We Break That Way

Все, что у тебя есть — это твой огонь И то, чего ты должен достичь. Ты не сможешь приручить своих демонов, Но всегда держи их на поводке. — Arsonist’s Lullabye, Hozier

* * *

Магнус знал, что должен испытывать облегчение, даже счастье. Но единственное, что он чувствовал, — это душераздирающую, дробящую кости боль, которую он глушил усилием воли, чтобы сохранить рассудок. Не было ничего счастливого в том, какой прозрачной казалась кожа Алека, или в том, что боль по-прежнему искажала черты его лица. Магнус положил ладонь Алеку на лоб, успокаивающе провел большим пальцем по виску, позволил синим искрам заструиться с кончиков пальцев, облегчая мучения. После того, как Брат Енох покинул комнату, возражать было некому — не то чтобы Магнуса волновало чье-то мнение. Руны были нанесены. И теперь он станет драться с любым, кто попытается запретить ему помогать Алеку. Алек дернулся во сне, и Магнус взял его за руку свободной рукой, переплел вместе их пальцы, вцепился так, словно держался ими за жизнь. Магнус не знал точно за чью — за жизнь Алека или за свою собственную. Вполне вероятно, что за обе. — Он в порядке, Магнус, — произнес Джейс, стоя на нетвердых ногах у противоположной стороны кровати. Магнус резко поднял на него взгляд. Когда заметил, как вздрогнул Джейс, понял, что маскировочные чары слетели. Ну и плевать. Пусть видят. Он был зол — в бешенстве, если точнее, — и расстроен, его не волновали тонкие чувства сумеречных охотников. “В порядке”. Конечно. Было в самом что ни на есть “порядке” терпеть невыносимую боль, просто чтобы вернуть обратно часть себя. Джейс тоже выглядел далеко не в порядке, стоя на трясущихся ногах и будучи почти таким же бледным как Алек. “В порядке”. Магнус чуть не хмыкнул в голос. Охотники. Носят боль как знак почета. Несколько секунд спустя в комнату вошла Изабель. Медленно, с опаской приблизилась к кровати, словно боялась, что та может в любой момент загореться. — Алек? — голос ее звучал тихо и неуверенно. — Все в порядке, Иззи, — ответил Джейс. — Он спит. Ему нужно время, чтобы восстановиться. “В порядке”. Если Джейс скажет это еще раз, Магнус ударит его по лицу. Закусив губу, он наблюдал, как Лайтвуды прильнули друг к другу. Джейс заключил сестру в объятия, явно предназначенные оказать поддержку им обоим. — Клэри привела выжившего, — отстранившись, сказала Изабель. — Его заключили под стражу в камере Института. Через пару дней его отправят в Идрис. Черты лица Джейса, что еще мгновение назад излучали теплоту и спокойствие за Алека, с пугающей скоростью обратились в камень. — Хочу сам его допросить, — голос скатился до глухого рычания. — То, что они делали с ним… боль, которую он испытывал… — Джейс… — Нет, — рявкнул Джейс, сжав кулаки по бокам. Его заметно трясло от охватившего все тело, пульсирующего под кожей гнева. — Ты не знаешь, Иззи. Не знаешь, как ему было больно, каким потерянным он себя чувствовал. Я найду каждого, кто за это в ответе. Магнуса было не просто испугать. Он слишком многое видел, за ним гонялись и охотились, бросали ему вызов слишком часто за его долгую жизнь, чтобы на него можно было произвести впечатление. Но сейчас, когда он смотрел на дрожащего от ярости Джейса, ему было не по себе. Было что-то в парабатае Алека, что-то дикое, примитивное, что Магнусу прежде доводилось видеть лишь несколько раз — раз или два у собственного отражения в зеркале. Что-то неукротимое, что-то жаждущее поглотить душу собственного хозяина, и ему захотелось, чтобы Алек проснулся и спас Джейса от самого себя. — Нам не разрешат его допрашивать, — сказала Изабель. Ее, похоже, не волновала невысказанная жестокость ярости Джейса. — Мы в этом деле заинтересованные лица. Им нужна информация, и Инквизитор боится, что мы наделаем глупостей. — Нам нужна информация, — прорычал Джейс. — Мне нужна информация. — Может, если внук попытается ее переубедить… — Изабель ухмыльнулась, оставив намек висеть в воздухе. — Я ей позвоню, — сразу же отреагировал Джейс. — Им не удастся отстранить меня от расследования. Магнус тоже хотел информацию. Хотел узнать, кто сотворил это с Алеком, и как их убить. Хотел понять гнев Джейса и как его от него спасти. — Магнус, — сказала