Твоё сердце только для меня

Это стало уже привычкой. Идти, как на эшафот, на очередной урок физкультуры, старательно глядя только в землю; садиться исключительно на самую дальнюю скамейку, на ту, что обычно под самым пеклом; отворачиваться от площадки, сидеть лицом к школе, словно всё происходящее её не касается... И делать вид, что спиной она время от времени не чувствует прожигающий взгляд, который намного хуже ультрафиолетовых лучей. Так ладно бы ещё просто обычный взгляд. Сколько подобного она стойко вынесла за все годы учёбы! Угрожающие гляделки вообще пустяки... однако не в этом конкретном случае. Эва поёжилась, сильнеё кутаясь в тоненькую кофту: прогноз погоды любезно пообещал ещё с утра тёплый южный ветер, безоблачное небо и прочую ясность, которой, к сожалению, сейчас не наблюдалось. Затянутое серебряными облаками небо и порывистый холодный ветер недвусмысленно намекали на скорое ухудшение погоды. Эва искренне надеялась, что хотя бы не будет снега... Потому что ей и так хватало той ледяной глыбы, которая у неё сейчас внутренности разрывает, сдавливает, мешает кислороду проникнуть как следует в лёгкие. Не смертельно вроде, жить можно... В какой-то книге Эва на днях прочитала нечто очень... занимательное. Хотя в данной ситуации подошло бы другое слово... Строки. Всего-лишь несколько строк - мысли одного философа насчёт отверженных. Среди прочего он упоминал и разрывающую боль, которая, по его мнению, служила наказанием соулмейтам за их проступок. Страдает в первую очередь именно отверженный, а уже через него боль достигает и другого. Это - естественная кара, возмездие... Плата за ложь, предательство, измену... Но несправедливая плата. Почему-то природа не предусматривает... ошибки. Чем Эва заслужила это? Можно, естественно, списать всё на молчание, на то, что она не рассказала правду... однако это бред. Как бы то ни было, а погода всё же была прескверная. Сейчас девушка, одиноко сидящая на скамейке, немного завидовала остальным, нарезающим круг за кругом вокруг школьной площадки. Это лёгкое недовольство позволило ей временно переключиться с постоянного внутреннего самоанализа и прочего не очень приятного. Даже косые взгляды, которые она ощущала, и близость к учителю вроде отошли на второй план... хотя насчёт второго неизвестно. *** У него в жизни было достаточно неприятных моментов. Бывали и потрясения, причём, очень крупные. Бывало и так, что он несколько дней не мог прийти в себя, не мог собрать себя заново. Но каждый раз, когда эти заскоки и депрессии случались, он знал, как их пережить и продолжить жить. Теперь же он не знал ничего. Не понимал: разве дела обычной ученицы вообще его касаются? Нет, никак не касаются, он и переживать не должен. Вообще, Ван был в откровенном ужасе от того, как всё это на него повлияло. Конечно, новость ошеломляющая: не то, чтобы такие люди были прямо уж редкостью, но Джексон просто ни разу с ними не сталкивался. В обществе куча предубеждений о таких личностях носятся, все они так или иначе на сознание действуют. Тем более, если дело касается учителей. Вроде бы учат быть вежливыми и толерантными... Но всё равно во всех словах скрытый подтекст: это неприемлемо и отвратительно. Да и как иначе, если человек по своей воле отказывается от соулмейта ради... ради такого образа жизни. Ван устало потёр переносицу, не в силах даже про себя выговорить это слово. Казалось бы, что тут такого? Но почему-то он всё ещё противился. Пытался взглянуть на Эву так, как прежде. Он же даже однажды подошёл к ней, переживал за неё. А сейчас... А сейчас Джексон Ван на две равные части готов был разорваться. Одна часть с чистейшим отвращением, с неприязнью думала о девушке, не желала даже смотреть