Дементоры на Тисовой

Решимости Гермионы противостоять Амбридж хватило на два вечера. Перед третьей отработкой она направилась к Макгоногалл и вернулась с зажатым в руке имбирным тритоном и выражением полной растерянности на лице. - Она сказала, что мое поведение на уроках этой женщины дискредитирует руководство Хогвартса. Что мне, как старосте, надо укреплять дисциплину, а не срывать уроки. Она даже не поверила, что у Амбридж есть Кровавое перо. Сказала, что это невозможно. Как же так? «Да вот так», - злорадно подумал Гарри, но сделал скорбное лицо и, как ему казалось, утешающе погладил подругу по плечу. Смотреть на распухшую руку было неприятно. Но Гарри из глубин сознания разумно заметил, что на свою руку смотреть было бы вдвое неприятней. К утру следующего дня Гермиона смирилась с несправедливостью и перестала говорить об «этой женщине». Вместо этого принялась громогласно сетовать на то, что больная рука не позволяет ей вязать шапочки для эльфов. Лаванда и Парвати внимания на намеки не обращали, кажется, их больше волновал сломанный ноготь, и они листали книги по косметическим чарам, в попытках найти заклинание для восстановления красоты. Джинни только плечами пожала, ну не умеет она вязать и учиться не собирается. Есть другие проблемы. О проблемах Джинни Гарри не знал, но вот свои напрягали. Ему снились сны. Очень тревожные и пугающие. В каждом сне он брел по длинному коридору к смутно виднеющейся вдали двери. Он был уверен, что ее надо открыть, но одновременно знал, что это опасно. Каждую ночь он закрывал глаза и оказывался в сером коридоре, бредущим к двери, но успевал осознать и попятиться. После третьего сна Гарри понял, что не хочет знать, что за дверью, после пятого — задумался, как избавиться от наваждения, а после месяца почти отчаялся. В отличие от привычных кошмаров с Волдемортом, Круцио и смертями незнакомых Гарри людей, эти сны оставляли после себя неприятное чувство. после них Гарри целый день одолевало смутное ощущение чего-то важного, но забытого. Невыносимая тоска и чувство потери досаждали настолько, что Гарри решился обратиться за помощью. Но понятия не имел к кому. Дамблдор и Макгоногалл отпадали, от них можно получить только выговор и сладость: заесть разочарование. А еще они могли догадаться о том, что случилось летом. Но хотелось получить хотя бы смутный совет или толику сочувствия. Немного поколебавшись, Гарри подсел к Гермионе. До сих пор со всеми проблемами он обращался к ней, почему бы не попробовать и сейчас? С чего начать не знал, долго помалкивал, глядя на неуверенно щелкающие перед лицом спицы, и внезапно ляпнул совершенно неожиданный вопрос: - Зачем ты вяжешь эльфам шапочки? Вот Добби хватило носка. Гермиона всплеснула руками, тут же теряя петли. Досадливо вскрикнув, она принялась одновременно править вязание и цитировать Билль о правах. На каком-то по счету повторении слов «право» и «свобода» Гарри привычно перестал слушать, временами кивая и думая о своем. Сейчас он размышлял о том, почему Гермиона никогда не дает нормального ответа? Вот сейчас он спросил почему именно шапочки? Зачем напрягаться и переводить нитки, если можно заглянуть в дешевый магазин и купить пачку носков? А Гермиона вместо четкого ответа зачем-то полезла в дебри истории рабовладения, а чуть позже с гордостью в голосе сравнила себя с аболиционистами. На этом месте Рон поперхнулся и с испугом покосился на Гермиону. - Только маме об этом не говори! Она недолюбливает всяких извращ… людей с непонятными увлечениями. Пока Гермиона, оседлав любимого конька, втолковывала Рону разницу между абсолютизмом и аболиционизмом, Гарри смог потихоньку ускользнуть. Понятно, что с мыслью о привлечении подруги к проблеме кошмаров можно распрощаться. Незаметно для себя Гарри забрел в библиотеку и