pink ukie and black hoodie

Неожиданно просыпаться одному в кровати стало уже таким непривычным делом. Для Чанбина Феликс стал чем-то само собой разумеющимся. Он не мог представить себе, что, познав счастье с ним, им придется теперь расстаться и довольствоваться «дружбой». Чан ведь не мог ошибиться...? Все снова стало серым и унылым. И виновата была не погода. Все вернулось к началу, к маю. Только теперь отшивал не он, а его. Брюнет нервно поглядывал каждые 10 минут на свое запястье в надежде увидеть тот самый знак. Но его нет. Его нет и через час. Его нет и через два часа, когда Чанбин сидит на работе, а время неуклонно идет вперед. Клиентов опять было не особо много, поэтому парень пытался занять себя написанием музыки. Но тексты не шли. Ничего не шло. В голове просто была пустота и вопрос:«Почему?» Почему были те видения, если они не соулмейты? Почему Феликсу стало легче уже на следующий день, в то время как Чанбин «отходил» еще дня три как минимум. Чанбин догадывался, что все это из-за их судьбы, но... Неужели он ошибался все это время? И теперь придется все забыть? Именно поэтому Чанбин не терпел отношения. Они делали его размазней. Он становился слишком эмоциональным. Слишком мягким. Но настолько зависимым он никогда еще не был. Наступило время обеда. Парень заметил знакомую фигуру за дверью. Брюнет закрыл магазин, и они вместе с Феликсом зашли в кафешку напротив. Парень истрепал себе все нервы, поэтому сейчас он уже ничего не чувствовал, ничего не понимал, он просто был. * * * Утро встретило Феликса неприятной прохладой. Феликс давно уже научился справляться с чувствами, чтобы не мешать их общению с Чанбином, но сейчас это вдруг стало слишком сложно делать. Утренняя пробежка и кружка кофе тоже не особо помогли, поэтому Феликс написал тому, кто всегда мог помочь в любой ситуации. Кому: Чан-хён (10:14) Хёёёён, ты занят сегодня? От кого: Чан-хён (10:16) Ну, у меня репетиция после обеда, но сейчас я свободен. Что-то случилось? Кому: Чан-хён (10:17) Мы можем встретиться? От кого: Чан-хён (10:20) Да, конечно Давай ко мне? А то я чет не хочу пока выходить на улицу, там хооолодно, брр Кому: Чан-хён (10:22) Да, скоро буду – Хей, Феликс, ты в порядке? Ты какой-то убитый... – И тебе привет. Могу я зайти? – Ой, да, конечно, проходи. Я пойду заварю нам чай, ты проходи потом на кухню, как разденешься, – сказал Чан и засеменил в сторону кухни. Феликс повесил верхнюю одежду на крючок и пошел в ванную помыть руки. Проходя мимо гостевой спальни, блондин заметил, что дверь в комнату слегка приоткрыта. Парня охватило любопытство, и он прошел внутрь. Какого же было его удивление, когда он заметил на кровати знакомую пижаму, а на полу разбросанные комиксы. Фенек явно тусуется здесь, а не просто изредка бывает в гостях. – Ча-а-а-а-ан-хён, – прокричал Феликс из комнаты. – Неужели Чанбин был прав, и ты у нас заделался в местные педофилы? Чан как пуля прибежал в комнату. – Ну, просто я иногда помогаю ему с домашкой, и иногда это дело затягивается, поэтому он остается ночевать у меня. Да и какие педофилы? Вот вы два извращенца, а! Стоите друг друга! Не удивлен, что вы сошлись. – Вот как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. Ладно, сейчас руки помою и приду к тебе. – Комарик, чай пьют ртом, а не глазами... От того, что ты его загипнотизируешь, его меньше не станет, – усмехнулся Чан, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, но тут же вернул свою серьезность, когда понял, что это было лишним. – Так что случилось? – Прошло уже три дня, сейчас идет четвертый, как мы с Чанбином встречаемся. Но знаки так и не появились. Да