в её сторону, не то, что разговаривать. Но другая часть сейчас отчаянно хотела накинуть на дрожащие плечи куртку, погладить по голове, сказать что-то хорошее, ободряющее. И из-за этой внутренней борьбы, которая продолжается уже довольно долгое время, Джексон жить нормально не может. Всё же, как бы то ни было, но нужно признаться самому себе: он однажды накрутил себе невесть что, и теперь страдает из-за своих ложных убеждений. Но что-то же нужно с этим делать... Скоро у этого класса выпуск, и ему бы не хотелось омрачать свои воспоминания подобным. Джексон и так в какой-то степени чувствовал вину. За тот чёртов случай с его чёртовой кепкой. Сколько раз уже Ван ругал себя за это, повторял себе, что это непедагогично, и он поступил не как учитель. Ему бы подойти к девушке и извиниться... но почему-то он не мог. И даже сам не знал, почему. Было ли это всё та же неприязнь? Вполне возможно... - Учитель, сколько ещё кругов бежать? Джексон дёрнулся, словно очнулся. Непонимающе посмотрел на запыхавшихся учеников. И только спустя время понял, что он уже довольно долго стоит тут и занимается самоанализом, в то время как ребята нарезают круг за кругом. - ...Можете отдохнуть пять минут. Потом приступим к упражнениям. - Рассеянно сказал он, отворачиваясь от довольно развалившихся на траве учеников. Но одна из девушек, с длинной светлой косой, мельком глянув в сторону скамейки, тут же помчалась туда, на ходу снимая куртку от костюма. Её провожало несколько пар удивлённых глаз. - Эва, тебе не холодно? Девушка удивлённо обернулась, вытащив из уха наушник. Замотала головой, увидев куртку, которую Алисия настойчиво ей протягивала. - Надень лучше сама, а то ты можешь заболеть.- Отвернувшись, Эва, не привыкшая к чужой заботе, снова погрузилась в царство музыки. Блондинка постояла немного рядом, с досадой глядя на покрасневшие кончики пальцев Эвы. Да и в целом девушка от холода дрожала, однако ни за что бы не приняла помощь. Это Алисия уже поняла. Но и не только за тем, чтобы предложить куртку, девушка пришла сюда. Немного помявшись, она на выдохе призналась, зная, что Эва всё слышит: - Я сказала ему. Эва медленно вытащила наушник. Снова обернувшись, неверяще уставилась на одноклассницу. - Правда? Алисия кивнула. Взглядом спросив разрешение, присела рядом с Эвой. - По дороге со школы я встретила его... - Тихо начала девушка,- Знаешь, Эва, я очень хотела развернуться и убежать как можно дальше. Потому что, сама понимаешь... это больно. - Эва понимающе кивнула. Очень больно быть рядом с человеком, который отверг тебя... особенно если это твой соулмейт.- Но потом я подумала, что просто не вынесу ещё одного дня. Ну и... - Так значит теперь всё хорошо? Я рада за тебя, ты молодец! Алисия неловко улыбнулась, коротко кивнув. Но потом, снова скиснув, взглянула на собеседницу. Эва смотрела куда-то в сторону школы, как-то непринуждённо улыбаясь. На первый взгляд могло показаться, что она сейчас была счастлива, но... нет. И это видно по глазам. Алисия не стала уточнять, ей ясно было: девушка всё ещё испытывала эту боль. Но блондинка совершенно не знала, как помочь. Ведь Эва вроде даже... не хотела ничего менять. Или хотела... Алисия совсем запуталась. - Перерыв закончен, бегом на площадку! - Джексон возник словно из ниоткуда. Он не дошёл до скамейки, а остановился чуть поодаль, будто его что-то держало. Поймав испуганный взгляд Алисии, парень кивнул в сторону остальных ребят, уже построившихся. - Иду-иду! - Блондинка поднялась со скамейки, уже хотела идти вслед за учителем... но тут нечаянно бросила взгляд на Эву. И замерла. Потому что девушка вся словно сжалась изнутри, дрожала уже больше не от холода, а от чего-то другого. И Алисия мгновенно