Твоё сердце только для меня

- ... Что? Его словно оглушили. Вот просто взяли и хорошенько бахнули сковородкой по башке. Даже звон в ушах появился, как настоящий! Что угодно. Он ожидал что угодно. Но не это. Только не это. - Ты... ты в своём уме вообще?- Его возмущению не было предела. Господи, да это же просто бред какой-то! Но всё же, если подумать... Джексон внезапно застыл. Эва, глядя себе под ноги, тоже стояла на одном месте, не в силах даже шелохнуться. И, если девушка уже не думала вообще ни о чём, то Ван... - Ну-ка пойдём.- Он решительно схватил её за руку и повёл в сторону кабинета рисования. Там сейчас никого не было, он это знал, плюс, кабинет был совсем рядом. Зайдя в помещение, Ван прикрыл дверь и, прислонившись к ней же, тяжело выдохнул. - Ты хочешь сказать, что у нас одинаковые метки?- Не дожидаясь ответа, которого, впрочем, не последовало, Джексон моментально отключился от реальности. Ему сейчас плевать было на всё. Потому что... Потому что, чёрт возьми, это... Это же... всё объясняет? Это странное чувство, преследовавшее его уже несколько дней... Если связать всё с произошедшим только что в коридоре... Соулмейты ведь чувствуют друг друга... Неужели... Его вдруг опять словно ошпарили. Он внезапно вспомнил. Вспомнил ту странную тягу к девушке, нездоровый интерес к ней. Джексон распахнул глаза, рассеянно пялясь на дверь. И как только он мог забыть это? Ведь он именно забыл! Забыл, что ему нравилось, как в свете солнца переливаются её волосы, что он неосознанно каждый день её высматривал в коридорах школы, а когда находил, даже какое-то удовлетворение испытывал... Из-за всей этой ситуации, из-за слов её одноклассников он и думать перестал о... - О боже... Парень резко обернулся. Обессиленная, Эва даже не стояла - сидела на полу, прислонившись спиной к парте. Она рвано дышала, отрешённо глядя в окно. Что бы ни произошло сейчас... Ей уже было наплевать. Она сделала всё, что могла. - Эва! - Джексон подскочил к ней, взяв лицо в ладони, заставил смотреть в глаза. - Я не до конца уверен... Но ты говорила о чувствах. Если всё это правда то...- Ван медленно выдохнул, собираясь с мыслями. - Покажи мне свою метку, пожалуйста. Наступила тишина. Джексон с затаённой надеждой ждал, не мог понять, почему девушка молчит. В голову закрались подозрения: а вдруг всё, что говорили о ней - правда? Но Ван терпеливо смотрел на неё, давая ей время прийти в себя. Но Эва, как-то даже болезненно сморщившись, убрала его руки от лица. Опустив голову, тихо, но чётко произнесла: - Не могу. Парень замер. Просто застыл на одном месте и с самым растерянным и ни черта не понимающим видом смотрел на неё. - Не можешь?... Но почему? Однако Эва только замотала головой, закрыв лицо руками. В этот момент на Джексона лавиной обрушилось всё то, что он слышал. Какая там связь, какие светлые чувства... если доказательства её неправильного образа жизни прямо перед ним! А он, идиот, даже поверил, что она - его предназначенная... Поднявшись на ноги, Джексон, хмуро посмотрев на девушку, покачал головой. - И как тебе только не стыдно? Идёт урок, ребята там сейчас мёрзнут, а ты здесь разыгрываешь драму! - Он тяжело выдохнул, успокаиваясь. Развернувшись в сторону двери, пробормотал, - Всё же правы были твои одноклассники... Джексон уже направился к двери, не желая больше ни секунды находиться рядом с Эвой. Но девушка услышала его слова. С неожиданной злостью она вскинула голову и в спину ему громко сказала: - Хороший же из вас учитель, раз вы верите сплетням! Он резко остановился, поражённый замечанием. На развороте переспросил: - Сплетням? Эва, да ведь ты сама только что подтвердила всё это! - Что именно я подтвердила и чем? - Ты!... Боже,- Он нервно провёл рукой по лицу, вернулся к сверлящей его сердитым взглядом девушке. Опустившись рядом с ней на корточки, терпеливо начал, - Послушай меня, я ни в коем случае не буду осуждать твой выбор. Это твоя жизнь, распоряжайся