We Break That Way

И я брошу ее в реку, На поверхности которой недвижимо я стою Любовь — это все, судя по слухам, Но мое сердце научилось убивать О, мое сердце научилось убивать — Love Is All, The Tallest Man on Earth

* * *

Алек имел вкус крови и страха, когда Магнус поцеловал его. И что-то внутри сломалось, перекосилось, рассыпалось на части у него в груди. Пламя в его венах не угасло. Скорее наоборот, вспыхнуло еще сильнее, жарче. Смертоноснее. Этого не должно было случиться. Кожа Алека являла собой тошнотворную палитру багрового и белого. Магнус не знал, как к нему прикоснуться, боясь причинить еще больше боли, а этого не должно было случиться. За спиной все еще раздавались звуки битвы, но он знал, ему не следует об этом беспокоиться. Заряженный на бой Джейс был силой, с которой приходилось считаться; Джейс, охваченный огнем ярости, был неотвратимым ураганом. Магнусу не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться, что парабатай Алека успешно избавлялся от всех своих противников. Алека сотрясла сильная дрожь, и Магнусу скрутило желудок. Он осознал, что, несмотря на обжигающую агонию, что, без сомнения, охватывала все тело Алека, кожа его была холодной наощупь. Магнус выругался про себя. Как он раньше об этом не подумал? На улице мороз, а грудь Алека обнажена, уязвима для холода, как была уязвима для лезвий, что резали кожу… Он сделал резкий вдох. Ему не следует об этом думать. Пока еще нет. Демоны продолжали завывать внутри, но он понимал, что ради Алека должен заставить их умолкнуть. — Сейчас, Александр, — нежность в голосе противоречила бушующему внутри аду. Он уже почти снял пальто, когда почувствовал, как кожу начало покалывать. В воздухе потрескивала магия, и она принадлежала не ему. Подняв взгляд, он увидел, как к ним приближается Жасмин. Лиловые всполохи танцевали вокруг ее ладоней, длинные серебряные кудряшки струились по плечам. Магнус почувствовал резкий укол боли. Его часто предавали в жизни. Сам мир иногда колотил и швырял его из стороны в сторону так, что он не знал больше к кому обратиться, едва мог доверять самому себе. И это всегда было больно. Всегда. Особенно, когда предавали свои, те, ради кого он из кожи вон лез, пытаясь защитить. — Тебе не следовало приходить, Магнус, — сказала Жасмин. Голос ее звучал резко, угрожающе и зло. Но Магнус был злее, и он был темнее. И он понял, как только увидел ее, знал уже тогда, чем все закончится. Он осторожно пристроил Алека у себя на груди, чтобы освободить руки. — Что ты наделала, Жасмин? — спросил он. — То, что должна была. Мы не хотим союза с нефилимами, — ее глаза светились безумием, у Магнуса по спине пробежал холодок. — Разве ты забыл, как они истребляли наш род? — Ты только что помогла им, — напомнил ей Магнус, пусть и знал, что бесполезно спорить с сумасшедшими. А в том, что Жасмин сошла с ума, он не сомневался, он уже видел раньше этот дикий взгляд, и отнюдь не только у отчаявшихся примитивных и изнывающих от голода вампиров. Он встречался ему и у магов, когда бремя бессмертия или накопленный за годы гонений гнев, наконец, добирались до них. Они теряли себя, теряли рассудок, слетали с катушек, становились неуправляемыми и сеяли разрушения. — Эти нефилимы заслуживали помощи, — ответила Жасмин. — Они хотят, чтобы пути охотников и нежити не пересекались. Так же, как хочу этого я. Как хочет этого любой здравомыслящий представитель Нижнего мира. Магнус чуть не фыркнул от иронии в выборе слов. Здравомыслящий. Ага. Было очень разумно похищать и пытать Главу Института сумеречных охотников. Ему пришлось проглотить очередную сокрушительную волну жгучей ярости. Даже интересно стало, а не сходит ли и он с ума. Ему казалось, что да — каждый раз, когда он позволял себе вспоминать о том, что эти люди сделали с Александром. — Я думал, ты хотела мира, — произнес Магнус слишком резко даже для собственных ушей, едва сдерживая готовое сорваться с кончика языка рычание. — Я хочу, чтобы наш Верховный маг не трахался с врагом! — вспылила Жасмин, и в тот же миг с ее ладони сорвался лиловый луч. Магнус выставил вперед руки, и фиолетовая волна разбилась о барьер, не причинив вреда. Будь он проклят, будь он проклят, если позволит, чтобы еще хоть что-нибудь случилось с Алеком. С Алеком, который — Магнус с потрясением осознал это — пытался заставить себя подняться в ответ на атаку. С Алеком, который попытался развернуться, когда понял, что больше ничего не может сделать, кроме как закрыть Магнуса