поняла, от чего именно. - Неужели... Эва дёрнулась, испуганно уставилась на Алисию. И с диким отчаянием завертела головой, просто умоляя девушку молчать. И теперь у блондинки уже точно не осталось сомнений. Хотя поверить в это было сложно. Из всех парней, о которых Алисия думала как о потенциальных соулмейтах Эвы, учитель был... самым невозможным! Но реакция девушки говорила сама за себя. Алисия серьёзно посмотрела в умоляющие глаза Эвы... а потом решительно направилась к учителю. - Нет, стой! Не надо, пожалуйста! - Но Алисия не слушала. *** - Постройтесь, ребята,- Устало повторил Джексон, глядя на не менее уставших учеников. Пятиминутный перерыв не помог, к сожалению: ребята сейчас напоминали желеобразных простейших - сборище амёб с трясущимися ложноножками. А ещё было прохладно. Ван бы с радостью отвёл всех в спортивный зал, или же вовсе отпустил. Но первое он не мог сделать из-за уроков в зале у начальной школы, а второе из-за обязательного расписания. Хотя ему и было очень жаль всех... - Извините... Джексон обернулся, вопросительно изогнув бровь, посмотрел на Алисию. Девушка, нахмурившись, прямо смотрела на него, словно пыталась разглядеть что-то, или же чего-то ждала. - Что такое?- Вану даже стало немного не по себе от внимательного взгляда девушки. Ему начинало казаться, что сейчас его будут за что-то отчитывать. Остальные, притихнув и даже забыв о холоде, наблюдали за происходящим. А Алисия, всю короткую дорогу ломавшая голову над тем, с какого бы бока заехать, чтобы не только понятно для учителя намекнуть, но и непонятно для остальных, передумала в последний момент. - Может быть вы отпустите Эву? Здесь очень холодно, а она всё равно не занимается. Какой смысл ей сидеть там? Джексон удивлённо захлопал глазами. А потом, всё же мельком глянув на скамейку, с трудом сдержался от желания выругаться. Потому что злился, и прежде всего на себя. Какие бы ситуации не возникали, а он, чёрт возьми, преподаватель! Почему, только увидев эти дрожащие плечи, он не отпустил девушку в тепло? Ну если она теперь по его милости заболеет, Ван вообще с ума сойдёт... - Сейчас вернусь.- Парень рысцой побежал к скамейке, оставив недоумевающих ребят одних. Опомнившись, староста гневно прошипела: - Какого чёрта ты беспокоишься о ней, Алисия? - Пусть посидит, помёрзнет, ей полезно. Может быть, перестанет налево ходить.- Подхватила другая девушка. Послышались смешки. Алисия молчала, глядя вслед учителю. Ей на секунду показалось, что при упоминании Эвы его даже передёрнуло, как от отвращения. Блондинка была в актовом зале в тот момент, когда учителю рассказали о девушке... Но она никак не ожидала, что у Джексона будет именно такая реакция. Откровеннейшая неприязнь... Алисии оставалось только гадать, какую именно боль Эва терпит уже несколько дней. И терпит... из-за одноклассников. В голове словно что-то щёлкнуло. Резко обернувшись, напугав этим остальных, она бесцветным голосом произнесла: - Вы даже не представляете, что мы наделали... *** Эва слышала приближающиеся шаги. Попыталась унять дрожь, но тщетно. Она наоборот ещё сильнее началась, благо девушка уже привыкла к этому. Иначе бы чем-нибудь непременно выдала, как ей больно сейчас. Парень остановился у неё за спиной. Отбросив все свои чувства, обошёл скамейку и кивком указал на школу. - Пошли, посидишь в лаборантской, а то замёрзнешь совсем. Эва на это смогла только коротко кивнуть и, медленно поднявшись со скамейки, обречённо поплелась вслед за учителем. У неё ноги почти не сгибались, в глазах даже немного потемнело, а он... А он, не сбавляя шага и не оборачиваясь, упрямо шёл в сторону школы. Эве пришлось немного ускориться, чтобы совсем не отстать. Поднявшись по лестнице, Джексон всё же остановился, открыл девушке дверь. Но всё с таким видом, что Эва бы предпочла остаться на скамейке. Они остановились в пустом коридоре. Порывшись в карманах, парень протянул Эве длинный ключ. - Дойдёшь дальше сама, после звонка иди на следующий урок.