ею как хочешь... Но я тебя прошу: пока ты в школе, не надо ломать комедии, устраивать сцены... Лучше иди в театральный, тем более, мне кажется, что у тебя талант. Он снова поднялся на ноги, и, не смотря больше на Эву, решительно направился к двери. В этот момент в груди словно что-то защемило, и он опять почувствовал эту ноющую боль... но парень тут же себя одёрнул: это всего лишь самообман, вызванный хорошей актёрской игрой. Не более. Не более... Но почему тогда он до сих пор стоит в пустом классе, держась за ручку двери... и внутренне весь разрывается, слыша тихие всхлипывания за спиной? Неужели девушка до такой степени заигралась, что сама во всё это поверила? Говорят же, что у таких неправильных людей зачастую ещё и не все дома... Мало ли, что может произойти... Очередной всхлип, и Джексон с силой стискивает дверную ручку, прислоняясь лбом к самой двери. Ну и кого он снова пытается обмануть? Ван привык всё и всегда делать так, как велит ему сердце. И он ещё ни разу не ошибался... Тогда почему он до сих пор держится за эту проклятую ручку, когда за спиной плачет девушка? И, между прочим, довёл её до слёз именно он. Парень медленно разжал пальцы. Досчитав до десяти в который раз уже обернулся, не в силах больше слушать всё это. Но вид девушки заставил его снова замереть. Потому что никакая актёрская игра не помогла бы изобразить такое... Эва всё так же сидела, прислонясь к парте. Но на этот раз она обе руки прижала к груди, там, где сердце, и, прижав к себе ещё и колени, то и дело судорожно вздрагивала, как будто внутри что-то разрывалось и причиняло боль; из глаз непрерывным потоком текли слёзы. У Джексона от этой картины сердце сжалось. Он совершенно точно перегнул палку. Снова опустившись рядом с ней на колени, парень осторожно погладил её по голове. Видя, что это нифига не помогает, он раскаялся ещё больше. - Эва, не плачь, пожалуйста... Извини меня, я погорячился. - Вы так легко поверили всем,- Тихо прошептала Эва, поднимая на него заплаканные глаза,- так почему же вы не хотите поверить мне? - Если ей раньше казалось, что она испытала на себе всю боль, какую только можно, то теперь поняла, что ошибалась. Ей было просто до ужаса обидно. Чем она хуже остальных? Чем заслужила всё это? Джексон вдруг понял, что она чертовски права. Но признавать это было ой как стыдно: он, взрослый человек, на слово поверил кучке детей, словно мальчишка... А к единственному человеку, которому он САМ бы хотел верить, повернулся спиной... Ван снова посмотрел на неё, но уже по-другому. Воскресив в памяти то чувство, с которым он ждал её появление в школе, опять прокрутив в голове её признание... В этот момент ему так сильно захотелось, чтобы слова Эвы были правдой, что он даже испугался собственной реакции. Ведь всё же у него не было никаких оснований не верить её одноклассникам, точно так же, как и не было причин верить ей. Хотя, нет... одна причина была. И это - то странное чувство, которое парень никогда не игнорировал. Джексон тяжело вздохнул, очевидно, принимая какое-то очень важное для себя решение. И это действительно было так: довериться кому-то, пусть даже и душа словно тянулась, отчаянно рвалась, всё же было...страшно. Затем он вдруг заметил, что Эва вот-вот расплачется снова. - Эй, ну ты чего? Но девушка никак не реагировала, лишь судорожно вздрагивая. Парень тогда церемониться не стал: раз уж он когда-то дал себе слово поступать согласно зову сердца, то нарушать данное обещание он не будет. Рывком поставив Эву на ноги, прижал к себе. И сейчас это казалось единственно правильным, таким понятным и нужным, что больше ничего не требовалось. Они стояли посреди пустого класса, прижавшись друг к другу, словно никого больше в этом мире не было. Жизнь - штука непредсказуемая. За один день может случиться много чего, и именно сегодня Эва убедилась, что это так. Таких поворотов у неё ещё никогда не было. Так много раз она ещё никогда не плакала. И... так непонятно, неясно, но в то же время тепло ей не было ещё никогда... Но это чувство незавершённости, недосказанности всё ещё витало в воздухе, мешало вдохнуть полной грудью. Оба это чувствовали. - Эва..