Изабель, выдергивая его из мрачной задумчивости. — Думаешь… думаешь, в этом было замешано больше магов? Она явно старалась осторожно подбирать слова, но Магнуса все равно кольнуло такой острой болью, что если бы он не сидел сейчас, то наверняка пошатнулся. Гнев, предательство и отвращение закружили в груди стаей крылатых демонов. — Думаю да, — ответил он. Было больно произносить эти слова. Признать вслух, что его люди готовы предать его. Согласиться, что они могут вести себя как звери, нелюди. Подтвердить, что предрассудки охотников о том, что представители Нижнего мира являются монстрами, недалеки от истины. И все же он понимал, что Жасмин действовала не одна, так же как и сумеречные охотники не были простыми бунтарями. Очень скоро Клэйв объявит охоту на организаторов мятежа, и Магнус сделает то же самое. — Я разберусь, — пообещал он. И он свое обещание сдержит. Выследит их всех и сожжет дотла. — Я не понимаю, — темные глаза Изабель казались просто огромными на ее бледном лице. — Зачем это магам? Алек только и делал, что защищал Нижний мир, с тех пор как стал Главой Института. Магнус тоже задавал себе этот вопрос. Он все никак не мог взять в толк, зачем любому представителю Нижнего мира в здравом уме желать смерти единственному человеку, который пытался всех их защитить. Магия больше не струилась с его пальцев, теперь, когда Алек спокойно спал, но Магнус все равно не убрал руку с его лба, продолжая поглаживать висок, выпутывая кошмары из его волос. Магнус чувствовал себя смертельно уставшим. Вымотанным. Истощившим запасы магии и надежды. Он устал от войн. От того, что никому не мог доверять, даже собственным людям, за которых так долго и отчаянно сражался, чтобы защитить. Он просто устал. — Иногда перемены пугают людей, милая, — ответил он тихо. Но взгляд оставался прикованным к Алеку, и слова его предназначались не только Изабель, но и Александру — извинение за то, что люди Магнуса с ним сделали. Через некоторое время он поднял взгляд и заставил себя сосредоточиться на Изабель, не позволяя тому, что сделали эти изверги, забрать у него сердце — не сейчас, когда Алек нуждался в том, чтобы оно оставалось на своем месте. — Некоторые из нас не хотят терять силу, которую мы накапливали столетиями… — Алеку не нужна твоя сила, — огрызнулся Джейс. Магнус вскинул руку. Резко. Молча. Глаза вспыхнули. Джейсу лучше остановиться. Он и так едва себя сдерживал, и если Джейс продолжит в том же духе, его гнев вырвется наружу вместе с магией. Вместе с его сердцем, а Алеку нужно, чтобы оно оставалось на месте. Похоже, Джейс его понял — как одна охваченная яростью душа другую — потому что закрыл рот и не сказал больше ни слова. — Они не хотят, чтобы охотники и нежить смешивались, — продолжил Магнус. — Алек платит цену за перемены. Угрюмо кивнув, Изабель скрестила руки на груди. — Нельзя допустить огласки, Джейс. Если распространятся слухи о том, что в деле замешаны маги, некоторые из нас могут начать мстить невинным нижнемирцам. Магнус внутренне содрогнулся, сердце забилось в горле. Ужасно, насколько болезненными могли быть старые раны. В памяти сразу всплыли сцены гонений. Крови. Смертей. Охоты на монстров. Неужели это никогда не закончится? И призрак Валентина будет проследовать их вечно? Разве совсем ничего не изменилось? — Мы этого не допустим. Слово “маг” по отношению к тому, что случилось с Алеком, не употребляется за стенами этой комнаты. Поговори с Клэри, пусть встретится с Люком и Саймоном, скажет им быть начеку. Магнус поднял взгляд. Посмотрел на Джейса, столь решительно настроенного продолжать дело брата и защищать Нижний мир от бессмысленной ненависти. Взглянул на Изабель, выпрямившуюся в полный рост, как никогда готовую к действиям. И понял, что изменения все же произошли. Он смотрел на новое поколение сумеречных охотников. Более гуманное. Поколение, что устало от войн и кровопролития почти так же, как он сам. И Магнус, который до Алека никогда прежде не доверял сумеречным охотникам, позволил себе надеяться. — Пойду поговорю с Имоджен, — произнес Джейс, наконец отлепляя себя от Алека. Какое-то время он опасно покачивался, но почти сразу вернул себе устойчивость. И все