pink ukie and black hoodie

Пять дней назад Чанбин проснулся от того, что ему стало холодно даже под одеялом. Отопление работало на полную, теплое одеяло пыталось изо всех сил выполнить свою функцию и согреть парня, но ему все еще было холодно. Разлепив глаза, брюнет понял, что всему виной открытое настежь окно. И Феликс, который аккуратно перекидывал ногу через это окно. Балкона, пожарной лестницы или какой-либо другой опоры по ту сторону окна, естественно, не было. – Феликс! – Чанбин подскочил с кровати и, в два счета подбежав к парню, дернул его за руку на себя. – Ты что творишь?! – Чанбин, я всю ночь не спал. Думал, о том, что произошло. Меня же просто использовали. А что если такое повторится снова? Я не хочу такого. Я вообще больше ничего не хочу! Я устал! Пытаешься быть открытым с людьми, добрым, заботливым, веселым, а что в ответ? Тебя то игнорируют, то посылают, то используют. Только таким легко и живется, но я не хочу становиться таким человеком. Тогда зачем все? Брюнет тяжело вздохнул. То, что было вчера вечером, это был не сон... По какой-то причине, даже после того, как парень сбежал от девушки, ему все еще приходится мучиться. – Феликс, послушай меня. Это не ты: сейчас тобой руководят последствия выбора не того человека. Лучше ответь мне на вопрос: ты расстался с Ёнлин? Я понимаю, что это тупо спрашивать, но это важно. – Если ты имеешь в виду сказать ей в глаза или вроде того, то нет, конечно. Как ты себе это представляешь?? – мысли о суициде отпустили парня, пригласив на свое место раздражительность. – У тебя остался ее номер? Тебе надо созвониться с ней или отправить ей сообщение. Ты должен сказать ей, что вы расстались, что все кончено. У Вселенной явно был недосып, когда она придумывала это идиотское правило, но пока ты не скажешь это Ёнлин, а Ёнлин это не услышит, будет считаться, что вы все еще вместе. – Господи, ну и херня, но да, я помню ее номер, – закатил глаза Феликс. – Ладно, пойду приму душ, освежусь и потом ей напишу. Пока блондин принимал душ, Чанбин пошел посмотреть, какой завтрак можно придумать из того, было в холодильнике у Седовласки. Он предусмотрительно спрятал в ванной все острые предметы, так как внутренний параноик настаивал на том, что утром лучше ничего не станет. «Спасибо, мой параноик, ты был прав...» Брюнет не знал, что делать. Осознавая, что у него есть чувства к Феликсу, что они соулмейты, было тяжело не думать о возможности отношений. Но также было понятно, что этого блондин сейчас хочет в последнюю очередь. «Видимо, придется ждать, пока он не отойдет. Только вот сколько времени это займет?» Во время водных процедур, у Феликса случилась очередная смена настроения, и теперь он стал просто безразличным и вялым. Они поели, после чего решили пройтись пару кварталов до парка. Оттуда они позвонили Ёнлин, Феликс официально прекратил отношения, отключили телефон и пошли купить парню новую симку. Осторожность прежде всего: не дай Бог, девушка решит его отслеживать. Остаток дня прошел без особых приключений. Парни провели его дома, смотря фильмы. К вечеру, как показалось Чанбину, Феликсу стало немного лучше. По крайней мере он перестал менять свое настроение каждые 20 минут, мыслей о том, чтобы покончить с собой тоже не возникало, а значит ситуация как минимум не ухудшается, что уже хорошо. Четыре дня назад – Чанбини~ Вставай! Бодрый голос полный озорства заставил брюнета забыть о прекрасном сне, который он видел, и открыть глаза, чтобы увидеть перед собой вновь сияющего Феликса. Улыбка сама собой растянулась на лице парня, так как он неимоверно соскучился по этому огоньку. – А сколько вр... Ты че, охренел?! 