собой от магии Жасмин, как будто Магнусу требовалась защита. С Алеком, который тяжело и рвано дышал у Магнуса на груди, болезненные звуки, оседая на коже, царапали ее будто наждачкой. — Клянусь всеми дьяволами Ада, — прошипел Магнус сквозь стиснутые зубы, — если он умрет… Жасмин звонко рассмеялась. — Что значит “если”? Они забрали его руны, Магнус. Он уже умирает. Ты опоздал. Игнорируя сковавший внутренности ледяной ужас, Магнус провел большим пальцем по очертаниям руны на шее Алека, одной из немногих, что остались нетронутыми. Пульс под пальцами был нестабильным. — Кто-то должен был его остановить, — продолжала вещать Жасмин. — Кто-то должен был спасти нас от него. Кто-то должен… Магнус услышал достаточно. Слетевшая с его вытянутой ладони магия имела цвет тысячи взорвавшихся солнц. Он равнодушно наблюдал, как его сила ударила в Жасмин, убивая ее на месте. Он не чувствовал удовлетворения, но и сожаления не испытывал, не мог себя заставить. В других обстоятельствах он, может, и посочувствовал бы ее безумию. Но не сейчас. Не тогда, когда Алек лежал в его объятиях со следами пыток по всему телу. Магнуса пробрала дрожь. Гнев и адреналин потихоньку выветривались, оставляя вместо себя отчаяние и страх. Обхватив Алека рукой за плечи, он наклонил голову и зарылся лицом в его влажные от пота волосы. Крепко зажмурился, вдыхая его запах, позволяя Алеку просочиться внутрь и успокоить его. Его сущности. Его харизме, что даже сейчас, в его ослабленном состоянии являла собой одну из самых мощных сил, что были когда-либо известны Магнусу. — Я люблю тебя, — прошептал он Алеку в волосы, и плевать ему было, что голос сорвался. Некому было это услышать. Тем более в тот момент он не был Верховным магом Бруклина. Он был Магнусом Бейном — убитым горем, павшим духом и до смерти перепуганным. — Я люблю тебя, Александр. — Алек! — а затем рядом с ними опустился на корточки Джейс. Он побледнел, широко открытыми глазами оценивая состояние своего парабатая. Его лицо было забрызгано чужой кровью — на бледной коже она казалась боевым раскрасом. Какое-то время он бесцельно размахивал рукой над телом Алека, с точно такой же болезненной очевидностью не зная как прикоснуться. В итоге схватив его за пальцы, вцепился в них изо всех сил. — Алек… — у Джейса голос тоже надломился, и ему, судя по всему, тоже было плевать. Единственное, что его волновало, — это Алек. — Джейс… — если бы облегчение было звуком, то оно звучало бы голосом Алека, произносящего имя брата. Если бы оно было прикосновением, то тем, которым пальцы Алека сжали Джейса в ответ. С руной или без, между ними была связь, которую Магнусу не дано было понять. — Джейс, они забрали нашу руну, — Алек тяжело сглотнул. — Хочу вернуть ее. Челюсти Джейса заметно сжались, но голос, когда он заговорил, оставался спокойным: — Мы вернем ее, Алек. Обещаю. Это наша связь, никто не сможет забрать ее у нас. Никогда. Алек улыбнулся. А затем сорвался с места. Он оттолкнулся от Магнуса, двигаясь быстрее, чем было возможно в его состоянии. Послышался свист рассекающего воздух лезвия, когда он подхватил отброшенный Джейсом кинжал и метнул его изо всех оставшихся сил. Оружие воткнулось в грудь незаметно проскользнувшего в контейнер охотника. Крякнув, мужчина упал, лук выпал из его руки и, не причинив вреда, покатился по земле, стрела так и не достигла спины Джейса. Магнус шокировано уставился на своего парня. Он знал, что сумеречные охотники в целом были сильными, целеустремленными существами. Знал, что Алек был сильнее большинства из них. Но никогда еще не осознавал этого настолько четко. Он даже представить себе не мог, насколько сильную боль Алек сейчас испытывал, и все же тот смог как-то заглушить ее, задвинуть достаточно далеко, чтобы успеть убить. Достаточно, чтобы спасти жизнь своему парабатаю. Джейс, напротив, совершенно не выглядел удивленным этой демонстрацией сверхчеловеческой выносливости. Он улыбнулся, показывая ямочки на щеках, лицо светилось гордостью. — Ты только что спас мне жизнь, Алек, — произнес он. — Однажды сумеречный охотник — всегда сумеречный охотник. Осознание пришло мгновенно. Магнус, может, и не знал, что значит лишиться рун, но ему был знаком этот уничтожающий изнутри страх иметь что-то, что отнимает у тебя возможность быть тем, кто ты есть. Джейс давал Алеку понять, что даже без рун тот все еще остается Алеком. Алек услышал послание. Издал тихий вздох, не имеющий никакого отношения к физической боли, слабый звук страдания