Метки

Рядом с главной площадкой и танцполом находилось более уединённое место, где Джин держал пару бильярдных столов и игровых автоматов. Это был, скорее, зал отдыха, нежели очередной клубный уголок. Сигаретный дым здесь висел в воздухе, словно туман, несмотря на яркую неоновую вывеску «курение запрещено законом и Сокджином». Приглушённая музыка придавала помещению непринуждённую, мирную атмосферу. Тэхён закашлял, когда они вошли в комнату. — Глупый вопрос, но я всё же спрошу, — начал Чонгук. — Ты никогда не курил раньше? Тэхён отрицательно замотал головой: — Это же вредно, — наивно произнёс он, а затем тихо добавил: — А ты? Чонгук нервно прикусил губу. Он уверен, что Тэхён определённо чувствовал запах дыма, исходящий от него в самом начале знакомства. Шлейф едкого табака всегда преследовал Чонгука, будто лучший друг. — Да, — признал он. — Очередная вредная привычка из прошлого. В сознание внезапно врезались длинные тонкие пальцы, скручивающие для Чонгука самодельную сигарету. Кривая улыбка и грубый голос говорили ему, как чертовски глупо баловаться табаком и считать это чем-то элитным. Чонгук помнил, как возражал и отшучивался. Как с блаженной ухмылкой слушал о вреде курения из губ, плотно державших точно такую же сигарету. Эхо боли отдало в лёгких. — Прошлого? — с любопытством поинтересовался Тэхён. — Больше не куришь? — Нет. — Понятно. Чонгук бы хотел договорить до конца, но посчитал те слова слишком слащавыми. «Ты даже не представляешь, какое сильное влияние на меня оказываешь». Они молча подошли к пустому бильярдному столу в углу, подальше от посторонних глаз других посетителей. — Играл когда-нибудь? — Чонгук передал Тэхёну кий, после чего взял для себя точно такой же. — В детстве. Лет в семь или восемь, — ответил Тэ. — Только не по правилам. Дядя учил меня держать эту… Палку? — Кий. — Точно, — Тэхён улыбнулся. — Но я так и не справился. Просто катал шары по столу руками. — Интересный метод. Но не переживай, на самом деле бильярд не такой сложный, — воодушевлённо произнёс Чонгук. — Смотри. Он быстро пробежался по правилам, ожидая каждый раз уверенного кивка Тэхёна. — Либо я протрезвел, либо ты слишком хорошо объясняешь, — смущенно протянул Тэ. — Тебе нужно играть сплошными* шарами, а мне в полоску? — Не совсем. Кто первый забьёт, тот и выбирает, какие шары ему достанутся. То есть… — у Чонгука заплетался язык. — То есть! Какой окрас упал в лузу, тот и… — Всё, я понял! Чонгук поднял благодарственный палец вверх. После он по какому-то особенному порядку поставил шары в пластмассовый треугольник и переместил их в центр стола. — Разбивай! Тэхён уже наклонился, чтобы сделать первый ход, но Чонгук резко приказал ему остановиться. — Что не так? — надулся Тэ. — Поза, — наиграно зацокал Чонгук, качая головой. — Она никуда не годится. Промажешь. — О, в самом деле? — спросил Тэхён, выпрямившись. — И как же мне встать? — Сильнее наклонись вперёд и прижми локти к телу. Так удар станет более узким. Немного подвигав руками, Тэ попытался повторить сказанное, но Чонгук вновь его одёрнул. — Я сделал, как ты сказал! — запротестовал Тэхён. — Слишком напряжённо. — Покажи как надо! Я не понимаю! Чонгук хотел кричать от того, как мило Тэхён выглядел. — Смотри внимательнее, — он отставил кий в сторону. Приблизившись, Чонгук почувствовал манящий запах. Дезодорант Тэхёна почти развеялся, но лёгкий шлейф вблизи всё ещё ощущался. Только сейчас Чонгук осознал, насколько оглушающе в груди билось его сердце. В комнате практически никого не было, тишина обязывала говорить приглушённо. Этот момент походил на чересчур атмосферный. Словно им наконец-то подарили уединение. — Держи локти поднятыми, — Чонгук начал водить пальцами по рукам Тэхёна. — Сложи их вот таким образом, а затем… — Он сделал едва