же одной этой заминки оказалось достаточно, чтобы Изабель смерила его критическим взглядом. — Отдохни потом немного, — сказала она. — Выглядишь не лучше Алека. Джейс презрительно фыркнул. — Я в порядке, — он одарил сестру подобием улыбки, затем обратил свой взгляд к Магнусу. Разноцветные радужки внимательно осмотрели мага. — Тебе тоже нужно отдохнуть. Ты сегодня истратил порядочно магии. Магнус моргнул. Он не привык к тому, чтобы люди беспокоились о его самочувствии, особенно сумеречные охотники. Внутри вновь пробудилось незнакомое чувство принадлежности, и в этот раз он не стал его подавлять. В этот раз он позволил ему расцвести в полную силу. Он улыбнулся Джейсу искренне, впервые с тех пор как похитили Алека. — Так и сделаю, — согласился он, хотя они оба знали, что это ложь. Он просто не мог закрыть глаза и упустить Алека из виду, и он знал, что Джейс это понимает. Но тот не стал его упрекать. Вместо этого кивнул и вышел за дверь, бросив напоследок долгий взгляд на парабатая. Как только они остались одни, Изабель взяла стул и подтащила его к кровати. Не в состоянии отвести взгляд от Алека, протянула руку и убрала непослушную прядь волос с его лба. — Что здесь произошло, Магнус? — она не поднимала глаз, тихий голос так противоречил ее взрывному характеру. — Что имел в виду Джейс, когда сказал, что у Алека галлюцинации? Что он видел? Магнус колебался. Он не хотел ей говорить — не потому что хотел ее защитить, а потому что хотел защитить себя. — Насколько Джейс понял, Жасмин иногда принимала облик меня или Джейса, — слова обжигали язык адским пламенем. — Не уверен, делала ли она это, когда лишала его рун, или чтобы заставить поверить, что мы пришли его спасти. А была ли разница? Разве обе вероятности не достаточно мучительны? Изабель сделала резкий вдох. Она поспешно наклонила голову, пряча лицо за волосами, но Магнус все равно уловил блеск бегущих по щекам слез, которые она больше не могла сдерживать. Вытянув руку, она слепо нашарила ладонь Алека и крепко ее сжала. Сердце у Магнуса треснуло. — О, Изабель, — поднявшись и обойдя кровать, он подошел к ней и успокаивающе положил на плечо ладонь. — Обещаю, милая, никто больше не причинит ему боль. Изабель накрыла его руку своей. Хватка была сильной, отчаянной. Магнус попытался вспомнить, когда еще ему доводилось оказывать поддержку сумеречному охотнику, но за исключением Алека в голову ничего не приходило. И он с удивлением понял, что не против, и невольно задался вопросом, что же с ним случилось. Конечно, он знал ответ — Алек Лайтвуд случился. Алек пришел в его жизнь и перевернул весь мир вверх дном, а самого Магнуса вывернул наизнанку, и Магнус был ему за это бесконечно благодарен. — Ты сможешь найти магов, которые это сделали? — спросила Изабель. Мрачная интонация в голосе намекала на месть. Это было ничто по сравнению с разрушительным потоком, что несся по венам Джейса, но Магнус все равно признал в ней силу, с которой приходилось считаться. — Смогу, — ответил он. — Я найду их. Обещаю. Громко шмыгнув носом, Изабель наконец подняла на него благодарный взгляд своих заплаканных глаз. — Спасибо, — отпустив его руку, она резко вытерла слезы. — Я так рада, что ты вернулся, Магнус. Даже думать не хочу, что бы случилось, если бы все это произошло, когда вы с Алеком еще… ну, ты знаешь. Магнусу словно булыжник в желудок упал. По спине пробежала дрожь, обращая все тело в камень. Он мог потерять Алека, не имея возможности сказать ему, насколько жизненно важным стало его присутствие. Не имея возможности сказать, как сильно он его любит, и что никогда не переставал, даже после их расставания. Алек мог умереть, чувствуя себя одиноким и преданным — незначительным и незаметным, каким чувствовал себя большую часть жизни, пока наконец не начал за себя бороться, превратившись в мужчину, которому Магнус готов был поклоняться. Мысль была просто невыносимой. Магнус тяжело сглотнул, потребовалось несколько попыток, прежде чем к нему снова вернулась способность говорить. — Я здесь, — произнес он. — Я никуда не уйду. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Может, Изабель и была единственной, кто их услышал, но слова эти предназначались Алеку.

