Метки

Заставив себя наконец-то встать на ноги, Чонгук поморщился от боли. Сделав шаг вперёд, он пошатнулся и почти упал, но в последний момент смог удержаться в вертикальном положении. Свежая метка, всё ещё раздражавшая чувствительную плоть, с каждым движением напоминала о себе жжением в рёбрах. Но Чонгук старался игнорировать её так же, как и стонущих на полу мужчин. Без сомнения, Джин уладит этот вопрос позже. Танцпол с его громкой музыкой больно ударил по ушам, намереваясь пробраться прямо в череп. Но самое печальное, что как бы избито ни выглядел Чонгук, никто не обращал на него внимания. Головокружение, пошатывание и грязная одежда списывались на звериную дозу алкоголя в крови. Так он размышлял. Чонгук расталкивал толпу вокруг себя, вдыхал запах пота с мускусом, клубники со спиртом и мяты с табаком, но ничего не помогало очистить сознание. Всё гудело и смешивалось. Чонгук не мог понять, в какую сторону ему идти. Вокруг лишь незнакомцы. Море неизвестных лиц. И ни намёка на то единственное, которое так нужно. Темнота в комплекте с неоном и разноцветными бликами только мешала. Боль из-за побоев, пыткой сковывающая движения, прямо говорила Чонгуку: «Ты сейчас упадёшь». Но каждым шагом вперёд он словно отвечал: «Не остановлюсь, пока не потеряю сознание». — Тэ! — кричал Чонгук, но его голос поглощал шум клуба. Паника подступала к горлу при мысли, что, если Чонгук свалится где-то здесь, то его просто затопчут. А значит, Тэхёну никто не поможет. А значит… — Заткнитесь! Чонгук не понимал, кому было адресовано это послание: людям вокруг или мыслям в голове, однако этот всплеск будто снял с него оглушение. И дышать стало легче. Он ясно осознал, что Тэхён не мог уйти далеко. Район он не знал, поэтому вряд покинул окрестности клуба. Возможно, вернулся в комнату к Чимину и Джину? Повернув голову к лестнице, Чонгук увидел, как на ней мелькнула светлая копна волос. — Тэхён! — вновь хрипло протянул Чонгук, побежав по порожкам. Он чуть не споткнулся о собственные ноги, неуклюже взбираясь наверх, но всё же смог догнать преследуемого парня. Однако, положив ему руку на плечо, Чонгук осознал, что ошибся. — Мы знакомы? — спросил блондин с лёгким отвращением. — Чёрт, — прошипел Чонгук. Он только что потратил драгоценные секунды на погоню за своим разыгравшимся воображением. Решив проверить VIP-комнату, Чонгук уже повернулся в сторону нужного коридора, как вдруг его взгляд поймал в толпе нужную фигуру. Это определённо был Тэхён. Без всяких сомнений. Ослеплённый множеством огней, он выглядел потерянным, заблудившимся ребёнком. Чонгук хотел позвать его, но не успел: Тэхён скрылся в толпе, как испуганный кролик, прячущийся от лающей собаки. — Тэхён, постой! — не оставлял попыток Чонгук, но люди слишком медлительны, чтобы вовремя расступиться и позволить ему пройти вперёд. Наоборот, их руки — словно толстые живые лианы, обвивающие живот, — тянули Чонгука назад, блокируя дорогу. — Да чтоб вас всех! — забыв о вежливости, Чонгук буквально раскидывал посетителей клуба, мешающих ему идти. А Тэхён всё отдалялся. Кошмары, преследовавшие Чонгука много лет, словно пробирались в реальность. Одиноко блуждая в лесу, он искал там Юнги, которого бросил. Искал место, где они разбились, но никак не находил. Вокруг лишь темнота, смеющаяся и издевающаяся. И когда Чонгуку вдруг казалось, что он наконец-то увидел дым или услышал звуки работающего мотора автомобиля — всё внезапно исчезало, отбрасывая его на старт. Чонгук никогда больше не увидит Юнги даже после смерти. Будет пытаться, но навечно застрянет в густом лесу среди мха и сырости. «Это нереально, это нереально, это нереально!», — повторял про себя Чонгук. Каким-то чудом не позволив сознанию