Огонь

Пока мы ехали, Мефисто тихо стонал от боли, находясь в полусознательном состоянии лежа на моем плече. Иногда он бубнил что-то невнятное, как будто просил кого-то что-то остановить. Даже не просил, а умолял. Я вслушивался в его неразборчивый текст и старался успокоить, банально гладя рукой по спине. Иногда он содрогался от моего прикосновения, иногда наоборот старался прижаться настолько сильно, насколько позволяла боль в теле. По приезду домой, Меф немного очухался. А пришел он в себя когда понял что я хочу вызвать скорую и отправить его в травмпункт. Мне так и не удалось этого сделать. Мефисто очень просил чтобы я сам «облил его зеленкой и замотал бинтом», уверяя в том, что ничего серьезного в его травмах нет. А еще мне не дал позвонить хоть куда-то разряженный телефон, и отрубившийся в квартире свет. Лучше момента для отключения электроэнергии и не придумаешь! Надыбав в тумбочке фонарик, я уложил Мефа на диван, а сам принялся искать аптечку и свечи. Как только я зажег в комнате несколько свечей, она стала светлее и стало возможным оказать пострадавшему Дьяволу первую помощь. Когда весь болезненный процесс обработки ран подошел к концу, я сделал себе и Мефисто по чашке чая и попытался узнать, что же такое с ним случилось: — Так, а теперь рассказывай, кто тебя так? Где? И почему? — эти вопросы мучали меня все это время. — Дань, я не в состоянии сейчас говорить об этом. Просто напился и подрался. Это пожалуй самое основное что тебе нужно знать. Выражение лица Мефа напоминало собой грустный портрет, что был написан исключительно в холодных, почти монохромных тонах. Он отпил из кружки немного чая и поставил ее на тумбочку, стоящую под рукой. Второй раз за сегодня Мефисто назвал меня по имени. Это очень о многом говорило. Во-первых о том, что сейчас он крайне откровенен и доверяет каждому попадавшемуся ему существу, поэтому ему нужен пристальный надзор. Во-вторых, его явно что-то мучает сильнее чем побои. Оставить это без внимания, с моей стороны такое равнялось бы предательству. — Меф, ты же знаешь, я это так не оставлю. Ты можешь мне доверять, расскажи все как есть, самому ж станет легче. — Даня, ну о чем там говорить? — резко и раздражительно произнес он, — я сидел в баре, хотел напиться до беспамятства по личным причинам. Тут заявилась парочка людей из моего неблагоприятного прошлого. Решили мне напомнить былые времена. Как видишь, им это удалось. Я очень старался защититься, и благо, мне удалось просто сбежать. Но сбежать, только от этих людей, никак не от того, о чем они мне напомнили. При виде их я уже предположил чем эта встреча может завершиться, но я был слишком выпившим чтобы нормально соображать. Меня спровоцировали и я полез на рожон. Теперь Меф говорил абсолютно трезво и своим голосом. Меня сильно покоробили фразы «неблагоприятное прошлое» и «напиться по личным причинам». Иногда он рассказывал мне о тех проблемах, что преследовали его сначала в школе, потом в ВУЗе. Все они сводились к характеру, принципам и поступкам Мефисто. Но более подробно он, даже на пьяную голову, не говорил об этом. Сейчас же я хотел знать абсолютно все, без исключения! Не из любопытства, а просто опасаясь серьезных подводных камней. А тем временем Мефисто повернулся ко мне спиной, уставившись в спинку дивана. — Почему ты не позвонил мне? Если ты понял что тебе угрожает опасность, почему не позвал меня на помощь? Повисла минутная тишина. Меф не спал. Тяжело вздохнув он ответил: — Я не хочу, чтобы мои проблемы портили жизнь кому-то еще кроме меня. А конкретно тебе. Кроме того, я даже не думал об этом, просто не надеялся на помощь с чей-либо стороны. Может даже хорошо что меня избили. Показали мне кто я на самом деле и кем всегда являлся. А я — никто. Пустое место, что возомнило себя чем-то существенным. Мне все кажется мерзким, потому что я сам — мерзавец. Меня не любит даже моя собственная аудитория. На что мне надеяться в этой жизни? Только на себя и на конец этой самой жизни. Все! Коротать деньки в состоянии плавающего лже-счастья, радости, понимая что все это просто радужные декорации… Знаешь, уже тошнит от этого! Очень давно я не чувствовал чего-то настоящего. Разговаривая с тобой, Дань, я в состоянии еще испытывать какие-то живые чувства, чему-то доверять. Но это касается только тебя. И больше всего я боюсь того, что ты окажешься такой же декорацией в театре абсурда одного поехавшего актера. Сегодня мне напомнили, когда я последний раз искренне и взаимно любил, и как сильно и унизительно расплатился за эту любовь, которая даже гроша ломаного не стоила. Я никогда не слышал подобного от Мефисто. Каждое слово вызывало у меня дрожь и мурашки. И что самое главное — я прекрасно знал, что он просто наговаривает на себя. Он мерзавец, может надеяться только на себя и на конец жизни, что за бред? Аудитория его не любит?.. Просто ему пишет большинство мразей, вот и все! Я даже не подозревал, что за маской наглого, упрямого, самонадеянного, но в тоже время принципиального Дьявола, скрывается уставший от лжи и ненависти, с разбитым сердцем человек. Сейчас я видел в Мефисто едва тлеющий уголек, который раньше был сильным и добрым пламенем, что хотело приносить пользу, никак не вред, но его так бездушно и иронично залили водой. Я смотрел на него и ненавидел себя, за то что допустил до всего этого и что теперь не знаю как сберечь этот слабый огонек. — Наступит момент, Даня и ты тоже уйдешь из моей жизни… И будешь прав. Я сам пытался от себя уйти, но плохо получилось. Я — Дьявол которого вышвырнули сначала из Рая, потом из Ада, а теперь он пытается быть полезным на земле, но даже тут его ненавидят и не воспринимают. — Дурак ты, Меф. Дурак, — я встал со стула, что стоял напротив дивана и присел рядом с Мефисто, — Ты наговариваешь на себя и сам же веришь в эту чушь. Если ты думаешь, что абсолютно бесполезен и являешься пустым местом, то ты просто не видишь себя со стороны. А то что тебе твердят, какой ты «мерзавец», ну так большинство мерзостью и является; глядя на тебя их распирает зависть, и они пытаются убедить тебя в том, что ты такой же как они. Но ведь это не так. Про свое прошлое ты мне особо подробно никогда не рассказывал. Но я вижу, что оно тебя очень сильно тяготит… Так сильно, что ты сегодня сам полез в драку.