там, удивленно оглядевшись, уже целенаправленно двинулся к полкам с литературой по Прорицаниям. Может, что-то найдется в сонниках? Надежда Гарри быстро разделаться с проблемой повторяющегося сна не оправдалась. Одних только сонников на полке оказалось с полсотни, а еще были толкования кошмаров, божественные откровения в снах и «Шумерские оправдания снов». Сотни различных толкований. Наугад выдернув пару книг, Гарри поплелся к свободному столу и замер на полдороге. Рядом с полками, в глубоком кресле, обложившись стопками книг, сидел Дин Томас. Он увлеченно писал сразу в трех блокнотах, временами меняя книги и перетасовывая стопки. - Ты-то мне и нужен, - решительно начал Гарри. Путанное изложение причины обращения звучало не настолько решительно, как начало, но Томас внимательно выслушал, глубокомысленно покивал и развел руками. - Гарри, я буду честен. Дара у меня нет и близко. Все, что я могу, это помочь тебе разобраться по книгам. Я хотя бы знаю, где и что искать. И начнем с определения значения двери. Дин разливался соловьем, по его словам выходило, что если брать дверь, как физическую преграду, то есть по ее реальному значению, то она символизирует нечто, что Гарри желает скрыть даже от самого себя. Отсюда и тревожное состояние после сна и боязнь открыть дверь, оставшись лицом к лицу с собственными страхами, и что сам Дин понятия не имеет, стоит ли открывать эту дверь или замуровать ее навечно. С каждым словом Гарри сжимался все сильнее, он понял, что спрятал за этой дверью. Дадли. И он в жизни не откроет ее. Ни себе ни кому-либо другому. Он не виноват! Дадли сам… Чтобы избавиться от навязчивой мысли, Гарри быстро и даже чуть громче, чем обычно, заговорил: - А как ты без дара сможешь гадать магглам? Невилл сказал, что ты хочешь получить лицензию. Дин зашипел, приложив палец ко рту, и оглядываясь по сторонам. - Да не ори ты так! Мне только прозвища Гадалка не хватало. Если бы у меня был Дар, то я и не подумал бы гадать магглам. И здесь бы неплохо зарабатывал. А к магглам можно применять Легиллеменцию. Снимаешь поверхностные мысли клиента и предсказываешь то, что он от тебя ждет. А карты, кофе и прочая лабудень — это инструмент для антуража. Так что из этих книг я выписываю красивые обороты речи, ну и общеизвестные значения рун, Таро и других инструментов. - Ты умеешь читать мысли? - Гарри едва не вскочил от возбуждения. Вот это да! Его приятель, сосед по спальне, владеет телепатией! И о чем он уже знает? - Нет! - шепотом рявкнул Дин. - Пока я даже Окклюменцией не овладел. Только-только начал. Гарри втянул в грудь воздух и попросил объяснить, о чем Дин толкует. Все оказалось просто. Легиллеменция и Окклюменция - меч и щит. Сначала овладевают защитой и только затем приступают к высокому искусству шарить в чужих мозгах. Кстати Легиллеменция была одним из полулегальных занятий. То есть к магглам ее можно было применять без ограничений, а вот в случае с волшебниками проникновение в разум каралось большим штрафом. Разумеется, если попытка просмотреть чужие мысли оказывалась успешной. - С моим уровнем силы, - приглушенно и оттого проникновенно, говорил Дин, - мне светит разве что магглов считывать, у волшебников я даже окклюменционные щиты поцарапать не могу. О ментальных науках Гарри слышал впервые и поэтому был предельно внимателен. Телепатия и защита от нее заинтересовали не только возможностью использования, хотя это и было первостепенным, но и с точки зрения проверки собственного уровня магии. Дин сказал, что его сил не хватит и на попробовать, но он магглорожденный. А насколько глубоко в чужие мозги может влезть полукровка? - Дин, а как научиться этой Легилеменции? Томас оживился и полез в сумку. По его словам, сначала надо овладеть Окклюменцией. То есть защитить свой разум, и только после этого