* * *

Что-то действительно текло по венам Джейса. Он не знал, как это назвать; “гнев” звучало слишком слабо. После разговора с Имоджен, он завалился на диван в кабинете Алека, но несколько часов сна, которые удалось урвать, совсем не помогли успокоить курсирующую по организму подобно яду ярость. Он не стал использовать лифт, чтобы спуститься в тюремные камеры. Вместо этого он бежал, напряжение в мускулах было единственным знакомым ему способом оставаться в здравом уме и настоящем времени. Джейс бежал, так что, возможно, только возможно, он не развалится на части. Он не осознавал, как быстро двигался, пока не добрался до тюремной секции, где его остановила охрана. Охранники не стали задавать вопросов, когда он подал им сигнал открыть дверь — либо получили прямой приказ пропустить его, либо просто не осмелились перечить ярости, что расходилась от него волнами, не важно. Единственное, что имело значение, — они не станут ему препятствовать. Джейс опознал мужчину мгновенно, он узнал бы его из миллиона. Тот, кто забрал у Алека руну парабатай. Тот, кто отнял у него Алека. Клайв Оукглас, согласно профайлам Клэйва. Заглянув в темные, глубоко посаженные глаза, Джейс почувствовал практически непреодолимое желание его убить. И все же он этого не показал. Что он сделал, так это стер с лица гнев и ненависть, запихнув их обратно под кожу между истрепанными нервами. — Так, — произнес он спокойным голосом, — как насчет дружественной беседы? Оукглас сел ровнее на жесткой койке у одной из стен камеры. Он выглядел гордым, бодрым и грозным, несмотря на то, что ему уже перевалило за шестьдесят. Он казался невозмутимым, и Джейса это устраивало, он не хотел его смущать. Джейс хотел ответов — и, возможно, если повезет, причинить хотя бы каплю той боли, что этот ублюдок причинил Алеку. — Вы уже выбрали нового Главу? — спросил Оукглас. — Вряд ли Лайтвуд смог пережить эту ночь, так ведь? Джейс почувствовал, как вспышка гнева опалила вены огнем, вскипятив кровь. Голос мужчины звучал плавно и отстраненно, и Джейс поклялся себе, что к тому моменту, когда закончится этот допрос, голос Оукгласа растеряет всю свою плавность. — Мистер Лайтвуд является и будет еще очень долго являться Главой этого Института. Оукглас пожал плечами. — Что ж. Значит, доберемся до него в следующий раз. — Я так не думаю, — прорычал Джейс. Он почувствовал, как слетела маска, а вместе с ней и самоконтроль, и был бессилен это остановить. — Давай попробуем так. Кто за всем этим стоит? Оукглас уставился на него. — Твой парабатай спит с полудемоном и пытается осквернить наш вид, а ты стоишь и смотришь на меня так, будто это я монстр, — он покачал головой. — Валентин был бы так тобой разочарован. Джейс усмехнулся. — Спасибо, конечно, но лесть тебе не поможет, — он шагнул ближе. — Еще раз, кто за этим стоит? Кто охотится на Алека? — Да пошел ты, — выплюнул Оукглас, буквально — повернул голову и смачно харкнул на пол. А затем улыбнулся так, что у Джейса кровь застыла в жилах. — Он звал тебя, знаешь? Вот как колдунье пришла в голову идея заставить его поверить, что ты или его мерзкий любовник пришли его спасать, — он откинулся назад, критически осматривая Джейса. — И это тот, за кем ты готов следовать, Джейс? За таким слабым лидером? Джейсу глаза застлала красная пелена, все мысли о сдержанности были забыты. Все, о чем он мог думать, — это страдания Алека: боль, страх, агония и то, как брат снова и снова повторял их клятву, пытаясь сохранить рассудок. Все, что он слышал, — как Алек во весь голос кричал его имя, пока не решил, что тот, кто ринулся к нему, на самом деле не был Джейсом. — Заткнись, — рявкнул он. — Не смей говорить об Алеке. Ты ничего о нем не знаешь. — Я знаю, что он недостоин командовать. Недостоин быть сумеречным охотником. “Я знаю, что он недостоин быть, — говорил на самом деле мужчина. — Недостоин существовать”. Внезапно Джейс понял, почему Магнус чуть не разнес командный центр, когда во время поисков Алека его захлестнули эмоции. Если бы у него была магия, он бы тоже взорвался, спалив за компанию весь мир. Но у Джейса не было магии. Все, что у него было, — это его гнев, и он позволил ему овладеть собой, снося все на своем пути. Он бы солгал, если бы сказал, что не отдавал себе отчета в своих действиях, что находился в состоянии аффекта. Джейс прекрасно осознавал, что делает, просто не мог найти для себя причин остановиться. Ярость давала разуму ясность, чего прежде не случалось, когда он злился. Одной рукой схватив стило, другой обхватив затылок Оукгласа, Джейс уставился ему в глаза, их лица разделяли всего несколько сантиметров. Он испытал легкое чувство удовлетворения, когда радужки Оукгласа полыхнули страхом. — Давай-ка посмотрим, кто тут у нас действительно слабый, — прорычал Джейс и дернул шею Оукгласа вперед, заставляя опустить голову. Крик мужчины, пока Джейс удалял ему руну ловкости с задней части шеи, просочился под кожу, попадая прямиком в кровь, потек по венам вместе с всепоглощающей яростью. Он не чувствовал угрызений совести. Все, что он чувствовал, — это необходимость продолжить. Ради Алека. Ради себя. Ради тех страданий, что они оба вынесли. Оукглас снова закричал, борясь с хваткой Джейса и с цепью, что приковывала его к одной из ножек койки. Лязг металла о металл лишь напомнил Джейсу о цепях, которые удерживали Алека, пока эти маньяки срезали его руны. — Что ты делаешь? — воскликнул Оукглас, глядя на Джейса широко распахнутыми глазами. — Ты не можешь! Охрана! Джейс чуть отступил, давая Оукгласу увидеть, что по ту сторону камеры никого нет. Охранники давным-давно ушли, не желая попадать под руку разъяренному парабатаю Главы Института. — Никто тебе не поможет, — прорычал Джейс. — Никто. Так кто же теперь слабый? Глаза Оукгласа расширились еще больше. — Ты не можешь! Это пытки! Джейс невесело рассмеялся. — А как тогда называется то, что вы делали с Алеком? — схватив мужчину за запястье, он провел стило над руной уклонения на предплечье Оукгласа. — Кто ваш лидер? — Да пошел ты! — взревел Оукглас. Вместо того чтобы ослабить его решимость, боль, похоже, лишь еще больше его распалила. Взгляд стал диким, безумным. — Твой парабатай получил то, что заслужил. Я сам забрал у него несколько рун, и мне это ПОНРАВИЛОСЬ! Джейсу казалось, что кровь превратилась в лаву, сжигая все на своем пути, кроме потребности заставить этого ублюдка заплатить. Он думал, ему знакома ярость, но это было нечто совсем иное — темнее, беспощаднее, это пламя пожирало саму душу. Все его тело взывало о мести. Только когда он удалил руну хитрости с ключицы Оукгласа и мужчина издал душераздирающий крик, кровь Джейса потекла спокойнее. — Говори, — прорычал он низким, грудным голосом, — или я убью тебя. Пусть то и то сделает мне Ангел. Его обет. Новое