Нетерпение сердца

Проснувшись на следующее утро, Гарри вспомнил всё, что случилось накануне и решил, что теперь не сможет больше показаться на глаза хозяину дома. Благо, Снейп ушел куда-то спозаранку, и Гарри выполз на кухню, чувствуя себя разбитым и потерянным. «Итак, я — гей. Чудно. Прекрасно. Нет, ну право, что ещё могло приключиться в моей жизни, кроме детства с нависшей круглосуточной угрозой жизни, войны и интриг вокруг моей персоны? Ты наивно полагал, что это всё, Гарри? А вот и нет! Ты влюбился в Северуса Снейпа, и понятия не имеешь, что теперь делать. Это похуже Волан-де-Морта и всех его Пожирателей вместе взятых. С ними хотя бы ясно, как поступить, а тут…» Гарри смотрел в чашку с чаем так, будто хотел там утопиться. Он видел вчерашнюю сцену, словно со стороны. Как он бережно берет руки Северуса, разглядывая попутно, какие у него красивые пальцы, и целует, а они вздрагивают от его прикосновений… Поттер яростно потряс головой, будто желая выгнать таким образом из неё яркую картинку, и с громким стуком поставил ни в чём не повинную чашку на стол. — Надо трудиться, — сказал он сам себе, — за тяжелой работой никаких ненужных мыслей быть не может. Полдня Гарри полол сорняки. Он не пошел в дом даже в обед, когда солнце начало нещадно припекать, только снял рубашку и продолжил зарываться в землю руками. Он слышал, как вернулся Снейп, но не пошёл в дом и пробыл в саду ещё два часа, пока жара не начала постепенно сходить. Сорняки закончились, и Гарри вооружился секатором. Он подравнивал вереск, который колючими лапами стал заползать на дорожку и хватать за одежду проходящих мимо. На закате Снейп выглянул из-за входной двери. — Поттер, вы намерены заночевать в огороде? Гарри, не ожидавший такой заботы, пропорол секатором себе палец и зашипел от боли. Снейп подошёл ближе. — Ничего страшного, — парень поспешно спрятал порезанную руку за спину, — царапина. Северус смерил его взглядом и жестом позвал в дом. — Пойдёмте, Поттер, вам надо отдохнуть. Не думал, что вы такой любитель агрономии. Вы сгорели на солнце, вы знаете? И обработайте палец, чёрт знает что там на вашем секаторе, занесете заразу — лечи вас потом и ингредиенты ценные на вас трать… Гарри поплёлся за Снейпом, дивясь, с какого это Мерлина он удостоился такой длинной тирады. Немногим позже, залив палец антисептиком и забинтовав его для верности, Гарри робко постучал к Снейпу в лабораторию. — Войдите. Парень толкнул дверь и подивился её тяжести. Изнутри она была оббита какой-то зеленоватой скукоженной плёнкой. — Что это? — с удивлением спросил Гарри, пленка ему что-то смутно напоминала. Снейп мимолетом глянул на него. — Это шкура василиска, Поттер, на случай, если произойдет взрыв. Довольно ценная штука, однако, благодаря вам, в Хогвартсе сейчас нет дефицита в этом материале. Гарри представил, что кто-то ободрал василиска, который валялся мёртвый где-то под школой в тайной комнате, и ему сделалось нехорошо. — Профессор, я хотел бы с вами поговорить кое о чем. Северус не ответил. Он добавил в котёл ещё один ингредиент, зелье зашипело и сделалось прозрачным, словно ключевая вода. — Сыворотка правды? — спросил Гарри, подойдя ближе. — Да. Так о чём вы хотели поговорить со мной? Снейп вытирал пальцы платком, каждый отдельно и тщательно. Гарри его движения гипнотизировали. Он прокашлялся и произнёс: — Через два дня мой день рождения, и я хотел бы встретиться с Роном и Гермионой. Снейп молча приподнял брови, не прекращая танца платка в своих пальцах. — Если вы позволите, — добавил Гарри. — И где же вы хотите с ними встретиться? Поттер пожал плечами.  — В Косом переулке, например. Вряд ли Пожиратели там окажутся случайно. — А если окажутся? Гарри замолчал. Он понял, что Снейп не позволит ему больше выйти из дома и уже смирился с тем, что будет праздновать свой день рождения в одиночестве, как и все предыдущие. Не считая тех, которые выпадали на время, когда он гостил в Норе, разумеется… — Вы можете позвать ваших друзей сюда. Гарри показалось, что он ослышался. — С… сюда?! Снейп неприязненно выгнул брови и ехидно проговорил: — Ах, да, мистеру Поттеру не нравится обстановка? Желаете пятизвездочные апартаменты для своего праздника? — Вы не так меня поняли, — нахмурился Гарри, — я имел в виду то, что вы не позволите никому войти в наш… в ваш дом. Снейп вздохнул и отошел к полкам с ингредиентами, расставляя использованные баночки по местам. — Поттер, скажу вам честно, я не в восторге от того, что ко мне ввалится целый факультет гриффиндора, но отдаю себе отчёт в том, что вы тоскуете. Вы молоды, у вас за плечами война, и вам не хочется сидеть здесь, ковыряться в земле и читать книги. Гарри подумал, что это как раз то, что ему хочется, и еще желательно, чтобы и сам Снейп находился где-то поблизости, но не стал произносить этого вслух. — Не целый факультет гриффиндора, а только Рон и Гермиона, — сказал он негромко, — им можно доверять. — Я не сомневаюсь в этом, Поттер. Но если их схватят и будут пытать, узнав, что им известно, где вы? Гарри вздрогнул. Некоторое время Северус стоял к нему спиной, а потом вдруг произнёс. — Извините. Это было неожиданно. На памяти Гарри Снейп никогда ещё ни перед кем не извинялся. — Я не должен был вам этого говорить. Профессор повернулся к парню лицом, и на его лице застыло мрачное выражение. Вид у него был неприступный и абсолютно непроницаемый. Гарри подумал, что с таким же успехом можно разговаривать с бетонной стеной, и может быть, от неё можно было бы добиться даже больше эмоций. — Как я сказал, вы можете позвать ваших друзей сюда. Я открою камин для одного перехода. Всё для вас. Гарри кивнул, размышляя, что это как минимум странно. Снейп проявил вдруг такое великодушие. Спустя два дня Поттер в малиновом фартуке крутился у плиты как юла. В большой кастрюле шкварчало жаркое, рядом булькал суп. Северус накануне молча принёс побольше продуктов, и Гарри принял это как подарок от него. С того памятного вечера, когда Гарри попросил его не задерживаться в тёмное время суток, профессор ни разу не нарушил своего обещания. Возвращался засветло и уходил в лабораторию. А иногда присоединялся к Гарри в гостиной, читая книгу, пока парень пил чай, забравшись на широкий подоконник у окна. Они разговаривали мало, но Гарри молчалось легко в его присутствии. Он мог исподтишка рассматривать, как Северус неспешно переворачивает страницы, и они с тихим шелестом подчиняются его пальцам, как он смахивает с лица длинные тёмные волосы, как иногда хмурится, вычитывая интересующую его мысль. Он стал нравиться Гарри даже внешне. Орлиный профиль, непримиримая складка между бровями, глаза цвета ночи, высокий, подтянутый, слегка даже худощавый… И про себя он называл хозяина дома только по имени. Северус… Идеальный баланс согласных и гласных букв, глухих и звонких звуков, не имя — песня. В гостиной послышалась какая-то возня, и следом на пороге кухни показался Рон. — Гарри, дружище! Поттер до того обрадовался, что промахнулся крышкой мимо кастрюли, и она, звякнув, упала на пол. Он не видел друга всего полтора месяца, но не узнавал его. Рон возмужал необыкновенно, раздался в плечах, окреп, обзавёлся новым десятком ярких веснушек, а его волосы выгорели и были не такими рыжими, скорее светло-русыми. За спиной Рона возникла улыбающаяся Гермиона, тонкая и вся укрытая длинными волнистыми волосами, как дикая нимфа. Она загорела и похорошела. — Привет, Гарри, — девушка душевно его обняла и протянула завёрнутую коробочку, — это тебе. Гарри принял подарок, улыбаясь во весь рот. Как же здорово увидеться с друзьями. Здорово увидеться вообще с кем-то кроме Снейпа. — Не знал, что ты умеешь готовить, — удивился Рон, заглядывая под крышку в супницу. — С Дурслями иначе никак не выжить, — улыбнулся Гарри, — идите в гостиную, сейчас будем накрывать на стол. Конечно, скромный обед не мог сравниться с тем пиршеством, какое устраивала для него Молли в Норе, но друзьям было главное не стол, а общение. Рон и Гермиона принесли две бутылки красного вина, а когда Гермиона ушла на кухню за тарелками, Рон шепнул, что вином он ограничиться не мог. Гарри улыбнулся. Можно было немного расслабиться. — Ну рассказывайте, что там происходит на воле?.. В самый разгар веселья пришёл Снейп, сухо поздоровался, отказался присоединиться и предупредил Гарри, что сегодня он придёт позднее обычного. Парень