заметную паузу, прежде чем двинуть своим телом вперёд, мягко побудив Тэхёна нагнуться. — Наклонись. Глубже. Возможно, то было разыгравшееся воображение или помешательство из-за алкоголя, но Чонгук услышал под собой обрывистое дыхание. Почувствовал нервное напряжение через одежду так же, как Тэхён однозначно ощутил спиной панический сердечный крик. — А дальше, — шептал Чонгук прямо на ухо Тэхёну. — Действуй уверенно. Он хотел прильнуть к шее Тэ и поцеловать её. Стащить униженную Сокджином белую футболку и пробежаться по телу влажными губами, вдыхая мириады впитавшихся в него запахов. Найти тот самый. Принадлежавший чистому Тэхёну. Распробовать его и одурманиться. Так сильно Чонгук грезил развернуть к себе Тэ и поддаться желанию, не заботясь о том, кто мог их увидеть. Но он отошёл. Воздух стал заметно холоднее. Тэхён оставался неподвижным. Казалось, само время затаило дыхание. — Ты обманщик, Чонгук, — в конце концов произнёс он, перейдя на шёпот. Тэхён оказался удивительно хорош в бильярде. Он загонял в лузу шар за шаром, весело хихикая над поражённым взглядом Чонгука. — Кто ещё обманщик! — возмущался последний. — Говоришь, никогда не играл раньше? Наглая ложь! — Неправда, — улыбался Тэ. — Это действительно оказалось не так сложно. — Врёшь! — Нет же! — протестовал Тэхён, сдерживая смех. Он уже практически как профи дрейфовал вокруг стола, разглядывая, под каким углом лучше ударить по шару. Глаза Тэ искрились концентрацией. — Я хорошо знаю математику, а бильярд… — Это опыт! — Это углы и траектории, Чонгук! А значит, математика! Применив урок правильной позы на практике, Тэхён старался каждый раз уверенно держать локти. Чонгук как бы случайно всегда оказывался сзади, пялясь на открывающуюся перед ним задницу. — Не могу поверить, что мой соулмейт — ботаник. Только после лёгкой усмешки Тэхёна Чонгук осознал, с какой простотой озвучил эту фразу. Словно позвал Тэ по имени. И нелепую радость, возникшую на лице, никак не получалось спрятать. — Хочу сходить за напитками, — объявил Чонгук. Но Тэхён лишь отрешённо кивнул, не отрывая взгляд от разноцветных шаров на зелёном поле. — Ты же не станешь жульничать? — Думаешь, мне это потребуется? — Как быстро ты зазнался. Дорога к бару была заставлена множеством препятствий в виде пьяных людей, переполненных решимостью коснуться всего, что проскальзывало мимо. Когда Чонгук оказался на месте, то обнаружил свою рубашку неопрятно торчащей, а волосы небрежно растрёпанными. — Две пинты* сидра, — крикнул он сквозь музыку бармену. — На счёт Сокджина. Девушка с яркими розовыми косами даже не замешкалась, скорее всего, узнав в Чонгуке частого гостя. Пока она наполняла стаканы, тот увидел рядом со стойкой сигаретный торговый автомат. Как ни странно, тоже неоновый. Взгляд буквально приклеился к красочным пачкам с никотином. Воспоминания о дыме заполнили собой всё сознание. — Хотите купить? — спросила бармен, вернув Чонгука в реальность. Ответ «да» напрашивался автоматически. Словно кто-то изнутри делал заказ на доставку. Но сигареты нужны были Чонгуку, чтобы унять боль. Заполнить пустоту, зияющую дырой в потерянном сердце. Когда-то давно кроме них ничего не помогало. А сейчас лекарство нашлось. — Нет, — уверенно ответил Чонгук. — Ваши напитки, — бармен поставила перед ним два холодных пенистых стакана. — Спасибо. Возвращение к Тэхёну прошло без потерь. Каким-то чудом у Чонгука получилось сохранить каждую каплю сидра. — Думаю, я почти выиграл, — Тэ выглядел чрезвычайно довольным. И вместо радости и счастья к горлу Чонгука подступила растерянность. Глаза задрожали из-за непроизвольного желания смочить обе щеки. Эмоции накапливались в груди, словно кровь, сочащаяся из раны. Сердце Чонгука просто не выдерживало всех чувств, испытываемых к Тэ. Не знало, как