обещание Алеку, брошенное в лицо тем, кто превратил их клятву в нечто темное, безнадежное. — Джейс! Джейс, остановись! Внезапно его оттолкнули назад, прочь от Оукгласа и рун, которые ему не терпелось забрать для себя…. для Алека. Джейс дернулся вперед, но удерживающая его сила была слишком настойчивой. — Джейс! Ладони схватили за плечи и сжали изо всех сил, чтобы остановить его и удержать на месте. Потребовалось несколько секунд, но, в конечном счете, это неослабевающее прикосновение вернуло его обратно, выдернув из огня ярости. Клэри выглядела бледной и немного испуганной, вглядываясь в лицо Джейса, но, казалось, боялась больше за него, чем того, что он мог натворить. — Джейс, ты должен остановиться. Это не поможет. Постепенно, понемногу бушующее пламя утихло до устойчивой пульсации под кожей. Он мельком удивился, как Клэри всегда удается до него достучаться, и поклялся, что однажды даст волю своим чувствам к ней. — Ты права, — произнес он, отступив на шаг. Он смерил Оукгласа взглядом поверх плеча Клэри. Мужчина привалился к стене, едва оставаясь в сознании. — Сейчас он без сил. Его защита ослабла, — Джейс понизил голос до шепота, чтобы слышала его только Клэри. — Хочу попробовать использовать на нем свою ангельскую силу, как мы делали с тобой, когда выслеживали Алека. Может, увижу что-нибудь. Клэри смотрела на него пристально. — Стоит попробовать, — произнесла она через некоторое время. — Но сначала тебе нужно успокоиться, — поймав его взгляд, она уверенно его удержала. — Ладно? Тебе нужно сосредоточиться. Алеку нужно, чтобы ты сосредоточился. — Я сосредоточен, Клэри. Сосредоточен, — произнес Джейс, уже чувствуя, как появившаяся цель сдерживает ослепляющую ярость. — Дай мне попробовать. Если у меня не получится, сделаем по-твоему. Я должен попытаться. “Если у меня не получится”. Вот она, суть его боли. Источник этой всепоглощающей ярости — чувство вины. Он подвел Алека самым худшим образом, и это медленно и верно разъедало его изнутри с того самого момента, как заключенный в этой камере монстр забрал у Алека руну парабатай. Теперь он понимал, как чувствовал себя брат на той крыше после смерти Джослин, когда позволил Джейсу увидеть собственную беспомощность и отчаяние. Теперь, когда его терзало собственное чувство вины за то, что не смог защитить своего парабатая. — Хорошо, — согласилась Клэри. Она ласково коснулась ладонью его щеки, и Джейс ответил на прикосновение не раздумывая. — Вперед. Я буду рядом. Джейс кивнул. Коснулся ее плеча, проходя мимо к почти бессознательному телу Оукгласа, и даже этого короткого контакта хватило, чтобы вернуть ему опору под ногами. Снова обхватив затылок мужчины — так же грубо, как в первый раз — он заставил себя успокоиться и сконцентрироваться на заключенной в себе силе, которую все еще учился контролировать. Он почувствовал, как заклубилась внутри по-прежнему чуждая энергия, но вместо смятения, она несла тепло. Руны начали светиться золотом. Джейс не знал, сколько времени прошло, но в какой-то момент перед глазами вспыхнула картинка — хорошо знакомое, и даже многими любимое лицо. Он отдернул ладонь от кожи Оукгласа, словно обжегшись, и повернулся к Клэри. — Чья сейчас очередь охранять комнату Алека? Клэри смотрела на него непонимающе. — Я… я не уверена… — Кто его охраняет? — рявкнул Джейс. — Думаю, Радж. У Джейса желудок сжался. — Нужно идти. Сейчас же.