Точка невозврата

— Поднимай уже свой зад!       Юнги поморщился. Каждая мышца его тела болела и ныла так, будто вчера он бежал тридцать километров, поэтому вставать совсем не хотелось. Кое-как парень перевернулся на спину и приоткрыл один глаз. — Что тебе от меня нужно? — хрипло произнес он. — Уже два часа дня, завтрак давно остыл. — Ты приготовил завтрак? — Мин открыл второй глаза и удивленно поднял бровь. — Нет, Чимин-и.       Почему-то последнее слово будто ударило брюнета по голове, заставляя поморщиться от боли. Юноша сразу же вспомнил, как шел с Паком, укладывал его на свой диван, укрывал любимым, единственным в квартире пледом в красную клетку. — Твою же мать, — снова прохрипел Юнги. — Знаешь, как я был удивлен, когда увидел его на кухне? Почему ты не сказал, что у вас все так серьезно? — Завались.       Мин с трудом встал с кровати, тихо кряхтя при каждом движении, и направился на кухню. Только сейчас он почувствовал запах яичницы и какой-то выпечки, которым была пропитана вся квартира. «Когда в последний раз здесь пахло едой?», — пронеслось в голове Юнги. Максимум, на что он был способен — рамен быстрого приготовления или же ттокпокки, купленное в ресторанчике рядом и разогретое в микроволновке уже дома.       Чимин намыливал тарелки, что-то тихо напевая себе под нос. Рыжие волосы слегка взъерошены, на щеке до сих пор был виден отпечаток от подушки, а на поверх белоснежной футболки красовался такой знакомый темно-синий фартук. Юнги как-то давно засунул его не пойми куда, и благополучно о нем забыл. — Ах, Юнги-я! — Пак посмотрел на юношу и радостно улыбнулся, — Садись, я приготовил завтрак. — Не называй меня так. И я тебе хен, — недовольно прошептал Мин, но послушно сел за стол.       Когда рыжеволосый закончил с посудой, он поставил перед Юнги тарелку с еще теплой яичницей и вазочку с маленькими булочками. — У тебя почти ничего не было, — Чимин сел напротив и подпер подбородок кулачком, — Два десятка яиц, молоко и почти пятнадцать пачек сахара.       На последних словах он посмотрел на парня, как на психически больного. Серьезно, надо было видеть лицо Пака, когда тот утром открыл дверцу кухонной тумбы и увидел там аккуратно выставленные бумажные упаковки. — Я, конечно, ничего не буду говорить о том, что ты использовал мои продукты без разрешения, — произнес Мин, медленно прожевывая лучшую в его жизни яичницу, — И что хозяйничал на моей кухне. — Я… — Чимин сразу же сконфузился и виновато посмотрел на Юнги, — Я же хотел помочь. — Давай ты будешь сначала спрашивать, хорошо? — Хорошо. Прости меня… — Ох, Чимин-и, не извиняйся перед этим придурком, — на кухню вошел Джун, — Он часто ведет себя так с другими. — Я заметил, — Пак широко улыбнулся. — А Вы, молодой человек, могли бы быть более вежливым со своим соседом, — Намджун хмыкнул, одним быстрым движением выхватил вилку из рук друга и подцепил последний большой кусок яичницы. — Айщ, отда-ай! — по-детски заканючил Юнги, — И он мне не сосед, просто на пару дней. — Да-да, сахарок. — Не называй меня так! Почему нельзя называть меня просто по имени?! — Ну же, не злись, сахарочек, — уходя в прихожую, проворковал лучший друг парня.       Вскоре он собрался и ушел домой. Мин быстро убрал за собой, обговорил с Чимином некоторые детали временного проживания в его доме и ретировался в свою комнату подальше от этого добродетеля.       Минут через тридцать в кромешной тишине раздался звук поворачивающегося ключа в дверном замке. Юнги сразу же подскочил с кровати, а Чимин насторожился. «У кого-то есть ключи от его квартиры? Так у него все-таки кто-то есть?», — подумал юноша. — Юнги, солнышко мое! — сладко пропел женский голос.       «Он встречается с девушкой?! Какого?! Намджун-хен говорил, что Юнги-хен гей…». Чимин подошел к закрытой двери гостиной, которая вела в прихожую, и прислушался. Громкий шорох пакетов, отчетливый топот Юнги и его радостный, чуть удивленный, возглас: — Аджума-а! Вы не предупреждали, что придете.       «Аджума?! По голосу ей лет двадцать!». — Проходила мимо, решила заглянуть. Да и с Джуном встретилась возле магазина, поболтала с ним. — Ах, понятно. Проходите в гостин… — Юнги запнулся, потому что вспомнил, что там Чимин, — Нет, на кухню! Сюда, аджума.       Пак уже облегченно выдохнул, ведь было бы неловко встретиться с незнакомой женщиной, предполагаемо хозяйкой квартиры, но тут она ответила, что в гостиной ей уютней и направилась к двери, громко цокая каблуками. Чимин сразу же отскочил назад, сел на диван и постарался успокоиться. — Юнги? Это кто? — Ах, черт, это… это мой… — Я его друг, пришел в гости, — выпалил Пак.       Аджума сразу же широко улыбнулась и стала ворковать с юношами. Как Чимин и подумал, она сдавала Юнги квартиру. Женщина была приятной, но иногда чересчур слащавой. Как оказалось, ей было за сорок, что совсем не скажешь по ее голосу и внешности. — А чьи это чемоданы? — внезапно спросила она, — Юнги, ты же не любишь их. — Мои, — совсем не подумав, ответил Пак, за что сразу же получил осуждающий взгляд от Мина.       Естественно, что женщина начала расспрашивать их, и парням ничего не осталось, как рассказать правду. — Я же как раз хотела об этом поговорить с Юнги! — аджума всплеснула руками, — Мы обсуждали тему по поводу твоего соседа, помнишь?       А Юнги и забыл об этом. Месяца два назад они и вправду говорили о том, что ему одному будет сложновато выплачивать месячную плату за квартиру, поэтому юноша должен был найти себе соседа. Естественно, что из-за университета, работы и еще кучи проблем у него совсем вылетело из головы. — Почему бы Чимину не жить здесь? Тогда вы бы могли платить пополам, — женщина невинно посмотрела на рыжеволосого и мягко улыбнулась. — Нет, о чем вы… — тихо начал Мин, но его перебили. — Я был бы очень рад! Серьезно, для меня это самый лучший выход! — Чимин будто засиял изнутри.       Пока парень договаривался с хозяйкой квартиры насчет оплаты, Юнги сидел в стороне и отрешенно смотрел в окно. «За что мне все это? Что же я такого сделал, что мне посылается такое наказание?».