лезть в чужой. В книгах писали, что без прочных щитов можно утонуть в чужом сознании и больше никогда не вернуться в себя. Поэтому Дин ежедневно по часу занимается ограждением сознания, упражнения берет из книги «Защита разума». А потом возьмется за второй том «Ментальный удар». Гарри вцепился в новенькие книги, тщательно упакованные в плотные обложки, и принялся лихорадочно листать, пытаясь то ли прочесть все сразу, то ли сходу найти волшебную формулу защиты. И едва не застонал, когда Дин решительно отнял книги. - Почитать не дам и не проси! Ваша Грейнджер отучила. - И на непонимающий взгляд снисходительно заметил. - Ну да, ты же ничего кроме учебников, не читаешь и понятия не имеешь о ее милой привычке «зачитывать» что-то интересное. Возьмет на вечерок и все, прощай книжечка. Гарри смутно припомнил несколько раз, когда одноклассники напоминали Гермионе о каких-то книгах, а она в ответ ужасалась собственной забывчивости и обещала вот прямо сегодня вернуть. Выходит, что только обещала. А теперь из-за нее он не получит крайне интересные книги. Но, может, они еще есть в библиотеке? - Нет их в школе, - развеял его надежды Дин. - А если и есть, то только в Запретной секции. Я заказал во «Флориш и Блоттс». Правда они достаточно дорогие… - Плевать, - Гарри лихорадочно размышлял, как бы заказать и получить книги без назойливого внимания друзей. Рон удивится до изумления и начнет спрашивать, зачем тратиться на книги, если в школе их забесплатно хоть завались? Гермиона тоже удивится, но другому. Он и по программе не успевает, а вместо учебников зачем-то читает ненужные для экзаменов книги. А ему просто стало интересно. Может впервые в жизни захотелось почитать и попробовать свои силы. - Дин, а если я дам тебе деньги, ты закажешь и передашь мне? Уточнять, к чему такие шпионские страсти Дин, к счастью, не стал. Понятливо кивнул, пообещав, что закажет неброские обложки и отдаст Гарри уже в виде учебников. Если ему это нужно, разумеется. Потому что Грейнджер обязательно возьмет посмотреть. Гарри фыркнул, если Гермионе так хочется собрать свою библиотеку, то пусть выкладывает собственные денежки, а не тырит книги у друзей. Дин хихикнул и вдруг быстро спрятал книги в сумку, пробормотав что-то очень похожее на «помянешь черта...». Гарри обернулся и увидел Гермиону. Она уже заметила его и быстрым шагом двинулась к ним с Дином. Первым делом, даже не поздоровавшись, принялась перекладывать книги, читая названия. - Прорицания и Сонники? Зачем вам это? О! - Она схватила одну книгу и принялась листать, - Мемуары мадам Ленорманд. Очень интересно. - Грейнджер, - Дин попытался забрать книгу, но Гермиона как-то очень ловко отступила от стола, и ему не осталось ничего другого, кроме уговоров, - я неделю ждал, когда ее сдадут назад. Запишись в очередь.. - Конечно, Дин, - рассеянно отозвалась Гермиона и обратила внимание на Гарри. - Так зачем тебе сонники? У тебя… - она сделала таинственный взгляд, - … Те. Самые. Сны? - У меня задание по Прорицаниям, - отрезал Гарри. - А Дин взялся помочь. - Помощь это хорошо, - наставительно проговорила Гермиона, - это по дружески. Но кроме Прорицаний есть еще и другие занятия. Идем, Гарри, тебе пора писать эссе по Зельеварению. - Книгу она непринужденно прихватила с собой и отметила у мадам Пинс, как выбранную для чтения. Вместо эссе Гермиона принялась выспрашивать правда ли у Гарри нет прежних кошмаров, и не может быть так, что он скрывает их от друзей? Гарри недоуменно пожал плечами. Кошмары? Смотря что называть кошмарами. Видения пыток и убийств могли бы испугать кого угодно, но не Гарри. После сгоревшего под его руками Квиррела и боя с василиском сны о мучениях и смерти каких-то людей были всего лишь снами. Неприятными и навязчивыми, но не пугающими. Для себя Гарри давно нашел