поступить с обожанием, масштабы которого никогда не получится выразить словами. — Ты в порядке? — спросил Тэхён, нахмурив брови. — В полном, — ответил Чонгук, натянув улыбку. В очередной раз он возненавидел себя за внезапно поникшее настроение. Тэхён не стал комментировать явно разгаданную фальшь. Вместо этого он осторожно проследил, как Чонгук поставил на край стола запотевшие стаканы. — Это пиво? Почему-то в голове возникло внезапное ощущение, что серьёзный разговор об их отношениях подошёл почти вплотную. — Сидр. Тебе должно понравиться. Он слаще, чем пиво. Тэхён сделал пробный глоток, а затем с удовлетворённой физиономией осушил почти половину. — Вкусно, — протянул он. — Похоже на яблочный сок. Купишь мне ещё, когда я выиграю? — Если выиграешь. — Когда. — Не спеши, — Чонгук взял в руки кий. — Дерзость тебя не красит, дорогой. — Ты будешь говорить или играть? — парировал Тэхён, допивая сидр. Время пролетело незаметно. В начале азарт Чонгука вынуждал его спустить занудного Тэхёна на землю, но минутами погодя он перестал относиться к бильярду серьёзно. Сосредоточившись на смехе, выпивке и развлечениях, они с Тэхёном вообще перестали вести счёт. Беззаботность одурманила, из-за чего за происходящим вокруг следить не получалось. Поэтому, стоило грубому голосу нарушить витавшую в воздухе идиллию, Чонгук внезапно вспомнил, что счастье никогда не набивалось к нему в друзья. Нужна лишь секунда, чтобы всё рухнуло с ошеломляющим треском. — Эй, вы двое, проваливайте. Сейчас наша очередь играть за этим столом. Чонгук развернулся, крепко вцепившись в кий. Мысль о том, что кто-то посмел прервать их настолько глупой просьбой, вынуждала приготовиться к худшему. И картина, возникшая перед ним, оправдала все ожидания. В комнате отдыха собралась небольшая группа мужчин, но все были выше и значительно старше Тэхёна с Чонгуком. Лидер, которого выдавала нахальная физиономия, стоял в центре, а остальные держались позади и смотрели на него, смиренно сощурившись. Взглядом, ожидающим щелчка. Первый признак намечающейся драки — совершенно пустые столы вокруг. Второй признак — множество чёрных меток, извивающихся вокруг бицепсов и шей этих перекачанных вандалов. Третий — гордость за полученные на коже трофеи, о которой свидетельствовали практически полностью оголённые тела. И последний, самый раздражающий, — они все смотрели на Тэхёна. «Блять!» Инстинкты, отточенные Чонгуком за последние несколько лет, умоляли его как можно сильнее врезать кулаком в нос «главного». Бить, пока костяшки не покраснеют, а лицо соперника не превратится в фарш. Или же смерть в виде сильного врага наконец не подарит ему благословение. Умереть на грязном клубном полу не казалось Чонгуку чем-то печальным. Но то было в прошлом. До появления Тэхёна. Теперь ярость приходилось сдерживать и подавлять не только ради спасения чужой жизни. Главная причина — не допустить появления новых меток на теле Тэ. Обдумывать последствия своих действий заранее — это способность, которую Чонгуку ещё предстоит освоить. Но даже сейчас он чётко понимал: драка не приведёт ни к чему хорошему. С новой решимостью, долгое время запертой в самых недрах сознания, Чонгук сделал то, что несколько месяцев назад даже не пришло бы ему в голову. Глубоко вдохнув, он слизал с губ шипящее «умри, ничтожество» и совершенно спокойным тоном, выдавив из себя остатки жалкой вежливости, произнёс: — Хорошо. Стол весь ваш. Удивлённые лица мужчин стоили свеч, но в это мгновение кроме безопасности Тэхёна Чонгука ничего не заботило. — Идём, Тэ, — коротко отрезал он. Тэхён кивнул, и они сделали пару шагов вперёд. Но далеко уйти не получилось. Самый высокий из банды преградил им путь, заблокировав входную дверь своим телом. Остальные громилы приблизились, словно стая волков, и