кивнул и пошёл закрыть за ним дверь. Когда он вернулся, Рон и Гермиона встретили его одинаково изумлёнными взглядами. — Что? Друзья переглянулись. — Вы так запросто разговариваете со Снейпом, — проговорила Гермиона, накладывая себе жаркого, — помнится, у вас были проблемы с общением. Гарри усмехнулся. — Гермиона, мы живём под одной крышей больше месяца, конечно мы разговариваем. А как иначе? Северус — он… понимающий в этом плане. И это была его идея, позвать вас сюда. — Ты шутишь? — удивился Рон, — как это ты сальноволосого мерзавца на это уломал? Гарри вздрогнул. Он взглянул на Рона так, что тот мгновенно понял, что сморозил нечто неподобающее, но пока не разобрался что именно. Поттер поставил бокал с вином на стол и спокойно ответил. — Каким бы он ни был, ты находишься в его доме, Рон, и кроме того, он в данный момент занимается тем, что спасает мою шкуру, так что будь повежливее. Установилась тишина. Рон растеряно хлопал ресницами, а Гермиона смотрела на Гарри поверх своего бокала очень внимательно, тем самым взглядом, который говорил: я ещё не знаю в чём дело, но узнаю обязательно! — Извини, — сконфужено проговорил Рон, — ты прав. Я не должен был так о нём. Это всё вино и старая привычка, видимо… Гарри улыбнулся. — Ничего. Давайте пить чай. Когда часы в гостиной пробили одиннадцать, камин открылся, и Рон с Гермионой поторопились попрощаться. Гарри было жаль отпускать друзей. Ему вдруг сделалось тоскливо, он впервые ощутил себя одиноким в этом доме, и ещё он не знал, когда вернётся Снейп. — Мы постараемся ещё как-нибудь к тебе вырваться, — целуя его в щёку, сказала Гермиона, — не скучай, Гарри. — Бывай, друг. Камин вспыхнул изумрудно, и друзья исчезли в завихрениях пламени. Гарри остался один. Ближе к полуночи замок входной двери щёлкнул. Снейп вошел тихо. В темноте его почти не было видно в прихожей. Его фигуру скрадывала длинная мантия, Гарри, крутя в руках бокал с ромом, подумал, что Снейп всегда одет в ночь, как вампир, прячется в её объятиях и прячет свою душу от света. Северус вошёл в гостиную и оглядел Поттера, полулежащего на диване с бокалом в руках. В волосах профессора серебрились капли ночного дождя, руки у него замерзли — он грел их одну в другой. — Ещё празднуете? — негромко осведомился хозяин дома, расстегивая мелкие пуговицы на сюртуке и стягивая его, оставаясь в белоснежной рубашке. Гарри улыбнулся. Он был рад видеть Снейпа, если подумать, даже больше, чем собственных друзей. Только радость эта была подернута болью. Парень отдавал себе отчёт в том, что сам он может чувствовать что угодно, но Северус никогда не станет ему принадлежать, никогда не ответит на его чувства. А Гарри не опустится до того, чтобы навязываться. Его помешательство касается только его одного. — Выпьете со мной? Снейп кинул взгляд вниз. На столе стояла только бутылка с ромом, Гарри протягивал ему второй бокал. Немного помедлив, он его взял. — Ваше здоровье, Поттер, — сказал он, плеснув себе из бутылки и усаживаясь в кресло, — и дай вам Мерлин больше ума. Гарри усмехнулся. Снейп был бы не Снейп, если бы не язвил по каждому поводу. — Вы не можете без этого, да? — спросил парень, отпив маленький глоток. Полумрак выстилал гостиную тенями, дрожащими из-за неверного пламени нескольких свечей. Кресло Снейпа находилось поодаль, но его лицо терялось в этих тенях, или же Гарри стал слишком пьян, пока ждал его в компании бутылки рома. — Поясните ваш вопрос. — Говорите, как будто мы на уроке. Гарри слегка подтянулся и сел, опираясь локтями о колени и подавшись вперед. — А как моя мама реагировала на вашу манеру речи? Снейп помолчал, и Поттер думал уже, что зря задал этот вопрос, но вскоре раздался спокойный и размеренный ответ. — Лили знала меня подростком. Тогда я был другим. Гарри будто плыл куда-то по теплым, тягучим волнам. Он не мог отвести глаз от Северуса, который оставался подчёркнуто спокойным и отстранённым. Казалось, даже если сию секунду в дом ворвутся десяток Пожирателей Смерти, он не сможет отвести от него взгляда. Снейп был столь желанен, сколь недосягаем. Сидел в кресле, расслабленно крутя в изящных пальцах бокал, смотрел тёмным, опасным взором. Голова его была