объяснение этим снам. Во время своего возрождения Волдеморт взял у него кровь, насильно. И она стремится вернуться к владельцу. А если не получается физически, то рвется хотя бы духовно и приносит с собой то, что видит в тот момент лорд. А так как сам Гарри уже не считает влитую во врага кровь своей, то принимает видения только тогда, когда засыпает, и его разум перестает сопротивляться зову крови. Но домыслами ни с кем не делился, его и так считают сумасшедшим, не хватало еще прослыть «отцом» Темного лорда. Гарри не знал, каким богам вознести благодарности, что в Пророке до сих пор не напечатали его рассказ о возрождении лорда. Пусть лучше множат статьи о тщеславии чокнутого героя, чем о его участии в запрещенном ритуале. При политике Министерства и подозрениях Амбридж будет удивительно, если после такого он не проснется в Азкабане. Гермиона раз за разом повторяла вопросы о кошмарах, головной боли еще чем-то, а Гарри только мотал головой и покаянно разводил руками. Если при Гермионе открыть рот хотя бы для опровержения, то можно не заметить, когда начинаешь каяться и признаваться во всех грехах мира. Искренне уверенный в правильности происходящего и доверии к подруге. Раньше такие «допросы» Гарри воспринимал с юмором и только шутил о бульдожьей хватке подруги. Наверное потому, что ничего не скрывал. Да и нечего было скрывать. Сейчас же за запертой в сознании дверью слышались сиплые втягивающие звуки и панический вопль Дадли, и Гарри не был уверен, что Гермиона просто пройдет мимо. Он обязательно что-то ляпнет, а она вцепится и выпытает все. Ужаснется и, рыдая, сдаст его властям. Она же честная. Книги Дин передал через два дня, и Гарри тут же припрятал их в свою безразмерную сумку. Остался только вопрос, где читать и заниматься. Следилки на нем появлялись регулярно. Разумеется, он уже умел их снимать, но по каким-то, смутным даже для себя, причинам, не снимал. То ли не хотел светить новыми знаниями, то ли приберегал этот козырь для более важного случая, а может боялся. Ведь если он точно удостоверится, что маячки на него кидали друзья, то его мир окончательно рухнет, погребая под собой все его иллюзии. Сможет ли он после такого хоть кому-нибудь доверять? Легче отмахиваться от проблемы или малодушно считать. Что следилки от Амбридж или хотя бы того же Малфоя. Хотя нет, тогда Малфой не стал бы ему показывать, как избавляться. Может, хотя бы одну навесил Сириус? Есть же у того же Малфоя родительская, а у него от крестного. Учеба шла своим чередом, разве что теперь Гарри постоянно сравнивал свои знания с другими и все больше унывал. Он почти ничего не знает. Эссе писал почти под диктовку и хорошо, если запоминал хотя бы часть написанного, практические задания выполнял ровно на уровне середнячков. Хотя с этим могло бы быть и лучше, не хватало усидчивости и сосредоточенности. Слишком резко двигал палочкой, перепутывал ударение в словесной формуле заклинания или отвлекался на какой-то пустяк. Лучше всего было, как ни удивительно, с Зельеварением. До определенного момента. Он уже сварил три приемлемых зелья, но на очередном уроке, когда он тщательно выписывал мешалкой восьмерки, Снейп задержался за его спиной. - Я вас не узнаю, Поттер. Вас или подменили летом или в вашу обычно пустую голову забрела мысль, что перед занятием стоит хотя бы заглядывать в учебник. Сначала Гарри принял это за похвалу, но потом под непрерывный восхищенный пересказ Рона, он рассказывал о словах Снейпа всем и каждому, понял, что это угроза. Снейп знал, что он сделал и предупреждал, что знает. Нервное напряжение возросло, и присутствие Амбридж то на одном то на другом уроке успокоению не способствовало. Розовая жаба садилась позади всех и что-то писала в блокноте. Гарри не оборачивался, но всей кожей ощущал ее тяжелый взгляд