соединить воедино безмолвный лес и клубное сияние, он всмотрелся вперёд и заметил неподвижно стоящего Тэхёна, скованного тенями танцующих тел. Тенями, имитирующими плотные цепи. — Тэ! Оставалось всего пара шагов. Под светом неоновых ламп кожа Тэхёна светилась приглушённо-синим цветом. Как у трупа, извлечённого из ледяной воды. Его зрачки, большие и чёрные, разрастались, поглощая реальность. А выражение лица, с застывшим на нём ужасом, пугало до дрожи в костях. Пустой стеклянный взгляд, безучастно направленный вдаль, но ничего не видящий. — Тэхён, — повторил Чонгук, перекрикнув грохот уже собственного сердцебиения. Ещё шаг. — Тэхён! Посмотри на меня! Слеза катилась по щеке Тэхёна, создавая вид плачущего дракона. Его губы двигались, но Чонгук не мог разобрать слов. — Я тебя не слышу, — дрожь сковала даже голос. Тэхён продолжал шептать до тех пор, пока грустная тонкая улыбка не засияла на его лице. Чонгук замер: — Тэ… Но тот вновь исчез в толпе быстрее, чем Чонгук успел протянуть руку. — Нет! Пожалуйста, вернись! — казалось, агония от боли вот-вот сломает его тело пополам. В ночных кошмарах Чонгук ни разу не догнал мелькающие образы. Сколько бы ни срывал горло и ни умолял, обмануть правила игры-ловушки не получалось. Однако в этот раз он гнался не за прошлым и не за чувством вины. — Не оставляй меня! В этот раз всё происходило на самом деле. — Прошу! Перестань убегать! В этот раз у Чонгука был шанс всё исправить. Он наблюдал, как Тэхён приближался к лестничному пролёту и устремлялся куда-то вверх. Чонгук преследовал его, спотыкаясь о ступеньки и падая. Но он сдерживал вопли боли. Потому что не имел право тратить на них даже каплю сил. Спустя мгновение Чонгука настиг прохладный ветерок. Он вспомнил, куда вела эта лестница. Прямо на крышу. Вдохнув свежего воздуха, Чонгук осознал, как на него давил стойкий запах клуба внутри. Словно наркотик, играющий с сознанием. Дверь же, резким порывом ветра ударившаяся о стену и захлопнувшаяся за спиной Чонгука, — ещё один подарок Вселенной для очистки разума. Холод обволакивал его, раскрывая затуманенные глаза. Головокружительный вид городских огней, будто бы звёзд, упавших с ночного неба и разбросавшихся под ногами, поражал своей притягательностью. Чонгук бы счёл это прекрасным зрелищем, не испугай его дикая картина впереди. Тэхён стоял на краю пропасти. Его спина с вызовом смотрела на Чонгука. — Тэхён… — Уходи. Чонгук убеждал себя, что эти слова не задели его. Но это было ложью. — Посмотри на меня… — Нет! — Прошу тебя, просто обернись… — Да как ты не поймёшь, Чонгук! — плечи Тэхёна напряглись. — Всё это… Бесполезно. Руки Чонгука тряслись, а колени чувствовали слабость. Тело умоляло его лечь и сдаться. — Поговори со мной. — Не могу… Не могу смотреть на тебя. Не заставляй. — Почему? — сердце Чонгука прыгало, словно у самого горла. Тэхён всё же обернулся. Его глаза блестели от непролитых слёз: — Из-за метки. — Метки? — Чонгук старался говорить спокойно. — На моём теле? Тэхён кивнул. Влага наконец себя обнажила: — Я не могу перестать думать о том, как тяжела с ними жизнь, — голос Тэхёна измученный. Задушенный в рыданиях. — Ты постоянно напоминаешь мне о вечной тюрьме. О скованности. О страхе перед каждым действием. Какой в этом смысл, Чонгук? Какой смысл в жизни, где даже за себя нельзя постоять? Люди будут думать, что ты кому-то причинил боль, хотя на самом деле ты просто пытался защититься. Но ради чего? Ради слухов за спиной? Ради вечного чёрного пятна на теле? Которое… Которое не сотрётся, сколько ни чисти. Чонгук хотел приблизиться к нему, но боялся напугать. Не мог рисковать на такой высоте, где единственный путь для побега стоил бы Тэхёну жизни. Сломанная улыбка, не