true colors

Мо никогда бы не признался, но ему нравились цветы. Они были красивыми. Мягкими. Нежными. Легкими. Всем тем, чем никогда не был он. Шань обожал смотреть на то, как цветет умэ и сакура вокруг их школы. Не мог оторвать глаз от того, как лепестки уносит ветер. Это заставляло его забываться на время. Тогда не существовал Хэ Тянь, не было проблем с учебой, не волновало отсутствие денег. И в голове было пусто, безоблачно. Не штормило. Он берег эти моменты. Потому что в другие голос внутри не затыкался. Ищи еще одну подработку. Учись, идиот, скоро так и со школы выгонят. Как обойти школу, не встретив этого высоченного придурка. Мо безумно уставал. От самого себя. От этих никому не нужных мыслей. Но они не уходили. Всегда витали в голове. На фоне или на переднем плане. Он не мог отделаться от них. Порой задыхаясь, забившись в угол в своей комнате, думал о том, как было бы классно не париться. Не слышать плача матери, когда она видела его всего избитого и не могла ничего поделать. Хотелось просто свободно вздохнуть, снять эти проклятые оковы и сказать: «Все наладится, мам». Проблема была в том, что Мо никогда не был в этом уверен. Рыжий снова на грани того, чтобы начать задыхаться. В глазах колет, а он пытается вспомнить, когда плакал в последний раз. И вспомнил. Вспомнил губы, впечатавшиеся в его. Аромат мужского тела и еще чего-то, что внезапно проникло в легкие, с тех пор там обитая. Голова кружилась, мысли путались, а сердце испуганно билось в надежде найти успокоение в той укромной комнатке, где Мо Гуань Шань прятал всего себя. Каждое воспоминание, эмоцию, чувство, которое запрещал себе. Ему не было так страшно уже давно, на глазах выступили слезы, а сердце все билось и билось. Он так хотел, чтобы в один момент оно разломало его грудную клетку, дало хотя бы трещину. Ему казалось, что так будет легче дышать. Надеялся, что хотя бы сможет дышать и не умирать с каждым вздохом. — Эй, Рыжий. Нет, нет, нет, пожалуйста, только не сейчас, прошу. Парень поднял голову вверх, закрывая глаза, надеясь, что слезы не начнут стекать по его лицу. Мо не хотел, чтобы он снова застал его плачущим. Ему хватило одного раза. Уйди, умоляю. Хэ Тянь тихо падает на мягкую траву, больше ничего не говоря. Шань чувствует тепло тела рядом с собой и вздрагивает, когда слышит чужое дыхание. Оно почти сливается с ветром, и на секунду думает, что ему показалось. И вокруг словно настала гробовая тишина. Только дыхание этого придурка рядом. Когда Рыжий открыл глаза, первым, что увидел, было дерево в цвету. Что удивительно, это не была сакура или слива. Он долго смотрел на крошечные цветки, пытаясь понять, что это за растение. Пахло одурманивающе. Знакомо. Пахло им. В этот же момент сердце подпрыгнуло чуть ли не до самой глотки, потому что Мо понял, что тем самым запахом, который врос в его легкие вместе с Хэ Тянем, был запах соцветий этого дерева. Апельсин. Лепестки крошечных бутонов были белые-белые, как кожа самого Шаня. Они были такие же мягкие, как и у всех других цветов. Они были чудесные. Жаль, что он не дотягивал до таких описаний. Фыркнув, Рыжий смял упавший ему на колени цветок и швырнул его самодовольному идиоту в лицо, из-за чего тот резко дернулся, поднимая грозный взгляд на парня рядом. Шань, только увидев грозную тень его глаз, попытался сорваться с места, поняв, какую ошибку совершил. Но в следующий же миг Хэ Тянь прижимает его запястья к земле, ехидно улыбаясь и нависая сверху. — Слезь, идиот, - проворчал Мо Гуань Шань, ерзая под брюнетом, избегая прямого взгляда. — Швыряться больше надо, - сжимая чуть сильнее кожу на тонких запястьях парня, Хэ играючи заскалился, после чего клацнул зубами, словно хочет укусить. От одного только звука по спине прошли мурашки. Но было непонятно, от страха ли…? – Ты такой забавный, когда не можешь ничего сделать. Забавный. Никогда не могу ничего сделать. И вдруг Мо уже не жмурился и не прятался от взгляда. Не прятался от себя. Он просто смотрел вверх, на цветы, спадающие на них двоих, и понимал, что сражаться устал тоже. Пусть этот кретин делает, что хочет. — Тебе нравятся цветы? – с усмешкой спрашивает Хэ Тянь, прослеживая за тем, куда смотрит Рыжий. И почему он не смотрит на него. — Да. Признался, надо же. Хэ, сидящий на нем, вздрогнул, услышав голос. Это не был голос Мо Гуань Шаня, которого он знал. Этого Рыжего он не знал. Сломленного. Лежащему на спине парню казалось все это таким диким и непонятным. Он пугал самого себя. В какой-то момент Хэ Тянь перестал быть идиотом, отморозком или придурком. Был просто Хэ Тянем. Парнем, с кучей нерешенных проблем, о которых нельзя было говорить; с высоким эго (нет) и неумением готовить ничего, кроме лапши и сэндвичей. А еще отвратного кофе. Но если Мо оставался у него на ночь, слишком поздно заканчивая ужин на двоих, ему приходилось глотать этот напиток по утрам, потому что он не хотел делать хуже. Себе, ему. В итоге, конечно, живот возмущался, но Мо все равно пил эту дрянь. Не то чтобы он когда-то говорил об этом. Как же он боялся того, что чувствовал. Боялся тех цветов, что видел только рядом с Хэ. Запахов, на которые не обращал внимания до того, как рядом появлялся высоченный парень. Ему становилось так тревожно. Каждый раз вспоминал Цзяня и то, как тот носился вокруг своего дружка. Но Мо видел, что с одной стороны этих отношений стояли чувства явно не дружбы. Иногда даже думал, какого это: осознать, что тебе на самом деле нравится твой чертов лучший друг, рядом с которым ты ошиваешься с детства. Знать, что тебя могут не выбрать. Потому что ты даже не в списке. Не в списке правильного, возможного, доступного. Тебя просто там нет. Хотел знать, каково Цзяню. Потому что сам он чувствовал себя просто дерьмово. Ненормальный, хах? Ко всему тому, что волновало его, прибавилась еще одна вещь. Такая крохотная, порой теряющаяся между всех строк о том, как он не ненавидел свои тощие по природе плечи, или веснушки, которые кто-то рассыпал прямо на его спину. Волосы непонятного цвета, мутные глаза. Чувство, когда он сидел на уроке и знал каждый чертов ответ на вопрос, но, как только открывал свой рот, все вылетало из головы. Его балл держался только на контрольных, которые они писали. Преподаватели думали, что он списывает их, ведь ни на один вопрос устно Рыжий ответить не мог. Мо было до безумия горько во рту в такие моменты: эти идиоты не знали, как свои ночи проводят подростки. Как свои ночи проводит он. Ко всему тому, что волновало его, прибавилась еще одна вещь. Такая крохотная, порой теряющаяся между всех строк. Ему нужен был Хэ Тянь. И запах апельсина в легких.