- тихий шёпот, как нечто неизбежное. - Учитель? Джексон, помолчав, собрался с мыслями. Вопрос вертелся на языке, и как бы сильно он не хотел верить девушке, а задать его было необходимо - он чувствовал. И на этот раз Ван был почти уверен - Эва ответит. А потому чуть слышно спросил: - У тебя ведь точно есть метка? - Да...- Так же тихо ответила Эва, вдыхая аромат сильного тела. Ей почему-то казалось, что больше такой возможности не представится... Что он больше и не посмотрит в её сторону. Поэтому сейчас хотелось как можно ближе прижаться, вообще замолчать и просто медленно таять в сильных объятиях... Но это подождёт. Потому что девушка с содроганием поняла: недосказанность нужно устранить именно сейчас. - Тогда почему...? Сердце пропустило удар. Этого вопроса девушка всегда боялась. Как объяснить, чтобы всё стало понятно? Как сделать, чтобы он снова не считал её... Сказать прямо? Как есть? Но это... страшно. Ещё никому и никогда девушка не открывала правду. В то же время, что ещё она может сказать? Как по-другому объяснить? Дело в том, что никак. К тому же Эва не хотела врать ему... Врать своему предназначенному. Ей и так хватило той боли, ещё больше она бы не выдержала. Джексон ждал, ощущая сильную дрожь в теле девушки, но не решаясь ничего говорить. Интуитивно он понимал: ей нужно время. А у Эвы сердце словно замерло. Или же наоборот - забилось сильней... девушка не понимала. Прикрыв глаза, она внутренне попыталась взять себя в руки, обуздать этот детский страх, просто титанические силы прикладывая, чтобы не вырваться из сильных рук и не убежать. Наконец, тихо выдохнув, она решилась: - Она у меня...там... И, отчаянно краснея, ещё больше дрожа, добавила после недолгого молчания: - Внизу... Повисшую между ними тишину, казалось, можно есть ложками. Парень в непонятках стоял, прокручивая слова Эвы в голове. Прошла одна долгая минута. А потом до Джексона дошло. Красными стали даже кончики ушей, сердце в груди заплясало ча-ча-ча, а какие-либо адекватные слова вылетели из головы. Эва, притихнув, стояла и вслушивалась в тяжёлое дыхание парня, в бешеное сердцебиение. Но у самой этот жизненно важный орган стучал не тише. Но потом Джексон вдруг как-то даже расслабился, однако до ужаса дрожащими руками притянул её ещё ближе, погладил по голове. - Боже мой... Прости!- Дрожал даже голос. Правда оказалась...просто невозможной! А он, идиот, думал, что слова её одноклассников правдивы... А на самом деле... - Пожалуйста, Эва, прости меня, я...не думал, что... Чёрт возьми.- Он не знал, что сказать. Да и что тут скажешь? Кто мог подумать, что матушка-природа решит так неудачно пошутить? Ван вообще даже представить себе не мог, что такое возможно! Метка должна быть на таком месте, чтобы её в случае чего можно было спокойно показать. Это всем известно было, да и у всех метки были правильные. А тут... А тут вообще не пойми что! В голову закрался вопрос: а правильно ли он понял её слова? Внизу - это значит то, о чём он подумал, или же всё же нечто менее...смущающее? Однако... это же... Это же, чёрт возьми, и есть причина всего! Ван вдруг ощутил, что ему только что открылась самая большая тайна человечества: теперь абсолютно всё стало понятно. Причина молчания девушки, которая послужила агрессии одноклассников и, как следствие - этому страшному мнению, которое у всех об Эве сложилось... всего-лишь маленькая метка! Джексон понял, что уже слишком долго молчит. Посмотрев на девушку, заметил до ужаса красные уши, ощутил жуткую дрожь во всём теле. Ему вдруг стало так жаль её. Издевательства одноклассников теперь оказались просто несправедливыми, жестокими. Сколько же всего ей пришлось вытерпеть из-за какой-то метки? Жгучая обида за девушку захлестнула парня, но он решил разобраться с ребятами позже. Правда, пока не известно, как. - Тише, пожалуйста, не плачь. - Он снова погладил её по голове, уже намного нежнее, трепетнее. Однако внутри всё рвалось просто сильнее прижать к себе, показать, что всё будет хорошо, бояться нечего. Но он держался.