и облегчения. Закрыл глаза, приходя в себя то ли от боли, то ли от нахлынувших эмоций, или от того и другого. Когда он снова открыл их, взгляд был затуманенным, а кожа побледнела еще сильнее. Он вытянул неуверенно руку, слепо ища того, кто всегда был его опорой, когда мир терял устойчивость. — Джейс… Когда глаза Алека закатились, у Магнуса остановилось сердце. — Александр! Джейс оказался быстрее. Он поймал Алека прежде, чем тот упал, и прижал его к себе. Накрыл парабатая своим телом, словно сообщая миру, что, прежде чем снова причинить Алеку боль, ему сначала придется разобраться с ним. — Держу тебя, — сказал Джейс, обхватывая ладонью его затылок. — Держу тебя, Алек, — он закрыл ненадолго глаза. И даже с перемазанной в чужой крови кожей он казался как никогда юным. В тот момент Магнус не видел воина. Не видел сумеречного охотника. Он видел лишь парабатая, лучшего друга. Брата. В тот момент Джейс был просто Джейсом, точно так же как Магнус был просто Магнусом всего несколько мгновений назад. Алек оказывал такое влияние, пробуждал в них тех, кем они являлись на самом деле. Это было настоящее чудо, учитывая, что сам Алек так долго себя прятал. Это была магия, не уступающая по силе магии Магнуса, а может и превышающая ее. Намного сильнее. Намного грандиознее. Невероятнее, чем вся его бессмертная жизнь. — Магнус, нужно возвращаться в Институт, — сухо произнес Джейс. — Хочу вернуть ему руны, пока ему не стало хуже. Магнус замер. Что-то пустило робкие побеги у него в груди, что-то, напоминающее надежду. — Это возможно? — он никогда раньше не слышал о том, чтобы лишенные рун охотники возвращали их себе. — Их удаляли не через церемонию лишения рун, — ответил Джейс. — Безмолвные Братья смогут его вылечить и нанести руны заново. Магнуса накрыло такой сильной волной облегчения, что на мгновение весь мир покачнулся перед глазами. Вывели его из этого состояния Клэри и Изабель, ворвавшиеся внутрь так, словно сам Ад гнался за ними по пятам… что, конечно же, было невозможно, потому что Ад в данный момент находился внутри Магнуса. Он чувствовал, как он дергает за его магию, мчится по венам. Обе девушки были с ног до головы покрыты кровью, она пятнала их одежду и пачкала локоны. Но их это, похоже, не волновало. По правде говоря, они выглядели пугающе довольными. Выкрикнув имя Алека, Изабель бросилась к нему. — Вы убили их всех? — спросила Клэри, оглядываясь вокруг. Она заметно вздрогнула, проходя мимо Жасмин, которая лежала на спине с кровавой дырой в груди. — Мы оставили одного, чтобы Клэйв его допросил. — Нужно было и его убить, — мрачно произнесла Изабель. Она снова и снова гладила Алека по щеке, словно хотела убедить себя, что он действительно тут, под ее ладонью, в пределах ее досягаемости. Что они действительно нашли его. — Как он? — тихо спросила Клэри, присев на корточки рядом с Джейсом. Она положила ладонь Джейсу на спину, и в этом простом прикосновении Магнус увидел все — всю преданность, всю любовь. Интересно, когда уже Джейс позволит себе окунуться в них с головой и признать, наконец, что он этого заслуживает. Поверит, наконец, что он этого достоин. Что он не проклят. — Плохо, — ответил Джейс. — Они забрали почти все его руны. Это убивает его физически и эмоционально. Нужен Брат Енох, чтобы все исправить. Осталось мало времени. — Магнус, открывай портал. Магнус, который не слышал ничего после слов “убивает его”, моргнул, глядя на Клэри. — Выжившего я доставлю отдельно, — продолжила она, не подозревая о зияющей пропасти, что развезлась у Магнуса внутри. — Клэри, — начала Изабель, — возможно, нам всем следует пойти… — Нет, — рявкнула Клэри. Ее глаза горели. — Этот ублюдок и близко к Алеку не подойдет, и он недостоин портала. Я приведу его. — Будь осторожна, — произнес Джейс. Клэри широко ухмыльнулась. — Всегда. Магнус не смог не улыбнуться. Ему всегда нравилась Клэри Фэйрчайлд, и с каждой минутой он начинал любить ее все больше. Но он слушал их разговор лишь краем уха. Как бы он ни старался, ему не удавалось заглушить звучащий в голове голос Жасмин. “Кто-то должен был спасти нас от него”. Он не мог себе представить, чтобы кого-то понадобилось “спасать” от Алека, который в свою очередь спасал Магнуса — снова, и снова, и снова. Демоны продолжали выть внутри. Когда они шагали через портал, Алек был без сознания на руках у Джейса. Магнус цеплялся за мысль о том мгновении, что скоро наступит, когда Александр проснется и заставит умолкнуть беснующийся внутри него Ад.