чуть склонена к плечу, он рассматривал лицо Поттера, как забавную иллюстрацию на странице журнала по зельеварению, и, казалось, видит его насквозь. Тишина звенела вокруг, воздух будто загустел, но Гарри ни за какие сокровища мира не отдал бы этот миг. Возможно, выпитое сказалось на его храбрости, потому что он встал и в два шага сократил расстояние до кресла Снейпа. Северус едва заметно улыбнулся. Его, похоже, всё происходящее веселило. Гарри одним плавным и тягучим движением опустился на ковёр возле кресла и оперся рукой о подлокотник. — А каким вы были? — спросил он, глядя на профессора снизу вверх. Снейп приподнял брови. — Зачем вам это знать? — Я просто поддерживаю разговор. Хотите, можем поговорить о чём-нибудь ещё. Несомненно, это алкоголь в его крови подталкивал Гарри к этим плавным движениям: чуть наклонить голову, чтобы порядочно отросшие волосы, упали на глаза, тут же смахнуть их мягким движением, подпереть щёку изящным разворотом руки и остановить долгий взгляд прямо в глаза Снейпу. Пусть читает там всё, что угодно, пусть видит всё, сегодня можно, а завтра… наступит когда-то потом. Северус с полуулыбкой следил за всем этим, не упуская ни одного взмаха ресниц, и видел, похоже, даже больше, чем Гарри хотел ему показать. — О чём же нам поговорить, мистер Поттер? Его мягкий голос влился в звенящую тишину, подобно мёду — тягуче и медленно. Гарри подумал, что вот так чувствует себя кролик перед удавом: ощущает острую опасность, но не может ни шелохнуться. Взгляд Снейпа и его голос никогда еще не становились такими гипнотизирующими и одновременно незримо властными. Поттер быстро облизнул губы и проговорил одну из самых безрассудных фраз в своей жизни: — Например о том, что я сейчас вас открыто соблазняю, профессор… Улыбка Северуса, такая же мрачная и недобрая, как он сам, достигла его глаз. Он медленно наклонился вперед, приблизив лицо к лицу Гарри и, не отпуская его взгляда, произнес: — А сможете, Поттер? Гарри прерывисто вдохнул воздух. Он, оказывается, все это время почти не дышал. Со дна души поднялось какое-то сильное, нестерпимое чувство. Это было похоже на волнение и предвкушение, такое нетерпение сердца, стучавшего робко и несмело в груди. Северус его растерянность и ступор расценил по-своему. Он качнулся назад, и из его глаз ушло гипнотическое выражение. Всё очарование прекрасного мужчины схлынуло с него разом. Гарри не понял почему. Ему словно пообещали что-то, а потом внезапно отняли всё. Снейп окинул его слегка заинтересованным взглядом. — Да, Поттер, как я уже говорил, вы полны сюрпризов. От музыкальных способностей до гомосексуальных наклонностей. Гарри почувствовал, что его со всего размаху окунули в грязную лужу. Он залился жгучим румянцем и будто прирос к полу возле снейповского кресла. — Вы смутились? Напрасно, — продолжал Снейп тоном, которым обычно читал лекции в своих подземельях, — если вы думаете, что сейчас я начну вам рассказывать, насколько это отвратительно, неприемлемо и извращённо — вы ошибаетесь. Ориентация не имеет никакого значения для личности человека, Поттер. Только его индивидуальные качества и поступки определяют личность, а с кем он предпочитает спать — это уже никого не касается. Северус склонил голову к плечу, рассматривая застывшего Гарри, как занятный рецепт зелья. Парень почти физически ощущал, как его взгляд скользит по его лицу, плечам, по всей его фигуре, и никак не мог понять, нравится это ему или нет. — Поскольку вы просматривали мои воспоминания, моя собственная ориентация не является для вас секретом, однако, позвольте спросить, почему вы решили, что я заинтересуюсь вами? После недолгого молчания, в котором Снейп, похоже и не надеялся на ответ, профессор продолжил: — Вы потеряли дар речи? Тогда вы не возражаете, если я объясню за вас природу ваших чувств по отношению ко мне? — Северус говорил спокойно, слегка насмешливо, даже не подозревая, насколько он ранит Гарри своими словами, — вы нашли письма вашей матери, прочитали их, и, должно быть, вывели исходя из их содержания, насколько я был несчастным ребенком, и насколько нуждался в её любви. Говоря проще, вы пожалели меня, Поттер, и свою жалость приняли