Часовщик

      Жизнь – довольно тяжёлая и не всегда приятная штука. До этой мысли рано или поздно доходят все умеющие думать люди, а сироты тем более. К сожалению, восьмилетний мальчик Фридрих был в числе тех, кто не только понял, но и почувствовал это на себе…       Вообще, с рождения для мальчика всё складывалось относительно неплохо: родиться в древней, пусть и не очень богатой, аристократической бельгийской семье – участь не из худших. Кроме того, родители были без ума от этого маленького и позитивного комочка счастья, поэтому практически всё свободное время уделяли наследнику рода. Усадьба, расположившаяся в бельгийском городе Ипр, была тепла и уютна для бегающего по дому юного наследника, а немногочисленные, но от того не менее профессиональные, слуги улыбчивы и обходительны. Ребёнок был вполне смышленым, не в меру любопытным, позитивным и обаятельным, отчего сразу же завоевал сердца всех, кто оказывался в усадьбе по тем или иным причинам.       Одним из таких людей стал часовых дел мастер, посетивший отца мальчика по каким-то своим делам. А дело было так…       В небольшой комнате, больше напоминавшей строгий рабочий кабинет, сейчас находилось трое. В углу, играясь деревянными кубиками среди разложенных книг, сидел ребёнок, а за столом, попивая чай, расположились двое: брюнет, имеющий острые аристократические черты лица и сидящий в строгом официальном костюме, и седой старик, выглядящий, казалось бы, совсем наоборот – мягкое и доброе, покрытое морщинами лицо, а из одежды был рабочий сюртук. Но эти различия никак не отражались на неспешном разговоре: - Мир – это огромный часовой механизм, то ускоряющийся, то замедляющийся, но движущийся только вперёд. – С горящими глазами, активно жестикулируя, рассказывал часовых дел мастер сидящему аристократу. - Снова вы за своё, дядя. - Улыбаясь краешком губ, протянул мужчина. – Всё движется, да не только - есть одно исключение. Ваша огромная любовь ко всяким механическим штукенциям не меняется ни на йоту вот уже лет 30.       Старик замер и всем своим внешним видом показывал крайнее удивление сей поразившей его мысли. Но постепенно отмер и, глубоко задумавшись, сказал: - Да, Альберт, такая мысль не посещала меня… что насчёт неё можно сказать? Мир не идеален, как и любой механизм, поэтому в нем встречаются всякие… - Мужчина досадливо вздохнул. – Тьфу, чего-то мы от темы отвлеклись.       От былого семейного позитива не осталось и следа, на лицах обоих мужчин поселилась сосредоточенность. Своё слово вновь взял пожилой мужчина: - Мир ускоряется, что-то назревает. Кайзер уже места себе не находит – так и хочет пройтись по узким улочкам Парижа. – Следя за реакцией хозяина кабинета, преподнёс информацию мастер-часовщик. – Есть сведения, что и Бельгию не минует его взор… В кабинете зависла тишина. Новости были не из самых приятных, точнее из самых неприятных. - Придёт и умоется кровью. Бельгийский солдат ничем не хуже немца, да и интересов нет у нас пересекающихся. Что Он от страны нашей получит? Землю… не смешно – южные колонии Африки и Латинской Америки Его привлекают намного больше. Ресурсы… нет, есть страны и побогаче. Люди? Может, но вряд ли… А если и нападёт, Англия уж точно не допустит нападение на нейтральную страну – это прямая угроза им самим, Франция тоже своего не упустит, а там уж и русский медведь раскачается. Нееет, не потянет Кайзер в одиночку на весь мир лезть. – Размышлял вслух аристократ. – Но подстраховаться всё-таки стоит, дядя, тут вы правы. Корпус, что под городом расквартировался, нужно доукомплектовать, да ученья провести. Не нападёт – замечательно, а коли всё-таки перейдут Его войска границу – так готовы хоть будем. - Молодец, Альберт, прислушиваешься ещё к старой развалине. – Мастер, поблёскивая влагой в глазах, протянул негромко. – Филипп бы гордился тобой. – Но быстро скинув сентиментальный настрой, продолжил: - А сейчас давай продумаем все шаги, что нужно предпринять в самом ближайшем будущем…       Обсуждение всех деталей заняло у мужчин ещё около