9 утра?! Я понимаю, у тебя там счастья полные штаны, хотя с чего бы в такую рань-то, ты точно умом там не тронулся? – Да ну тебя, бука, – недовольно, но так привычно надул щеки Феликс. Чанбин понял, что блондин в порядке, как только услышал свое имя, но не поиздеваться он не мог. – Вообще-то я тебе там завтрак приготовил, как благодарность за все, что ты сделал для меня, но знаешь... Я передумал, сам пойду съем! – Ага, щас, разбежался, – Чанбин схватил Феликса, который стоял возле кровати, и начал его щекотать. Пока парень пытался отдышаться и прийти в себя, брюнет уже успел угнать на кухню за своим завтраком. Быстро умяв все, брюнет вернулся в гостиную, где на диване развалился Феликс, лениво переключая каналы телевизора. – Чанби-и-ин, давай сходим куда-нибудь сегодня выпить? Я, ты, Чан и Чонин. Надо отпраздновать то, что все так хорошо закончилось. Да и я соскучился по всем вам. – Ну давай, я не против. Время движется к полуночи, а пьяной четверке всё ни по чем: они идут, смеются, поют – им хорошо, они счастливы. Все обнимают Феликса и радуются, что он так быстро пришел в себя, и только Чан знает, что дело в том, что рядом был Чанбин. Он как катализатор, ускоривший «выздоровление». – Хён, прости меня! Я плохой друг: я даже не знал, что у тебя были такие проблемы... Меня не было рядом, когда тебе это было нужно... – сквозь пьяные слезы и сопли, рассыпался в извинениях Чонин. – Да не переживай ты так. Все в порядке, правда. Я даже рад этому немного, потому что я знаю, что ты переживал бы только сильнее из-за всего этого. Я здесь, я жив-здоров, так что давай просто забудем об этом. Я не в обиде на тебя. – Хён, ты такой классный ~ – Ахаха, ты тоже. Чан, кстати, я так и не поблагодарил тебя за то, что ты позволил нам пожить у тебя! Я завтра же вернусь к себе домой, чтобы больше не стеснять тебя и не заставлять жить у друзей. – Да все путем, я остан... – начал было Чан, но его перебили. – А Чани-хён живет у меня! Мы так хорошо проводим время вме-е-есте ~ – протянул Чонин с самодовольной улыбкой на лице. – Седовласка, ты что это, детей совращаешь? – не упустил шанса подстебнуть друга Чанбин. – Нет! Мы просто смотрели фильмы, играли в настолки, гуляли, но ничего такого! – начал оправдываться старший, но щёки его предательски покраснели. Что-то он недоговаривал друзьям. Ребята дошли до перекрестка и стали прощаться. Чанбин, придерживая Феликса, чтобы тот не упал, двинулся с парнем в сторону их временного дома. Несмотря на свою удивительную способность внятно разговаривать Феликс все еще был пьян. – Бинни... – протянул Феликс, отчего брюнет поежился. Не от сокращения, но от тона, которым оно было сказано. – Бинни, ты знаешь почему я начал встречаться с Ёнлин? – У нас Время Откровений с Феликсом? – Оно самое, – усмехнулся блондин. – Не знаю. Чанбину хотелось добавить, но он и не хочет знать. Он в принципе не хотел больше слышать это имя, настолько оно было ему противно. – Я хотел забыть о чувствах к тебе. Как бы я там себя ни вел и что бы ни говорил, где-то глубоко внутри я понимал, что ты мне все еще нравишься, но я тебе не нужен. Тебе же в принципе отношения не нужны. Поэтому, когда Ёнлин сказала, что я ей нравлюсь, я решил попробовать. – Ох, Феликс, ну ты и дурачок... – Я знаю. И я знаю, что скорее всего это усложнит нашу дружбу, но я не мог держать это дольше. Надо было сказать это. Теперь, думаю, мне будет легче справиться с остатками чувств, так что не переживай, я не доставлю тебе проблем. – Ликс, послушай... – Не говори ничего. Я обещаю, все будет окей! – Ликс, господи, просто послушай. Мне кажется... – Чанбин нервно сглотнул. Оказывается, говорить о своих чувствах не так просто, даже если твой собеседник пьян и скорее всего не вспомнит ваш разговор на следующее утро. – Мне кажется, ты мне тоже нравишься. Очень нравишься. – Бинни... Где же ты был раньше? – не то с грустью, не то с радостью проговорил Феликс. Но потом с улыбкой на лице он бросился с объятиями на парня, отчего чуть ли не сбил того с ног. Три дня назад Утро для Феликса началось с дичайшей головной боли. Все-таки пить надо меньше. Даже если есть повод, все равно меньше. Следующая мысль: Чан настолько сильно мерзнет по ночам что у него так шпарит батарей или что? Но все оказалось куда проще (или сложнее?). Просто Феликса обнимал Чанбин, прижимаясь к нему со спины. Блондин еле выкрутился из цепких рук парня, а когда встал, то пошел на кухню за кружкой кофе и воспоминаниями о вчерашнем вечере. А вспоминать было много