Чонгук проклял себя за то, что не додумался уйти раньше. Молча, без церемоний и нелепого ожидания. Он ведь знал, как это происходило. Видел миллионы раз. С чего вдруг появилась мнимая надежда, что сегодня всё закончится иначе? — Мы ведь послушались, — эти слова дались Чонгуку больнее пытки. Он ненавидел уступать. — И не хотим проблем. Играйте, сколько влезет. Кривые физиономии мужчин закатились диким смехом. — Почему бы вам не составить нам компанию? — усмехнулся лидер. Его зализанные, будто маслом, тёмные волосы блестели в неоновом свете точно так же, как сверкали уродливые глаза, пожирающие Тэхёна каким-то мерзким желанием. — Спасибо за приглашение, но сегодня мы пас, — процедил Чонгук сквозь зубы. Он ещё раз попытался пройти к выходу, но «громила» только увереннее встал в позу. — Да ладно тебе, ангелочек, — лидер пихнул Чонгука в плечо. — Всего одна игра. Неужели боишься? «Терпи изо всех сил». — Нет, — повторил он, сжав кулаки. — У нас другие планы. Глаза мужчины загорелись ещё ярче. Он растянул губы в гнилой улыбке: — Их можно изменить. — Дай нам пройти. — А если не дам? — «главный» чуть ли не мурлыкал от удовольствия. И снова это ужасное чувства осуждения. Как Чонгук, натасканный на подобных личностях, умудрился попасть в примитивную ловушку? Опыта сглаживать конфликты мирно он совершенно не имел. Более того, всё указывало на тотальное поражение. — Он же сказал: нам не нужны неприятности, — внезапно произнёс Тэхён. Возможно, в глубине души нервный и растерянный, но внешне без каких-либо признаков дрожи. — Просто освободите выход. Лидер перевёл свой мерзкий взгляд на Тэ, оголив жёлтые зубы ещё сильнее: — В интонации твоего друга я слышу совсем другое. — Значит, почисти уши. Если бы Чонгук не был напряжен, он бы остолбенел от шока. Мужчина сузил глаза: — Какие смелые слова, малыш, — рыкнул он. — Как думаешь, с разбитой челюстью у тебя так же легко получится их произносить? Шаг в сторону Тэхёна от лидера банды оставил Чонгуку лишь секунду на размышление. Он не мог ударить его, не мог разбить лицо до кровавой жижи. Ограниченность выбора вынудила сделать лишь одно: встать между ними живой преградой. — Тебя за синяки не выкинут из школы ангелов, красавчик? Слушай, давно хотел спросить. Правду говорят, что вы срёте конфетами? Стадо вокруг засмеялось так правдоподобно, будто это была самая забавная фраза из всех, что им доводилось слышать. Уши Чонгука загорелись от унижения. «Закопаю заживо. Сниму скальп и закопаю!» — Что молчишь, принцесса? — мужчина продолжал насмехаться. — Или ты обычная целка с рефлексами? Но тут Чонгука накрыло внезапное спокойствие. Чувство умиротворения проникло в каждую клетку тела. Ему захотелось смеяться. Теперь всё встало на свои места. Эти люди, чертовские жалкие животные в человеческой оболочке, ничего из себя не представляли. Они проявляли силу через унижение и драки, потому что больше ничего не могли. И Чонгук, до встречи с Тэхёном, был таким же. Злым и жестоким, от скуки и отчаяния готовым из раза в раз бросать свою жизнь навстречу судьбе. Если единственным смыслом существования этих парней было помахаться кулаками с детьми в ночном клубе, то их стоило пожалеть. Ведь они, если не умрут сегодня, на следующей неделе повторят свои подвиги вновь. Потому что впереди у них ничего не было. Пустота. И этим же был Чонгук несколько месяцев назад. Но не сегодня. Сегодня он смеялся, потому что наконец-то осознал, что выплыл из бездонной пропасти. — Крыша поехала? — не унимался лидер. — Говори, что хочешь, обезьяна, — безмятежно улыбался Чонгук. — Но если хоть дунешь в сторону волос моего друга, я разорву тебя на куски. Разумеется, он блефовал. Уповая на силу слов, Чонгук рискнул переключить внимание банды на себя, надеясь изменить их замыслы. Разгневанные