содержащая в себе ни тепла, ни счастья, вновь появилась на заплаканном лице: — Я не мог смотреть на себя в зеркало, Чонгук. Сколько бы ни уговаривал, не мог смириться. Я ненавидел свою кожу, не хотел жить в ней. Ты даже не представляешь, как много раз я подходил к краю… Но всегда трусил. Думал, что в этот раз точно избавлюсь от страданий, но что-то не давало. Какое-то чувство… Надежды? Оно шептало мне: «Ты найдёшь выход». А потом я его действительно нашёл. Тебя. Ты первый, кто направил меня на мысль, что метки ничего не решают. Безусловно, они имеют вес, но последний ход всегда остаётся за нами. Но посмотри на себя, Чонгук. Ты изуродован, потому что какие-то идиоты решили поиграться. Ты почернел, хотя не сделал ничего плохого. Так ответь мне: разве от нас что-то зависит в этой жизни? Разве мы можем что-то изменить? — Можем. Тэхён задержал дыхание. — Мы можем не обращать внимания на эти метки, — ответил Чонгук. — Это бесполезно, — усмехнулся Тэ. — Татуировка прожгла мои рёбра. Она разорвала моё тело. Я сейчас хочу упасть на этот грязный бетон и заснуть, потому что терпеть боль невыносимо. Так позволь спросить, почему ты стоишь на краю крыши? — Я тебя изуродовал, — Тэхён сорвался на истошный крик. — Испортил. Мне очень жаль… Чонгук ненавидел слово «жаль». Ненавидел, что извинение звучало настолько искренне. — Ничего ты не испортил, — возмутился Чонгук. — Я должен стыдиться метки, которая доказывает, что ты спас мою жизнь? — Ты теперь грязный. — Ну и что? У Тэхёна глаза расширились. Он больше не плакал. Только смотрел. В полном изумлении. — Я знаю, как сильно ты старался быть идеальным, — продолжил Чонгук. — Но это нормально: в один момент осознать, что человек несовершенен. Да, я ходил чистым все эти годы, но не потому, что мой соулмейт Ким Тэхён был порядочным, а сейчас вдруг свернул на преступную дорожку. Я ходил чистым, потому что мой соулмейт Ким Тэхён не жил, а существовал. На пустой крыше расстилалось сильное и напряжённое эхо. — Скажешь, я ошибаюсь? Никуда не выходить из дома, не заниматься ничем, кроме учёбы, принимать все удары и не пытаться за себя постоять — зато кожа без чёрных пятен. Равноправно ли это? — Мы не выбираем мир, в котором рождаемся. Если здесь такие условия, то… — Чушь, — отрезал Чонгук. — Что? — Чушь. Так уж сложилось, Тэхён, что ты сам загнал себя в рамки идеальности. Сам придумал условия, при которых они тебя окружили. Чистые люди сидят в норе, в то время как грязные просто иногда выходят прогуляться. И сегодняшний случай — отличное доказательство. Метка — не всегда наказание. Иногда это награда. Медаль, которую тебе вручили за смелость… И решительность. Именно поэтому тату ничего не значат. Поэтому мы не должны обращать на них внимание. Жизнь так устроена: никто не идеален. — И тебе нисколько не жаль, что твои рёбра теперь раскрашены? — тихо спросил Тэхён. — Совершенно, — улыбнулся Чонгук. — К тому же, если на практике идеальным быть нельзя, я думаю… Лицом всё же можно. Тэхён смутился, из-за чего непроизвольный смешок сорвался с его влажных губ: — Комплименты мне делаешь? Позади Тэхёна пылали городские огни. Завораживающие и притягательные. — Да, — согласился Чонгук, делая шаг к Тэ, совершая тем самым невероятно глупую ошибку. Тэхён машинально двинулся назад, из-за чего сорвался с края крыши. Чонгук не успел среагировать и поймать колеблющуюся руку. В немом ужасе он наблюдал, как Тэхён исчезал у него на глазах, оставляя после себя неожиданное пустое место. — Н-нет… Всплеск воды, через мгновение отразившийся в ушах Чонгука, вывел его из ступора. Волна облегчения ударила так сильно, что Чонгук практически зарыдал. Великолепная идея Джина, под стать его экстравагантной и