чего. Спустя некоторое время пазл был полностью собран. После того, как Феликс рассказал все Чанбину и они вернулись в квартиру, блондин не постеснялся прижать парня к стене и поцеловать его со всей той отчаянностью, которую он копил в себе несколько месяцев. Да, он никому не рассказывал и не показывал, но порой ему было очень тяжело. После поцелуя Феликс попытался пойти дальше, но Чанбин его остановил, и в итоге они просто легли вместе спать. Вопрос, который задал Феликс тем вечером, так и крутился в голове, но теперь уже не с таким радостным оттенком: «Где же ты был раньше, Чанбин..?» Как говорится, вспомнишь солнце вот и лучик (ну мы же приличные люди, да): Чанбин зашел на кухню. Растрепанные волосы и заспанные глаза делали его только милее, отчего Феликс обреченно что-то пробубнил под нос. – Доброе утро, Ликс. Как ты? – Доброе. Я нормально. Слушай, Чанбин, давай не тянуть резину... По поводу вчерашнего... Я просто был пьян, вот и вывалил все на тебя. А тебе пришлось сказать мне то, что я хотел услышать, чтобы не расстраивать меня. Особенно в связи с последними событиями. Я все понимаю. Но давай расставим все точки над i: мы с тобой друзья, не больше. Согласен? – Ну давай расставим. Нет, мне «не пришлось сказать так, чтобы ты не расстраивать тебя». Ты мне действительно нравишься. – Сейчас вот совсем неподходящее время для этого. – Феликс, ты мне доверяешь? – Да. – Тогда поверь мне еще раз, потому что я собираюсь сказать кое-что важное, – и все тот же ком в горле. Чанбин так давно этого не испытывал, что уже забыл, какого это. – Мы с тобой соулмейты. – Чанби-и-ин, ты что уже выпил с утра пораньше? Когда успел? Что за шутки такие? – Я не шучу. Серьезное лицо брюнета, от которого у Феликса по спине пробежал холодок. – Слушай. Буду откровенным: да, ты мне нравишься. И как мы выяснили, я нравлюсь тебе. Кажется. Но я не думаю, что мы с тобой действительно соулмейты. Так что давай не будем повторять плачевный опыт, которого хватило тебе и мне, и не будем ничего начинать. – Ты сказал, ты доверяешь мне. Так доверься сейчас. Давай попробуем. – Нет, – уверенно сказал блондин. Или не так уверенно? Потому что буквально в последнюю сотую долю секунды голос предательски задрожал. – Ликс... Если мы не соулмейты, мы поймем это через три дня, если у нас вдруг не появятся знаки. Мы расстанемся и все вернется на круги своя. Я не собираюсь подвергать кого-либо из нас опасности. Что скажешь? – Ладно. Сегодня у нас что? Воскресенье? Если вечером во вторник знаков не будет, мы возвращаемся к стадии друзей. – Да, конечно, – с улыбкой проговорил Чанбин. Он верил, что до такого у них с Феликсом не дойдет. Сначала было неловко. Ни один из парней не знал, как себя теперь вести, несмотря на очевидность ситуации. От неловкости их спас «переезд» из квартиры Чана в квартиру Чанбина. Феликс все еще переживал, что Ёнлин может вернуться за ним, хотя о ней ничего не было слышно с момента звонка и расставания. Парни ходили пару раз в сторону дома Феликса, чтобы посмотреть, стоят ли все еще там те черные машины, но их и след простыл. И тем не менее блондин переживал, поэтому Чанбин предложил ему пожить у него. Перевозить им, конечно, было нечего, но по пути домой ребята сделали небольшой крюк, заглянули к Чонину, чтобы найти их с Чаном, валяющимися на диване в гостиной и воркующими о чем-то. Чанбин уже в который раз посмеялся над Чаном и его склонностью к «помладше», Феликс усмехнулся, как Седовласка в который раз смутился и покраснел, а Чонин просто зарылся лицом в подушки. Оповестив Чана, что квартира свободна и он может больше не мучить ребенка, парни двинулись дальше в сторону магазина и их конечного пункта – дома. Вечером они решили опять устроить мини-домашний-кинотеатр, так как никто их них не смог придумать что-нибудь получше. Выбор Феликса пал на ужастик, который он давно хотел посмотреть, но очень боялся делать это одному. А так у него была возможность в любую секунду хватать Чанбина за руку, прятаться за ним или утыкаться ему в плечо от испуга. А тот был вовсе не против такого