ИДЕАЛИСТ

Sleep, sugar, let your dreams flood in, Like waves of sweet fire, you're safe within Sleep, sweetie, let your floods come rushing in, And carry you over to a new morning Спи, сахарный, позволь мечтам наполнить твои сны, Как волнам нежного огня, который сбережёт тебя. Спи, сладкий, дай твоим чувствам нахлынуть И сопровождать тебя до следующего утра. Poets of the Fall

– Что делает тебя счастливым? – спросил Сэм. У Сэма была очень красивая спина. Он вообще был от природы хорошо сложен , высокий, грациозно-мускулистый. Его трапециевидные мышцы были безупречны, как у статуи. Белые ладони Стива касались темной кожи, как произведения искусства. Трепетно, деликатно, с уважением к труду человека, создавшего эту красоту. Широчайшие мышцы ощущались буквально каменными. На них приходилась большая дополнительная нагрузка. Удивительные крылья Сэма были сделаны не из пыльцы, не из пуха. Стив разминал узлы под кожей знакомыми движениями (движения были знакомые, а следы усталости, ежедневной привычной нагрузки – совсем другие). – Стив? Ты не ответил. – Я не знаю, Сэм. Сэм понимающе хмыкнул. Он был совсем не похож на Гейба. Но Стив смотрел на смуглую спину и ловил себя на том, что искал знакомые черты. Сэм получил отличное образование. Был умен. Может, и не говорил бегло на разных языках, но был так же хорошо воспитан. И деликатен, как Гейб. В чем-то главном. Как тот римский парень, вынимавший шипы из лапы льва, – единственный, кто вообще увидел, что удивительным образом восставший из пучины морской на помощь сопротивлению Капитан Америка… нет, может быть, не так уж и тяжело изранен. Но не в порядке. Им снова потребовался несгибаемый символ. Он дал это Фьюри и его людям. Люди верили. Что ж, по меньшей мере, ему не приходилось убеждать их покупать облигации. Ведь люди опять смотрели ему в рот. Сэм оказался единственным, кто тихо спросил его, может ли он спать по ночам. У Сэма были добрые глаза. На три четверти в них отражалась собственная боль от потери самого близкого человека. И еще на четверть – вина за эту потерю. Нет, Стив мог смотреть ему в глаза. Он просто не хотел. У Сэма было красивое лицо, красивая шея. Сэм вообще был красивый. Стив никогда не понимал, почему белый человек не должен признавать очевидной красоты представителей других рас. Красота всегда беспристрастна. И он был рад, что в этом новом времени (ужасном времени, где победила чертова ГИДРА) хотя бы на цвет кожи всем стало наплевать. Как и на пол того, с кем ты спишь. Будто чувствуя, что Стиву сложно, Сэм не оборачивался. Он только сделал полшага назад, прижавшись своей скульптурной спиной к груди Стива. Кожей к коже. Стив обнял его поперек груди, мягко погладил от подвздошной впадины вниз. Сэм тихо выдохнул и закинул голову ему на плечо. Волосы у Сэма были совсем короткие. Как щетинка. Не жесткие, нет. (Но ошибиться было невозможно. Он пах совершенно иначе). Тело Стива среагировало на чужую близость. На открытость. Доверие. На высказанную готовность разделить его одиночество. Но внутри у него было пусто. Валькирия пикировала во льды. Поезд уносился слишком быстро. Темная фигурка исчезала в пропасти… Стив не вздрогнул. Он просто застыл. И не сразу понял, что Сэм что-то мягко говорит ему. Ощутил теплую надежную ладонь Сэма на своем запястье. – Все в порядке, Стив. Мы на борту ЩИТа. Сейчас десять часов вечера. Операция прошла успешно. Мы никого не потеряли. Меня зовут Сэм Уилсон. Я в твоем отряде, помнишь? Горячий черный парень с крыльями? Сэм Уилсон. – Помню, – тихо произнес Стив и поцеловал Сэма в плечо. Получилось как-то виновато. – Ты друг. – Да, я твой друг, – повторил Сэм, и голос у него был такой понимающий. Стив не смог понять, больше грустный или сочувствующий. – Прости, Сэм, – Стиву стало неловко. Неловко дальше прикасаться к красивому телу. Неловко внезапно отстраниться. – Все в порядке. Я понимаю, – Сэм развернулся у него в руках, коротко прижался лбом к склоненному лбу Стива. – Поверь мне, я понимаю. После уже Сэм разминал ему спину, и говорил, и говорил. Будто стремясь обернуть сознание Стива слоями стерильных бинтов. Дать ранам самим затянуться под их защитой. Спрятанным от чужих глаз. Если Стив закрывал глаза, в интонациях Сэма он слышит всегда продуманные шутки Гейба. Стив навел справки. ЩИТ ничего не имел против. Гейба не стало уже больше тридцати лет назад. Его товарищ умер до того, как узнал, что их враг одержал победу. Сэм мягко подсказал ему перевернуться на спину. Стив подчинился. Руки Сэма были внимательными, теплыми, скользкими от масла. Когда Сэм лег на него сверху, своим рослым сильным гибким телом вдоль всего тела Стива, прижался пахом к паху, осторожно взял оба их члена своей правой рукой, Стив смотрел на него, но глаза Сэма были закрыты, брови изломаны почти в страдании (болезненной жажде ответного человеческого тепла). – Можно? – тихо спросил Сэм. – Можно, – ответил Стив и обеими руками огладил измученные мышцы его спины. Сэм застонал и уткнулся лицом ему в плечо. Телу было механически приятно. Очень. В груди было больно за Сэма. Очень. Когда он с тихим всхлипом кончил, Стив осторожно убрал его руку и прошептал в мокрую шею: – Все в порядке. Операция прошла успешно. Мы на борту. Сейчас одиннадцать часов. Меня зовут Стив Роджерс. Я твой командир. Я твой друг. Все в порядке, Сэм. Все хорошо. Сэм сипло рассмеялся от его слов, пока Стив привычно дрочил себе, добиваясь физической разрядки. Они оба прекрасно видели, что у них ничего не вышло. «Ты заслуживаешь лучшего», – подумал Стив. Сэм не остался ночевать. Уходя, он оставил Стиву бутылку мутноватого масла с неясной этикеткой. – Припрячь. Отличная штука, на самом деле, – улыбаясь своей чудесной щербатой улыбкой, сказал он. – Ты бирку не читай, местный разлив. Натуральный экологически чистый продукт. Может, пригодится еще. И не только для спины. «Наверняка найдутся те, кто не потащит в твою постель своих мертвецов», – говорил его открытый печальный взгляд. Ты заслуживаешь лучшего. Бутылка валялась в забвении и темноте почти целый год. Пока Брок Рамлоу не взял ее без спроса.