роскошной мудрости, — установить на крыше клуба бассейн — сейчас казалась самой гениальной. Чонгук поклялся, что больше никогда не посмеет оскорбить вкус и стиль хозяина этого заведения. Стянув с тела остатки рубашки, Чонгук положил на порванную ткань телефон, неуклюже снял ботинки и подошёл к месту, где секундами ранее возвышался образ Тэхёна. — Идиот, — пробормотал он с облегчением в глазах. Прыгнув за Тэхёном, Чонгук ощутил себя в проруби. Ледяная вода сковала его мгновенно: повисла на плечи дополнительной тяжестью. Машинально соображая, Чонгук с огромным усилием раскрыл глаза и увидел, что Тэхён барахтался, но никак не мог победить воду. Дно было глубоким. Явно не для двух никудышных пловцов. Чонгук погружался глубже, но Тэхён, казалось, тонул в разы быстрее него. Каким-то чудом Чонгуку удалось схватить Тэ за руку, но из-за недостатка кислорода его лёгкие начали гореть, а боль в рёбрах отключала сознание. У Чонгука больше не было сил. Он осознавал, что поднять на поверхность обоих не сможет, поэтому, охватив руками Тэхёна в последний раз, решил позволить им погрузиться вместе. Но тот на подобный жест в ужасе раскрыл глаза и, почувствовав ногами заветное дно бассейна, оттолкнулся от него изо всех сил. Перед глазами задребезжало приятное сияние. Вдохнув драгоценного кислорода, Чонгук подтолкнул Тэхёна к краю и помог тому выбраться из воды. Затем подтянулся о борт и упал на спину, направив взгляд в тёмное ночное небо. Оно словно пульсировало: приближалось и отдалялось. Чонгук подумал о том, как красиво выглядели детали. Как замечательно просто дышать и восхищаться тем миром, что видишь перед собой. Кашель Тэхёна вернул его в реальность. — Если ещё раз так сделаешь, я… — задыхался Чонгук, — Я… Так испугался, Тэхён. Подумал, что… Все комки нелепых фраз, состоящих из злости, обиды и радости, рассыпались в пыль, когда Тэхён крепко обнял Чонгука. От того насыщенно пахло хлоркой, но это не помешало Чонгуку уткнуться в изгиб мокрой шеи Тэ и почувствовать кожей стекающие мутные капли. Они держали друг друга, медленно покачиваясь, пока их дыхание не выровнялось в привычный ритм. Чонгук неохотно отстранился. Он положил ладони на холодные щёки Тэ, коснувшись большим пальцем головы иссиня-чёрного дракона. И прежде, чем подумать, поцеловал макушку мистического зверя. — Ты восхитителен, — прошептал Чонгук, идя губами по следу дракона. — Что внутри, что снаружи. И я скажу это тебе ещё тысячи раз. — Спасибо, — волнение сочилось сквозь голос Тэхёна. — Нам понадобится много времени, чтобы исцелиться, но мы справимся. И я всегда буду на твоей стороне. — Тогда, могу я кое-что сказать? Чонгук подался вперёд и счастливо улыбнулся: — Ты не должен спрашивать. — В бассейне я понял одну вещь. Она вертелась в голове всё это время, но никак не могла зацепиться. Но теперь я уверен, — смущённо начал Тэхён. — Я слушаю. — Когда я тонул, то осознал: я больше не хочу умирать. Чонгук попытался, но не смог найти подходящих слов, чтобы выразить то удивительное чувство теплоты, расцветавшее в его груди. — Ты плачешь? — спросил Тэхён. — Может быть, — признался Чонгук. — Просто я не знаю, как ещё реагировать. — На радость? — На счастье. Чонгук сделал паузу, а затем добавил: — К тому же, ребро очень горит. — Из-за метки? — Вряд ли, — Чонгук качнул головой. — Меня ведь хорошенько так помяли ногами. Могли сломать что-то. Но метка… Я догадывался, но не представлял, насколько это больно. Думал, что потеряю сознание. — Да уж, — криво усмехнулся Тэхён, — весёлого в них мало. — Кстати, а как выглядит моя первая татуировка? Я не могу её нормально разглядеть, — Чонгук внезапно превратился в маленького взволнованного ребёнка. Тэхён опустил глаза на оголённое