лица озарились искрящимся гневом. Чонгук даже не попробовал увернуться от прилетевшего в подбородок удара. От резкой боли он пошатнулся и упал на пол. Но затем, вцепившись рукой за край бильярдного стола, попытался сохранить вертикальное положение. Челюсть ныла острым жжением, а голова разрывалась от дикого звона. Испуганное лицо Тэхёна на миг заполнило сознание, но новый толчок прямо в рёбра выбил из Чонгука весь оставшийся дух. Перед глазами всё плыло, воздуха не хватало. Лишь отдалённый гогот толпы и подбадривающие крики не давали Чонгуку окончательно погрузиться в темноту. «Игнорируй боль!» — А сейчас тебе смешно? — мужчина схватил Чонгука за волосы. — Всё еще весело? — Когда перестанешь драться как девчонка, — сплюнул тот в ответ, — тогда и спрашивай. — Ублюдок! — лидер нанёс Чонгуку ещё один удар. Хрип боли заполнил всю комнату. — Прекрати! — кричал Тэхён, но его держали за руки другие члены банды. — Не лезь! — Чонгук вопил так сильно, что его голос походил на писк умирающего зверя. — Постой там, дорогой, — хихикнул мужчина. — Я займусь тобой, как только закончу играть с этой куколкой. Вены Чонгука пульсировали. Ярость в нём кипела раскалённым металлом. — Посмотри на меня, ничтожество, — он поднялся на ноги и вплотную подошёл к главарю. Лицо мужчины находилось так близко, что Чонгук ощущал запах дешёвого алкоголя практически как свой собственный. — Наш бой не окончен. — Надо же, ещё не сдох? — засмеялся лидер. — Ты что, возомнил себя крутым, да? Где тогда твои метки, чудила? — Да он свихнулся, босс, — крикнул кто-то из толпы. — Нарушил небось пару раз комендантский час папочки, — поддержал другой. — И приписал себя к смельчакам. — Безмозглые бараны, — тихо прошептал Чонгук. — Знали бы вы правду — обоссались бы на месте. Очередная жёлтая усмешка зардела на лице мужчины: — Избивать таких как ты одно удовольствие! И прежде, чем Чонгук успел дать ответ, он вновь получил хрустящий удар в челюсть. Чтобы посчитать количество выигранных боёв, Чонгуку не хватило бы часа. Естественное желание кромсать соперников, поглощавшее его без сопротивления последние несколько лет, теперь приходилось сдерживать толстой цепью. Ради Тэхёна Чонгук натягивал на себя болезненные кандалы. Должно быть, разозлить лидера у него получилось без проблем. Вернее, то больше походило на прекрасно запущенный механизм, готовый избивать до последнего вздоха. Мужчина без остановки счищал об Чонгука кулаки, а затем к нему присоединились и остальные члены безвольной стаи. Разум пытался держаться, но с каждым разом терпеть боль становилось всё невыносимее. Прикрыв голову, Чонгук надеялся отделаться лишь реанимацией или длительным постельным режимом, но обилие яростных толчков в рёбра и живот постепенно забирали даже эти крохотные шансы. Если здесь и наступит его конец, то он хотя бы будет иметь смысл. Потому что этой ночью Чонгук по-настоящему жил. «Я рад, что увидел твою улыбку». Всё внутри умоляло его встать: подняться и сразиться с толпой жалких животных, спасти положение и вернуть себе безжалостно отнятые счастливые часы. Но запечатлённый в мозге некогда образ не позволял Чонгуку сдвинуться. Сгорбившийся Тэхён на холодном полу в школьном туалете. Снова и снова извиняющийся за то, чего никогда не совершал. Эта картина мельтешила перед глазами, как наказание. Чонгук заслужил каждый нанесённый ему удар. Это расплата за грехи. Исповедь не имела смысла без покаяния. За каждую ошибку приходилось платить. Только уравновесив чаши весов собственными страданиями, Чонгук мог надеяться искупить вину. Крики Тэ разрывали его сердце. Хотелось открыть рот и сказать громкое «беги». Объяснить, что самое ценное в этой комнате, — жизнь Тэхёна. Но каждый раз челюсть Чонгука встречалась с тяжелым ботинком, мешавшим говорить. С