получаса, по прошествии которых, оба расслаблено откинулись на спинки удобных кресел. Обсуждение всех деталей неспешной подготовки военизированного корпуса заняло довольно продолжительное время и утомило обоих. Расфокусированный взгляд мастера упал на маленького мальчика, спокойно рассматривающего какую-то книгу. Заинтересовавшись, старик не спеша встал и подошёл к юному наследнику. Тот не обратил внимания на подошедшего, явно что-то серьёзно обдумывая. Заглянув в книгу, часовых дел мастер увидел картинку паровой машины, по схеме которой мальчик водил своими маленькими пальчиками. Его сосредоточенная мордочка была настолько забавна, что немолодой мужчина, не выдержав, расхохотался. Наследник же, нахохлившись, немного напугавшись и не понимая причины смеха, надул щёки и отвернулся от этого странного деда. От этой реакции смех только усилился. - Весь в тебя, Альберт, весь в тебя. Весь серьёзный и деловой, как отец. – Немного успокоившись, произнёс старик улыбающемуся хозяину кабинета и, уже обращаясь непосредственно к обиженному парнишке, произнёс: - Здравствуй, Фридрих, меня зовут Иосиф и я дядя твоего отца. - Приятно познакомиться. – Всё ещё обижаясь, но соблюдая нормы приличия (особенно при отце), протянул паренёк. - А хочешь, я тебе про эту машину всё расскажу? – Между делом поинтересовался немолодой мужчина, с явным озорством в глазах следя за реакцией наследника рода. - Ну, даа – в голосе мальчика не было никакой уверенности, но не рассмотрев на лице отца никаких отрицающих жестов, решил согласиться с предложением странного деда. И не прогадал…       Следующие минут пятнадцать хозяин кабинета мог наблюдать интересную картину: его дядя, эмоционально жестикулируя, рассказывал сыну о том, как машина приходит в действие, какой элемент за что отвечает. Конечно, мастер-часовщик пытался подобрать самые простые слова для иногда непонимающего его паренька, но видя ярый энтузиазм молодого отпрыска рода, снова и снова приводил всё новые и новые интересные факты из жизни.       «Встретились и, похоже, уже спелись… видимо, в нашем роду появится ещё один мастер. Уже династия, однако» - именно такие мысли крутились в голове Альберта из старейшего рода Герц. Кто бы что не говорил, а своего дядю хозяин кабинета любил и уважал, ведь тот добился очень много на своём поприще не благодаря позапрошлому главе, но вопреки. Вообще Иосифу Герцу предвещали отличную карьеру в военной сфере, а именно в управлении кавалерийским полком, но тот всегда питал особую любовь к механизмам и технике. Сбежав из дома, тот поступил в Лондонскую школу механики, которую блестяще закончил, попутно работая в мастерских. Заработав небольшой капитал, молодой инженер-энтузиаст путешествует по миру, набираясь опыта. К тому времени, как глава рода сменился на отца Альберта, Иосиф Герц заработал уже определённую репутацию в узких кругах аристократии. Отец нынешнего главы позвал на родину родного брата и тот, не раздумывая, согласился – всё-таки и ему не чужда любовь к семье. Открытие собственной мастерской Иосифом под патронажем главы рода стало одним из самых важных событий последних десятилетий. Самые точные, изысканные и качественные часы во всей Европе стали золотой жилой для слегка обедневшего рода. Вскоре механизмы от Герцов появились в домах многих аристократических, а порой и в августейших домах Европы и мира. Кроме того, многочисленные мануфактуры, открывшиеся по всей Бельгии стали национальным достоянием страны. Сам венценосный тезка нынешнего главы рода выразил благодарность Герцам в росте престижа Бельгии. А это всё благодаря дяде, который совершил просто титаническое дело: с нуля создал современное производство, приносящее огромные прибыли.К сожалению, последние лет десять, Иосиф крайне редко посещал усадьбу, так как постоянное открытие новых мануфактур, работа с индивидуальными заказами или поездки за рубеж отнимали всё время, и последний раз ему с главой рода удалось увидеться около восьми месяцев назад в Брюсселе, где и знаменитый инженер-часовщик получил предложение о посещении усадьбы в Ипре.       «Вроде всё только наладилось и работало, как наши часы, но… всё время какое-то но. Вот и сейчас, внимание Кайзера к Бельгии – это очень неприятная новость, которая может принести огромные убытки и потери, но может и прибыли. Нужно ещё раз это обдумать» - Альберт одним глазом следил за эмоциональной и живой беседой сына с дядей, а другим просматривал документы, лежащие на столе – работы ещё много.       Тем временем, Иосиф был доволен проявленным интересом юного наследника, которому можно в будущем передать дело всей своей жизни. Конечно, он ещё о-го-го, но постепенно руки, привыкшие к кропотливой и неспешной работе, начали дрожать, печально, но кисти уже не так крепко держат знамя первопроходца в механике, нужны молодые, что смогут подхватить его из ослабевших пальцев. Старый мастер, считавший мир огромным механизмом с той же философией подходил и к собственной смерти: у каждого механизма есть срок полезного использования, как и у любого человека. Но что не может механизм, но может человек – желать, чтобы его детище жило. - Вот так-то, сегодня паровые машины пусть и широко распространены, но будь уверен, будущее за дизельными двигателями, пусть сейчас они и не совершенны и мощность их совсем небольшая, да и громоздки они, но уже сейчас видно, что постепенное доведение их до идеала станет следующей ступенью двигателестроения. – Закончил импровизированную лекцию дед, смотря, как насупился маленький мальчик. – Всё понял? - Нет. – Мальчик неуверенно покачал головой, стыдясь своей непонятливости и не пытаясь лгать в обществе странного, но жутко интересного старика. – Но ты же мне объяснишь ещё раз, деда Иосиф? – Сжав кулачки, с надеждой спросил паренёк, в глазах которого можно было увидеть горящий огонь. - Не сейчас, Фридрих, у меня есть ещё парочка незавершённых дел, но завтра ближе к десяти утра жди в гости. – Улыбнулся мастер-часовщик повеселевшему мальчику. Вдруг по совершенно непонятному для самого себя наитию, пожилой инженер поднёс руку к внутреннему карману, где нащупал вещь, которую он уже давно ассоциировал с собой. Не зная почему, но мастер был точно уверен, что пришла пора выполнить давно обещанное собственному отцу слово. От такой неожиданной мысли инженер немного растерялся, но всё-таки вытянул эту вещь на свет. На морщинистой ладони седого мастера лежала луковица, казалось бы, обычных старинных часов. - Когда мне было двенадцать, мой отец отдал мне свои часы и передал, что я сам пойму когда и кому их передать дальше. К сожалению, своих детей у меня нет, и про этот разговор я забыл. Но сейчас, я чувствую, что эти часы пригодятся тебе, Фридрих. Мой отец поведал, что они приносят удачу, и я склонен верить его словам. – Мастер неторопливо, как будто отрывая часть себя, протянул часы наследнику рода. – Береги их, малыш. Они тебе пригодятся. А когда придёт время, ты поймёшь, кому их передать. Откуда эти часы и кто их сделал совершенно непонятно, но они всегда точны и никогда не ломаются. Я пробовал повторить их, но не получилось… может, с этим справишься ты? - С-спасибо, деда Иосиф, я буду беречь их. – На эти слова пожилой часовщик только кивнул и неторопливо, задумчиво последовал к выходу из рабочего кабинета своего племянника. Разбираться в своих чувствах ему больше всего получалось за ремонтом или созданием механизмов – именно в мастерскую он и направился, попрощавшись напоследок со своей семьёй, которую он долгое время не видел.       Мальчик же внимательно рассматривал доставшийся ему от странного старика подарок. Маленькими пальчиками он щупал обычную лукавицу часов. Белый циферблат с римскими цифрами, стрелки были простыми, а не витыми или драгоценными, ход стрелок сопровождалось негромким, на грани слышимости, тиком. Самые обычные часы по сравнению с другими: не самые изящные, но и не самые худшие виденные маленьким мальчиком. Но…что-то в них его привлекало. Что-то неясное, непонятное, но где-то внутри он был уверен, что с этой луковицей не хочет расставаться.