и едва удерживал нервную дрожь. А Амбридж разошлась. Непонятно почему, но Дамблдор никак не реагировал на ее указы и запреты, словно поощрял ее деятельность. Больше трех не собираться, квиддич отменить, в коридорах не колдовать… ее запреты не касались разве что естественных человеческих потребностей. Всякий раз, когда Амбридж поднималась во время обеда и, кокетливо сверкая в улыбке девичьими ямочками, объявляла очередной приказ, сердце Гарри замирало, посылая в живот волну холодного ужаса. Он ходил по краю и отчетливо понимал свою уязвимость. Желая приглушить страх, Гарри ударился в зубрежку. Даже Гермиона не занималась больше него, но и чтение вслух не забивало панические мысли. Его раскроют. Скоро Амбридж или Снейп вольют в него Веритасерум и зададут правильные вопросы. Что будет потом? Защитит ли его Дамблдор? Ведь он тоже знает и именно потому отводит глаза. Ему стыдно за Гарри. Со своей идеей Гермиона подгадала ровно к тому моменту, когда Гарри довел себя до состояния, когда ежеминутно ожидаешь, что тебя вот-вот схватят и поволокут в Азкабан. Поэтому Гарри едва не заорал, когда подруга стремительно подскочила к нему и громко шепнула: - Я знаю! Хорошо, что волна ужаса сдавила горло, а то бы Гарри немедленно начал каяться. За эту минуту его схватили за руку и затащили в пустой класс. Глаза Гермионы сияли фанатичным блеском. - Я знаю, что нам делать с Защитой! - торжествующе выпалила она. И Гарри выдохнул. Сообщив свою сногсшибательную новость, Гермиона вспомнила об осторожности и уже шепотом рассказала, что уже переговорила с некоторыми людьми и они согласились встретиться и обсудить. Так что в субботу в «Башке Борова». Стоящий рядом Рон важно кивнул, подтверждая решение встретиться, и Гарри тоже было кивнул, но вдруг встрепенулся. Приобретенная осторожность требовала выяснить, зачем он там нужен. Поговорить о самостоятельном изучении Защиты можно и в гостиной факультета. Там пока никто не подслушивал. А если Гермиона имела в виду какие-то действия против Амбридж, то он не в деле. - А что мы там будем делать? Гермиона кивнула с таким видом, будто всегда знала, что Гарри с радостью согласится, и он только что подтвердил ее уверенность. - Я поговорила с некоторыми людьми, набросала план тренировок, составила устав группы… кстати, - Гермиона зарделась и с долей законной гордости произнесла, - я предлагаю назвать нас Армией Дамблдора. И снова вопрос остался без внятного ответа. - А МЫ что будем делать? - Продолжил настаивать Гарри. Гермиона округлила глаза. Гарри даже стало неловко за свою недогадливость, но все же хотелось знать, зачем они должны собраться в каком-то трактире и почему разговор о группе самопомощи нельзя провести где-нибудь в Хогвартсе. И почему Армия да еще и Дамблдора. Гермиона подавила недовольный вздох и зашелестела бумагами в сумке. - Смотри, я разработала и специально зачаровала пергамент с клятвой. Каждый подписавшийся не сможет предать остальных участников или поплатится несмываемой надписью на лбу. Еще я зачаровала фальшивые галеоны, создав из них средства связи. Занятия начнем со следующей неделе в Выручай-комнате. - Гер-ми-о-на! Ты меня слышишь? Я спрашивал: что мы будем делать? Зачем нам собираться в этой Башке? Что такого мы будем обсуждать, о чем нельзя поговорить в гостиной факультета? Но самое важное — для самостоятельного изучения заклинаний не требуется создавать тайное общество. Я не приду. - Но, Гарри! - Гермиона приняла оскорбленный вид, - как же так? А кто нас будет обучать? Вот тут Гарри опешил. Он что, должен найти им репетитора? А! Наверное, уговорить Люпина. Предположение оскорбило Гермиону еще больше. - Гарри, ведь кроме субботних прогулок мы же не можем выходить из Хогвартса, а мистер Люпин не может приходить в школу. Мы посовещались и решили, что