- Прости меня...я не знал. - Да никто не знает!- Внезапно сорвалась Эва. До сих пор ей удавалось держать всё в себе, стойко выносить все невзгоды... Но теперь... Теперь можно перестать быть сильной.- И из-за этого ко мне все так относятся! А разве я виновата в этом?! Разве я сама выбирала себе метку?! Выбирала, где именно она будет? Почему? Просто почему всё так!...- Слёзы безудержным потоком хлынули из глаз. Вся боль, накопившаяся за эти долгие годы, разом вырвалась наружу, просто стёрла маленькую девушку с лица Земли, не оставила ничего... Джексон в панике подхватил её на руки, попятившись, опустился на пол, оперевшись о стену. И, словно ребёнка, начал потихоньку успокаивать Эву, качаясь из стороны в сторону. Боль захлестнула и его, но теперь он знал, почему именно. Это значит, что его маленькая девочка сейчас здесь - совсем рядом. И он чуть было не совершил непоправимое... Тишину класса нарушали только судорожные всхлипывания. Эва не до конца понимала, что сейчас происходит вообще... но та убивающая боль постепенно совсем ушла. Она больше не сдавливала, не разрушала изнутри. Наоборот: девушке сейчас было до такой степени хорошо, тепло и уютно, что она плакала больше именно из-за этого. Слишком... слишком сладко, а она уже привыкла, что в её жизни такого не бывает. Но эти сильные руки, бережно обнимающие, изредка доносящийся до ушей ласковый шёпот - всё это убеждало в обратном. И девушка просто не могла теперь успокоиться: слёзы лились всё сильнее, а внутри кололо уже от другого. Так всегда бывает, когда в череде несчастья вдруг происходит что-то до такой степени хорошее, что даже поверить в это сложно. И тогда... тогда даже самый сильный будет рыдать. - Тише, пожалуйста... - Джексон уже сам выть готов был. Осознание, что он сам довёл свою малышку до такого состояния, просто разносило его напрочь. Так паршиво он себя ещё никогда не чувствовал. Но, как бы себя парень не винил, а сейчас главное было далеко не это.- Ну, не плачь, Эва... То ли слова Джексона всё же подействовали, то ли слёзы закончились, но девушка вдруг успокоилась. Она всё ещё судорожно вздрагивала, однако волновало её теперь другое. Эва сейчас сидела на коленях Джексона, чисто машинально сжимала в руках ткань футболки, прижималась к широкой груди... Девушка вдруг почувствовала, что у неё всё лицо и даже уши пылают от смущения. Но... она не хотела ничего менять. Хотя было кое-что, что не давало ей покоя. Неужели Джексон так просто ей поверил? Принял всё, даже не потребовав доказательств... Разве такое бывает? - Вы мне... верите? - У меня не получается тебе не верить. И я больше не хочу не верить. - Он уткнулся лицом ей в волосы, судорожно вдыхая лёгкий цветочный аромат. Аромат своей второй половинки - в этом у него сомнений не осталось. Они вместе... Но в голове у парня сейчас вертелось: ему предстоит очень хорошо потрудиться, чтобы заслужить прощение. Ведь то, что он совершил - ужасно... - Я... не знаю, сможешь ли ты простить меня...- Он внезапно сильнее обнял её, изо всех сил сдерживая уже собственные слёзы. Чудом только сдержавшись, попытался ещё что-то сказать, но не смог. - Вы даже... не потребуете...- Эва зажмурилась, краснея, - доказательств? Парень, вздрогнув, с нежной грустью посмотрел на рыжеватую макушку. - Да какие там доказательства... Мягко отстранившись, он прямо заглянул ей в глаза. Губы дрогнули в грустной улыбке, хотя он снова почувствовал подступившие слёзы. - Прости меня. Эва, казалось, вовсе не дышала до этого момента. Сейчас же, с облегчением выдохнув, ответила ему точно такой же печальной улыбкой. - Уже давно простила.