тело Чонгука и невольно сглотнул. — Это тигр. — Серьёзно? — Да. — У меня на рёбрах есть тигр? Классно! — Чонгук вытянул шею, чтобы убедиться самому. Тэхён опешил: — Ты действительно радуешься этому? — Конечно! Как можно не радоваться тигру? Тем более, это твоя метка, Тэ. Каждый раз, смотря на неё, я буду вспоминать, как один очень хороший человек спас мою жалкую задницу. — Ты бы и сам мог, — с упрёком произнёс Тэ. — Нужно было сопротивляться. — Я дал обещание, — твёрдо ответил Чонгук. — Ведёшь себя как идиот… Иногда. Свет от лампочек бассейна сиял на лице Тэ, заставляя его надутые в ругани губы выглядеть ещё притягательнее. — И да, Чонгук, я немного… Не закончил, — в глазах Тэхёна вновь забегало стеснение. — Ты сказал, что всегда будешь на моей стороне. А я… Решил, что умирать в мои планы больше не входит. Получается… Что в таком случае тебе придётся быть на моей стороне ещё очень-очень долго. Ты действительно согласен? — Могу я поцеловать тебя? — смело спросил Чонгук. А Тэхён смущённо отвернулся в сторону, прощебетав себе что-то под нос. Чонгук играючи подался ухом вперёд. — Я никогда не целовался! — громко повторил Тэ. Сердце Чонгука разрывалось от любви, когда он снова обхватывал ладонями щёки Тэхёна. — Я покажу. Наклонившись вперёд, Чонгук прижался к мягким губам Тэ. Неуверенность в их близости царила где-то секунду, после чего стало невероятно тепло. От влажности и желания. Чонгук пробовал наслаждаться каждым касанием, но у него не получалось просто целовать. Ведь мысль о взаимности с Тэхёном, походившая на сказку, оживала на глазах. Вместо нежного первого раза у них получилось что-то в роде страстного воссоединения. Губы Тэхёна приняли слегка розовый оттенок и немного опухли. — По-моему, стоит повторить, — улыбаясь, протянул он. Вселенная достаточно поиздевалась над Чонгуком. Но несмотря на её жестокость и холод, она сделала одну добрую вещь: подарила ему Тэхёна. — Я люблю тебя, — слова сами сорвались с губ. Тэхён смотрел вперёд с мгновение, и Чонгук уже готов был начать считать звёзды, отражавшиеся в его глазах. — Я тоже тебя люблю, — решительно, с самой широкой на свете улыбкой, произнёс Тэхён в ответ. Чонгук не выдержал, повалил Тэ на землю и вновь принялся его целовать. — Ким Тэхён, я люблю тебя, — бесконечно повторял он. Казалось, невозможно было устать произносить эти слова. И непонятно, как долго они пролежали вместе, дрожа от холода. Делясь мягкими поцелуями и обмениваясь признаниями. Признаниями, тянущими за собой цепь обещаний. Обещаний, подкреплённых не только словом, но и замыслом небес. Над головами — бесчисленное количество звёзд, вдалеке — шум медленно просыпающегося города, в воздухе — щиплющая минусовая погода, а на одежде — застывающая вода. Завтра Чонгук и Тэхён проснутся с температурой и, скорее всего, долго будут лечиться от приключения на крыше клуба в морозную ночь. А, возможно, неприятности обойдут их стороной, потому что Вселенная сама вершит судьбы. И сегодня она явно в располагающем настроении. «Люди состоят из тех же веществ, что и звёзды! Разве это не здорово? Понимание таких деталей заставляет чувствовать себя более значимым. Только задумайся: ты не неизвестная бесцельная материя, ты на девяносто девять процентов имеешь схожесть с галактикой. Да, маленький и незначительный, особенно когда смотришь на все эти миллионы и миллиарды небесных тел, но точно так же, как горят они, пылает и жизнь в тебе! Мы все связаны друг с другом истинной сущностью. Даже есть высказывание, дословно его не помню, но смысл такой: атомы положили начало и людям, и звёздам задолго до нашего рождения, и когда мы умрём, и спустя тысячи лет после, всё живое и мёртвое вернётся в свой изначальный