учить нас будешь ты. С кем совещались, Гарри спрашивать не стал. С Роном, с кем же еще. «Мы посовещались, и я решила.» Но хотелось узнать, почему именно он. - Ты же победитель Турнира, - голос Рона вибрировал от гордости так, словно это была его заслуга. - Я могу научить летать на метле, жевать жаборосли и бегать от огнекраба. Это и в Хогвартсе можно. А неприятности на свою голову навлекать не хочу. - Ты трусишь! - Рон знакомо побагровел и повысил голос. - Да! - Теперь заорал Гарри. - Амбридж следит за каждым моим шагом, и сделай я хоть что-то не то, то мигом окажусь на том самом кресле. Не вы там сидели и умирали от страха, а я. А теперь вы тащите меня в какое-то тайное общество. Для чего? Все мои знания легко найти в учебниках. Ни в какие тайные общества вступать не буду. Ты это общество организовала, имя оно носит Дамблдора, вот вдвоем и учите остальных. А я и с учебной программой с трудом справляюсь. А впереди СОВы. - Вот именно. - Гермиона положила руку на локоть Рона и гордо выпрямилась. - Готовься к экзаменам, но если ты не хочешь помогать, то вряд ли кто захочет помочь тебе. В субботу в «Башке Борова». Оставив за собой последнее предупреждение, Гермиона вышла, а Гарри швырнул сумку и сел прямо на пол. Злило, что не хватило выдержки поговорить с Гермионой спокойно. Но она так давила, не принимая во внимание никаких оправданий, что он сорвался. И что теперь делать? Самостоятельно он точно не справится. Гермиона составляла списки литературы, вкладывала закладки, составляла конспекты по всем вопросам… отучала его учиться. И так преуспела, что он вряд ли сможет подготовиться самостоятельно. Просто не успеет. - Твои мозгошмыги очень взволнованны. - Лавгуд сделала над его головой сложный пасс рукой, - значит ты думаешь о чем-то очень тяжелом. - Ага, - не стал отрицать Гарри. - О том, что мне никак не сдать СОВы. - Так не сдавай, - просто ответила Лавгуд. Гарри вежливо похмыкал над шуткой, но сказать ничего не успел. Дверь класса опять скрипнула, и в проеме возник Малфой. - Для блаженной ты невероятно умная, Лавгуд. Рекомендую воспользоваться идеей. Гарри только рукой махнул. Чего еще ожидать от Малфоя кроме издевательств? Он и так не сдаст, без советов. Но Малфой не стал продолжать издевательства. Он подошел ближе и навис над Гарри. - Сданные экзамены фиксируются и более неизменны. Потому что написанное пером не вырубишь топором. А вот если ничего не записано, то и менять не надо. Смекаешь? Гарри понял, но что с того? Если не сдать экзамены, то вылетишь из школы за неуспеваемость. И тогда куда ему идти? Дома Дурслей больше нет. В приют? А потом? Без экзаменов только в магазин младшим продавцом, если в волшебном мире есть такая професия. Малфой послушал его вялые рассуждения и хмыкнул. - Ты еще более тупой, чем кажешься. Воспользуйся поправкой к закону об обязательном школьном образовании. И ладно, пользуйся моей добротой. За неуспеваемость выгоняют если учащийся сдает три и больше экзамена на оценку Тролль. А если он не является на экзамен, то просто откладывает проверку на более удобное для него время. Достаточно сдать одну СОВу на Превосходно и все. Учащийся доказал свою платежеспособность и ему дают кредит на будущее. Да, без оценок никуда не принимают, но сдавать можно в любой момент. Подаешь заявку, оплачиваешь пошлину и сдаешь. Гарри вскинул голову. Звучало очень заманчиво, но был один момент. - А чего же ты или твои дружки не пользуются такой лафой? Малфой присел на корточки и приблизил лицо к лицу Поттера. - А кто тебе сказал, что не пользуются? - Легко поднялся и направился к Лавгуд. - Позвольте проводить вас в вашу башню, мисс Лавгуд. И да, пять баллов с Поттера за нахождение вне гостиной после начала комендантского часа. С сегодняшнего дня он начинается в половину девятого.