губ слетали лишь обрывистые звуки. Кажется, Чонгук только что понял значение фразы «пролетающая перед глазами жизнь». Это была мириада кадров медленно движущейся киноплёнки. Детство, беззаботное и счастливое. Родители, вечно занятые работой. Бабушка, бьющая по рукам за украденный со стола пирог. Намджун, вечно обыгрывающий Чонгука в логических играх. Хосок, помогающий другу разобраться в математике. Юнги, поднимающий Чонгука с грязного пола в пабе. Снова Юнги, улыбающийся хитрым взглядом. Их бессознательные путешествия на украденных автомобилях. Кадров с Юнги очень много. Болезненных, бьющих ещё сильнее. А затем лицо Тэхёна. Сотни и даже тысячи одинаковых воспоминаний. Так часто Чонгук представлял его в голове. Ошеломление, словно прилив, поднявший из глубин океана всё горе, выбросило на берег остатки несчастного прошлого. Кошмары, метки, обиды и Юнги. Наконец-то Чонгук окончательно очистился. Боль настолько сильно распространилась по телу, что он не сразу осознал некоторые изменения. Удары остановились, лёгкие вновь наполнились воздухом. А затем вернулся слух. Рядом с Чонгуком что-то громко шлёпнулось. Это был лидер банды, свалившийся лицом вниз. Из его раны на голове сочилась вязкая тёмно-бордовая жидкость. Чонгук поднял взгляд и вздрогнул. Тэхён, крепко державшийся за окровавленный кий, с широко раскрытыми глазами готовился обрушить на остальных порывы своего гнева. — Что за херня?! — вскрикнул чей-то голос. Тот великан, что закрывал телом выход из комнаты, сделал шаг в сторону Тэхёна, но мгновенно получил звонкий удар по лицу. Не мешкая, Тэ всадил острым концом кия ему прямо в глаз, а затем ударил по голове уже упавшего на пол противника. Наблюдавшие со стороны тут же оправились от шока и одновременно кинулись на Тэхёна. Чонгук смотрел в туманном трепете, как его соулмейт уворачивался от каждого, нанося им по возможности яростные толчки. Сила выпадов слышалась, наверное, даже на танцполе. К тому моменту, как последний лысый член банды упал торчком, кий окончательно сломался. Тэхён отбросил его остатки в сторону, а затем начал тяжело дышать, словно просыпаясь от безумного дурмана. Он посмотрел на Чонгука и ужаснулся. Глаза наполнились страхом. — Тэ… — начал было Чонгук, но его вновь прервал порыв боли. К правому боку буквально приставили раскалённое железо. Слёзы прорезались в мгновение ока. Настолько сильной агонии Чонгук ещё не испытывал. Пытка усиливалась, разрастаясь, как неуправляемый лесной пожар. Словно тысячи сигарет одновременно тушили об один участок кожи. Острая, жгучая мука не прекращалась, кромсая хрупкую плоть. Разорвав рубашку, Чонгук готовился увидеть ожог или вырванный с мясом кусок тела, но затем, по промокшей в чёрном ткани, догадался, что на самом деле вызвало невероятную боль. Метка Тэхёна. — Я… — хрипло произнёс тот. — Тэхён… — Что я… — выражение лица Тэ не победоносное, не гордое и уж тем более не счастливое. Они с Чонгуком выжили, но едва ли его хотя бы на один процент радовал этот факт. — Что я сделал? — Тэхён, послушай, — кровь текла из разбитой губы Чонгука, попадая на язык и вынуждая его сплёвывать. Но тот не подчинялся. Он метал взгляд от своей метки на лежащих без сознания мужчин и пятился. Сломанный кий будто впервые попался ему на глаза, а испачканные в красном руки окончательно перепугали. Дикая паника затмила собой все эмоции. Как болезнь, она проникла под кожу, слилась с костями и начала гнить. Убивать. — Всё в порядке! — отчаянно говорил Чонгук, пытаясь не кричать. Тэхён смотрел на него, но было видно, что взгляд не сфокусирован. — Не смогу… Прости, прости меня… Я не смогу с этим… Не выдержу… Прости, — дыхание Тэ стало обрывистым. — Я должен… Прости меня, Чонгук. И прежде, чем получить ответ, Тэхён выбежал из бильярдной комнаты.