расклада. Брюнету все это казалось безумно милым. Два дня назад Понедельник ничем таким не запомнился. Чанбин ушел на работу: надо было отрабатывать пропущенные дни. Феликс же спустя наконец-то вернулся к танцам. Прошло чуть больше недели, как он отсутствовал, но и ему, и всей группе казалось, что прошла вечность. Он скучал по музыке, по танцам, по возможности отдавать всего себя тому, что так любишь. Прошел день с небольшим с начала отношений Чанбина и Феликса. Все было хорошо, даже слишком. «Слишком» - в хорошем смысле. Оба парня чувствовали себя по-домашнему уютно рядом с друг другом. Особенно после того, как Феликс показал свою сторону, которую до этого скрывал от всех. Сторону, которая тоже может грустить иногда, как и все. И после того, как Чанбин показал другого себя. Себя, который может быть заботливым и любящим. Оба уставшие, уже лежа в кровати парни решили, что в квартире не хватает «Феликса». Они решили, что на следующий день они обязательно заглянут домой к блондину и заберут некоторые из его вещей, чтобы квартира стала «их». Медленно наступал вторник. Один день назад Восемь вечера. Феликс уже час как мучается, не зная, что же взять с собой к Чанбину. Одежда, это понятно. Хотя он за прошедший день парень понял, что его вполне устраивают слегка мешковатые вещи Чанбина и что они ему очень даже нравятся несмотря на то, что они все либо серые, либо черные (ну и парочка белых имеется). Также под сомнения не попадали его комнатные цветы. Кто будет заботиться о его друзьях, если не он сам?Однозначно переезжает ночник, звезды, которые он уже успел наклеить на потолок и, конечно же, укулеле. Та самая розовая укулеле с рисунками его сестры или, как с любовью называл ее Феликс, Юки. Раздался дверной звонок. – Привет, Ликс, – Чанбин прошел в квартиру, которая без цветов и фотографий вдруг стала казаться чужой. – Собрался? – Да. А Чан тут? Или мы своим ходом повезем все это к тебе? – Да, он ждет в машине внизу. – Хорошо, тогда я беру вот эту коробку, а ты бери вон ту. Только осторожнее, там Филипп, Кай и Руби! – Кто? – Цветы мои. Осторожнее говорю, а то разобьешь их еще. – Ликс, это же просто цветы, не переживай так. – Чанбин, забери свои слова назад. – Что? – Забери. Свои. Слова. Назад, – с плохо скрываемым раздражением отчеканил Феликс. – Это не просто цветы. Они моя семья. Я их купил еще ростками и выращивал их с первого дня, как переехал в Корею. – Ты такой ребенок, я не могу. – Чанбин, еще слово и переезд будет отменен. – Да чего ты так завелся-то. Ладно, прости, я не хотел, – удивленно глядя на блондина, пробубнил Чанбин. Вдруг Феликс поставил коробку на пол и как-то странно посмотрел на брюнета. – Ты знаешь, какой сегодня день? – Эм... Вторник? – Именно. Это наш третий день. А это наша первая ссора. А также отсутствие знаков. Чанбин, мне кажется, ты все-таки ошибся, и никакие мы с тобой не соулмейты. – Ликс, солнце, ты слишком бурно реагируешь. Прости, я был не прав насчет цветов, я буду заботиться о них, как о своих детях, я буду аккуратен. Пойдем в машину, нас Седовласка заждался. – Зачем переезжать, если мы потом все равно расстанемся?! – голос парня начал срываться от напряжения и... досады? – Хей... Хорошо, мы можем подождать с переездом, если т... – Тут дело не только в переезде. Дело в наших отношениях. – Ликс, я понимаю, ты боишься, но давай не делать поспешных выводов. – Чанбин, прошло три дня, мы с тобой договаривались. Ты мне обещал! Ты обещал, что не подвергнешь меня опасности! – Ладно... – брюнет поник, понимая, что Феликса не переубедить. – Давай отменим переезд, каждый переночует у себя. Ты еще раз все обдумаешь, и, если на утро твое решение не изменится, мы расстанемся. – Оно не изменится. Но хорошо. Я зайду к тебе на работу завтра. – Доброй ночи, Ликс. Отдохни хорошо. – Ночи. Феликс закрыл дверь и не смог удержаться на ногах, падая на пол. Он до последнего надеялся. Он до последнего верил Чанбину и его словам. Он хотел быть его соулмейтом, но видимо Вселенной этого не хотелось. Знаков нет. Они ругаются. Все снова повторяется. Как тогда с Ёнлин.