облик, приблизится к звёздам и исчезнет вместе с ними». — Это действительно чудесно, — пробормотал Чонгук. — Что? — удивлённо спросил Тэхён. Тэхён состоял из того же материала, что и звёзды. Звёзды состояли из того же материала, что и Чонгук. Чонгук состоял из того же материала, что и Тэхён. А значит, они состояли друг из друга. — Извиняюсь, — Чонгук обращался куда-то в небо. — Может быть мы и вернёмся когда-то к вам, но не сегодня. И не в ближайшее время. Потому что я его не отпущу. — Да о чём ты? — не унимался Тэхён. — Ответишь на вопрос? — Вопрос? — полузакрытые глаза Тэ и его уставшая физиономия так очаровательно переливались в полумрачном свечении, что напоминали сладкий сон, которому не суждено сбыться. — Скорее, признание. — Спрашивай. — Ты сказал, что не ненавидел меня, хотя знал, сколько плохого я совершил. Почему? Думаю, я бы не принял такого человека. Тэхён сделал паузу, глубоко задумавшись: — Как я уже говорил: ненависть имела смысл. Но я могу задать встречный вопрос: почему ты не обошёл меня стороной, когда впервые увидел? Ведь так делали все. — В каком-то смысле мне приказали свыше. — Вот и мне так же. Я что-то почувствовал. Вспомнил, как ты начал общаться со мной, не зная, что это твои метки. Не осудил меня за прошлое, хоть и не представлял, какое оно на самом деле. Так почему я должен был? — Вряд ли это одно и то же, — грустно произнёс Чонгук. — Совершенно одно и то же, — Тэхён поправил рукой упавшие на его глаза волосы. — Я не знал того Чонгука. Уверен лишь в том, что он не имеет ничего общего с Чонгуком, лежащим передо мной сейчас. Чонгуком, которого я люблю. — Спасибо, — скомкано ответил Чонгук, прижимаясь к Тэхёну ближе. — Я постараюсь стать для тебя ещё лучше. — Для себя, — парировал Тэ, взяв Чонгука за запястье и поцеловав по очереди каждый палец дрожащей руки. — Мне улучшенная версия ни к чему. Я и с такой безумно счастлив. — Сыграешь для меня на пианино? Чонгук вспомнил пылившийся инструмент в чулане у бабушки, который та не доставала со времён смерти своего мужа. Наверное, она бы смогла нарушить негласное правило и предоставить Тэхёну возможность вновь вдохнуть в пианино жизнь. — Что я слышу? — засмеялся Тэ. — Неужели это планы на будущее? Прямо сейчас вся их история лежала впереди, сияя как звёзды, и Чонгук понимал, что наконец-то с нетерпением ждал следующего дня. — Вроде как. — Сыграю, конечно. — Дедушка тоже был хорош в этом деле. У нас остался его инструмент. Тэхён кивнул в знак согласия. И в этот момент Чонгука поразила очередная гениальная идея. — Дай мне свою руку, — попросил он. Не раздумывая, Тэхён исполнил просьбу, на что Чонгук, достав из сознания такое давнее и почти забытое воспоминание, демонстративно поднёс ладонь Тэ поближе к лицу. — Ах, всё понятно, — протянул Чонгук. Тэхён с любопытством наклонил голову в сторону, осознав, что задумал его соулмейт. — Какое у меня будущее, господин Великий предсказатель? — Видишь эту линию. Она характеризует удачу. — И чем она длиннее, тем больше у меня шансов стать знаменитым художником? — Почти. Чем она длиннее, тем счастливее и дольше будет твоя жизнь. Кстати говоря, к ближайшему окружению это тоже относится. Чонгук не знал, верил ли он в идеальные моменты, но, наблюдая за звонким смехом Тэхёна, мелодично разносящимся по всей крыше, он осознавал, как прекрасен миг исчезающей ночной тьмы, увядающей под теплом первых лучей восходящего солнца. Когда звёзды сменялись чистым белым листом, а те, кому очень не хватало спокойствия и близости, находились рядом, не боясь увидеть на горизонте завтрашний день. И какими бы красками ни играло для них будущее, момент, в котором Чонгук находился сейчас, поистине считался идеальным.

The End.