за нечто большее. В довесок ко всему, свою роль сыграло ваше заточение со мной в этом доме, один на один, и ваша ориентация, о которой вы, похоже, не имели ни малейшего понятия, пробудилась в вас. Оно и понятно, раньше-то было слегка не до романтики: война, сражения, интриги Дамблдора, и с мисс Уизли вас связывала скорее тёплая дружба, нежели настоящая любовь. Гарри сидел на полу, выслушивая всю эту тираду, собираясь с мыслями, а потом понял, что не существовало слов, чтобы опровергнуть такой обстоятельный рассказ. Парень медленно поднялся на ноги с ковра. Впоследствии, он ни за что не смог бы списать свой поступок на пьяную одурь. Слова Северуса отрезвили его, бросив в пот и в дрожь одновременно, и голова мгновенно прояснилась. Не давая себе времени остановиться, а Снейпу — его оттолкнуть, Гарри поцеловал профессора в тонкие тёплые губы. Поцеловал жарко и пламенно, вложив в этот поцелуй всё, что чувствовал к нему, всю свою душу. Северус сначала просто одеревенел от неожиданности, но затем его губы слегка приоткрылись. Он не ответил на поцелуй Гарри, он его перетерпел. И когда парень отстранился, во взгляде не промелькнуло ни толики доверия. — А теперь послушай меня, — сказал Гарри срывающимся шепотом, — да, я напился, но это не значит, что я ничего не соображаю. Всё, что ты сказал имеет место быть, я бы добавил ко всему этому ещё и многократное спасение жизни и безграничное уважение, которое я питаю к тебе, но это всё далеко не причина. — Говорил Поттер от сердца, сбивчиво, не отдаляясь от Северуса и от его губ, так чтобы чувствовать его дыхание. — А правда в том, что причины нет. Я не знаю, как так вышло, я знаю только, что чувствую. Тебе рассказать? Неконтролируемая нервная дрожь прошла по всему телу Гарри, и Снейп не мог этого не почувствовать. О своём сокровенном всегда нелегко говорить, но парень хотел, чтобы Северус ему поверил. У него осталось одно оружие — искренность. — Я чувствую к тебе привязанность, и боль, и нежность. А ещё я думаю, что вот этот поцелуй — это чёртов самый прекрасный момент в моей грёбаной жизни. Назови это всё одним словом сам. Я не стану произносить его вслух. Северус слушал, не перебивая, и взгляд его изменился. Из тёмных глаз ушла усмешка, в их глубине появилось внимательное выражение, словно он рассматривал саму суть Гарри, его душу. После паузы он медленно покачал головой. — Ты сам не знаешь, что ты говоришь. Поттер понял, что не убедил его. Порывисто встал на ноги, отошел на середину комнаты, бросил свою палочку на стол и развёл руки в стороны, открывая беззащитные ладони. — Тогда проверь. Ты можешь применить ко мне легилименцию и убедиться в том, что я говорю правду. Снейп вздохнул. — Поттер, это бессмысленно, — сказал он, — в том, что ты веришь в эти чувства, я не сомневаюсь. Тебе следует задуматься над природой их возникновения. Подумай, и ты поймешь, что все… быстро пройдёт. Гарри помолчал секунду, а потом улыбнулся. Он вернулся назад, к креслу Северуса, который наблюдал за ним с каким-то странным выражением лица, сам Поттер назвал бы его сожалением. Странно, о чём ему сожалеть? Он вновь опустился на пол, но положил ладони на колени Северуса и провел ими слегка вверх, почти невесомо лаская кожу сквозь ткань брюк. — Хорошо, сколько, по-твоему, проживет эта привязанность? Месяц? Два? Я берусь доказать, что больше. Снейп посмотрел на перемещающиеся по его бедрам ладони Поттера и слегка покачал головой. — Ты сам не знаешь, насколько ошибаешься. Гарри широко ухмыльнулся, подтянулся на руках к Северусу, медленно, на этот раз, давая ему возможность отстранить его. Снейп этого не сделал. Он запрокинул голову, позволив себя поцеловать. И Гарри поцеловал. Во второй раз несмело и нежно, словно извиняясь за то, что вырвал первый поцелуй силой. Северус не двигался, предоставляя ему полную свободу действий, его руки лежали на подлокотниках, он только чуть подвинулся, чтобы уместить колено Гарри, когда он навис над ним. И вдруг камин вспыхнул за их спинами, и в следующее мгновение, Поттер не понял, почему его грубо спихнули с кресла на пол. В камине зависла голова профессора МакГонагалл. — Северус, мы их нашли. Нужно поговорить.