и вчера мы поругались. Из-за мелочи, но все же. В общем, видимо, мы не соулмейты, и нам надо расстаться. Хён... Я не хочу этого... – одна за другой слезы начали капать то на стол, то на пол. – Мне хорошо с Чанбином. Но если мы продолжим встречаться, все станет только хуже. – Отсутствие знаков спустя три дня, это не есть хорошо... Но у Чанбина были видения и сны, а такое не случается с простыми друзьями. Поверь мне. Да и я уверен, ему также хорошо с тобой, как и тебе. Я знаю его достаточно долго, чтобы говорить о таком с уверенностью. Он бы не сорвался с места и не поехал на поиски ради человека, которым он не дорожит больше всего на свете. – Хён, ты не делаешь лучше... – Прости. И что вы решили? – В обед пойду нему и скажу, что мы расстаемся. Я не хочу, чтобы мы страдали потом. Уж лучше мы будем друзьями, но живыми, чем парой, но которая потом поругается так еще и сойдет с ума или вообще умрет. Мне хватило этого с Ёнлин. – Это да, ты прав. Но знаешь, может оно и к лучшему. Может, это просто первая влюбленность, отсюда такая привязанность. А где-то там ходит твой соулмейт и ищет тебя. Не унывай, ребенок, у тебя еще вся жизнь впереди. Хочешь отвлечься немного? Можем поиграть с тобой в приставку. Как в детстве, помнишь? Когда мы жили в Австралии. – Да, это было бы круто. Спасибо тебе, хён. Феликс был благодарен Чану за все. За то, что он был рядом, когда это было необходимо. За то, что он знал, как поднять настроение. Просто за то, что он был у него. * * * – Ты что-нибудь будешь? Кофе? Тортик? – Чанбин попытался завести разговор. Никто не хотел его начинать, но как-то надо было. – Нет, спасибо, мне сейчас кусок в горло не лезет. – Да понимаю... Они сидели за столиком и отрешенно смотрели в окно. Каждый думал о своем. Каждый думал о том, что будет дальше. – Черт. Феликс, соберись. Надо сказать это и все. Всем станет легче, – Феликс начал бить себя ладонями по щекам, чтобы хоть как-то взбодриться. – Чанбин... Чанбин, не осознавая своих действий, протянул руку к Феликсу, переплетая с ним пальцы. – ...нам надо... Феликс не успел закончить, как почувствовал легкий зуд. Он освободил свою руку и потянулся к правому запястью, которое начинало чесаться только сильнее. Что странно: Чанбин словно подражал ему и тоже тянулся к своей руке, только левой. Зуд не желал прекращаться, и тогда Феликс решил закатать рукав свитера и посмотреть, в чем же дело. На глаза солнечного мальчика навернулись слезы. На его правом запястье медленно но верно, словно татуировка, проявлялся знак в виде аккуратного полумесяца. Феликс поднял непонимающий взгляд на Чанбина, который уставился куда-то вниз под стол. Он поднял свое запястье, показывая уже появившийся на нем знак солнца. По лицу брюнета было невозможно понять, что он чувствовал в этот момент, но вот внутри у него извергались вулканы, летали фейерверки, а бабочки решили устроить ураган. Феликс же, казалось, сейчас упадет в обморок. На ватных ногах он встал, подошел к Чанбину, взял его лицо в руки и мягко коснулся его губ, придавай поцелую соленый привкус от непрекращающихся слез. Этот вечер они проведут вдвоем. Никаких друзей, никаких вечеринок и празднеств. Только они вдвоем друг у друга. Феликс прижимал к себе Чанбина, чтобы он был еще ближе, хотя казалось, что ближе уже некуда. Он хотел раствориться в дорогом ему человеке. Чанбин покрывал лицо парня мелкими беспорядочными поцелуями, как будто тот мог исчезнуть в любую секунду. Они обнимались так, словно никогда больше не увидятся. Но у них теперь целая жизнь впереди, которую они проведут вместе. Вместе, как солнце и луна, которые всегда неразлучны.