***

      В следующие четыре месяца молодой наследник окунулся в тему физики, математики, механики. Нет, конечно, мастер Иосиф просто поверхностно знакомил мальчика со своим ремеслом, хотя он не мог и не заметить желание и талант (скорее, предрасположенность) мальчика в области изучения техники. У мальчика был живой ум и творческая жилка, великолепная память и желание, но он не мог усидеть на месте более получаса, ему всё время нужно было менять виды деятельности, что немного сбивало с толку старого мастера. Тем не менее, это время стало для мальчика одним из лучших в его детстве.       Весна 1914 года встретила жителей Бельгии прекрасной погодой и небольшим страхом и неуверенностью. Казалось, вся жизнь замерла на месте в ожидании… чего-то? Полыхнуло летом – на территорию нейтральной Бельгии вступили солдаты Германской империи. Война началась, кроваво и неотвратимо кайзеровский немец продвигался к Брюсселю. Более слабовооруженная и малочисленная армия небольшой страны оказалась бесполезна против тяжёлой артиллерии и механизированных войск. Уже к 20 августа пала столица Бельгии. Правительство, конечно, бежало, чтобы организовать сопротивление захватчикам, но многие уже понимали – в ближайшее время немецкую машину не остановить. Стали организовываться стихийные подпольные и партизанские организации, но что они могли против более дисциплинированной армии, имеющей прекрасную интендантскую часть. Немецкие части, даже не до захватив агонизирующую страну, устремились в сторону Парижа. К счастью, немецкий кулак не дошёл до города Ипр, свернув на помощь армиям, сражающимся на границе с Францией. В принципе, гражданское население не трогали, но выросшие цены на продовольствие, комендантский час, облавы – всё это несло огромный удар по жителям. Несколько сохранившихся корпусов бельгийской армии сконцентрировались в основных городах в ожидании подкрепления союзников, куда стекались беженцы, и Ипр был в их числе…       К апрелю следующего года война окончательно превратилась в позиционную. Франко-английские союзники прислали подкрепления для проведения контратак. 22 число сего месяца не воспринималось жителями как какое-то необычное, но… именно этот день был выбран немецким командованием, как экспериментальное применение боевых отравляющих веществ. Для того, чтобы выкурить из окопов врага, немцы распылили около 1700* тонн хлора. Огромная жёлтая (с зелёной примесью) неторопливая волна двинулась к позициям англо-французско-бельгийского корпуса. Солдаты молились, истово и отчаянно. И, видимо, бог их услышал, но… лучше бы нет. Подул южный ветер, и вся эта огромная туча поплыла к городу. Никто не успел среагировать на неизвестную опасность. Туча с огромной концентрацией газа прошла город насквозь. Хлор через щели, окна, бойницы попадал в дома и казематы, казармы и дворцы. Люди задыхались, падали, волосы вместе с кожей сползали с людей. Тела уже мертвецов падали то тут, то там, хрипы быстро смолкали, как и рыдания. Вещество не знало пощады, убивая всех, независимо от возраста, пола, расы, статуса. Смерть была мучительной и не быстрой. Ещё «живые» мертвецы одними губами посылали проклятия, люди седели моментально.       Немецкие войска отступили от позиций противника, видя неудачу своих маневров. Командование ещё не знало о результатах проведённой атаки. Через шесть часов, когда союзная армия смогла подойти к городу, то они столкнулись с крупнейшей трагедией, какую только можно представить: когда-то живой и красивый город вымер: по улицам лежали обезображенные тела стариков и женщин, тельца детей. От запаха, витающего в городе, не спасали ни смоченные в воде повязки, ни другие подручные приспособления для очищения воздуха.       Тертые ветераны, повидавшие всё на своём веку, шли по улицам и рыдали, рыдали и не могли остановиться. Кто-то падал в обморок, кого-то вырвало.       В тот день произошла крупнейшая трагедия мировой войны. Город численностью в 250** тысяч человек вымер. Выживших осталось чуть более шести тысяч, которые находились в северной части города и смогли спрятаться в водоёмах или были за его пределами. Мэр города, Альберт Герц, погиб вместе со всей своей семьёй и городом. Тела их были опознаны и похоронены в родовом склепе, как последняя дань погибшему аристократическому роду. Если взрослых было можно опознать, то тельце ребёнка превратилось в один сплошной кусок мяса…       Страшная война, страшная трагедия, изменившая мир, страшная смерть… вот только… в руках того тельца не было часов… * В реальной истории было в 10 раз меньше. ** В реальной истории жертвами газовой атаки стала союзная армия Антанты. Пострадавших – 15 тысяч, 5 тысяч с летальным исходом. (Именно под этим городом была проведена и вторая атака БОВ, которое было названо «иприт», «в честь» города.)