- Кого Джексон Ван пытался обмануть? Говоря эти слова, словно робот какой-то, он лихорадочно ломал голову: как всё наладить? Этот чёртов груз вины давил на плечи, и Джексону это не нравилось. Сейчас ему представилась просто идеальная возможность извиниться, поговорить уже нормально... Но язык не поворачивался. Кивнув, Эва потянулась за ключом. А у Вана уже шарики за ролики до такой степени покатились, что он, вложив в маленькую ладонь ключ, специально дотронулся до её пальцев. И... замер. От неожиданности. - Ты настолько сильно замёрзла? Боже... Эва, как так можно? Почему ты сама мне не сказала, что тебе холодно? А если ты сейчас заболеешь? У тебя же экзамены на носу! - Это был просто неконтролируемый поток слов. Мысленно Ван себя уже отругал за это, но остановиться не мог. Потому что было стыдно. Это ведь целиком и полностью его вина... - А вы не видите... - Что? - Парень даже замолчал. И только тут заметил, что Эва уже вовсю плачет и еле сдерживается, чтобы не зареветь в голос. - Что случилось? Почему ты плачешь?- Теперь уже Джексону плевать было на все свои предубеждения. Порывисто схватив её за плечи, парень хотел уже снова засыпать девушку вопросами, но она вдруг дёрнулась, вырвавшись из рук. Словно только что обожглась. Отвернувшись, Эва судорожно выдохнула, отчаянно пытаясь успокоиться. Но собственное тело не слушалось, решив, что именно сейчас самое подходящее время для истерики. Девушка замотала головой, вытирая слёзы рукавом. - В..всё нормально! Не беспокойтесь... я.. я в порядке. - Да ни черта ты не в порядке!- Джексон рывком развернул её к себе, крепко держа за плечи. И с ужасом каким-то смотрел, как Эва отчаянно пытается вырваться, будто ей от его прикосновений больно. - Пустите, пожалуйста! - Что с тобой происходит, Эва?- Ван уже сам дикую боль начал испытывать, сам не понимая, с какого перепуга. Ему было очень страшно за неё, ведь с такими темпами недалеко и до нервного срыва... а то и ещё чего похуже... Поэтому парень не собирался отпускать её, пока не выяснит, что с ней случилось. - Скажи мне, пожалуйста, я помогу... Чёрт возьми, да успокойся же ты наконец! Неожиданно это подействовало. Эва как-то резко замерла, рассеянно хлопая глазами. Несмотря на боль из-за близости к соулмейту, девушка думала о другом. Он... поможет? Это было даже... смешно как-то. Но смешно по-плохому, потому что ничего весёлого в этом не было и быть не могло. - Поможете... - Эхом откликнулась она, глядя куда-то сквозь него. Парень поспешно кивнул. - Да, только сначала скажи мне, что с тобой случилось, и я обещаю, что... - Да разве вы ничего не чувствуете?!- Неожиданно взорвалась Эва. С неё хватит. Это не может так больше продолжаться, терпеть эту боль она не сможет... Конечно, как ей обо всём сказать? Разве она может просто взять и показать метку? Да ни черта она не может! Но и молчать тоже больше нет смысла. Скоро выпуск, уже совсем скоро она распрощается со школой и учителем навсегда... Так уж пусть лучше не останется между ними недосказанности. Эва решила: плевать, если он не поверит, плевать, если окончательно оттолкнёт... Девушка вдруг вспомнила Алисию. Ей хватило сил признаться... И пусть ситуации разные... Эва тоже попытается. - Что? - Джексон удивлённо смотрел на неё, пытаясь сообразить, о чём вообще речь. Что именно он должен чувствовать? Сейчас ничего, кроме острого желания разобраться во всём он не ощущает. Да даже неприязнь к девушке, стоило только Вану увидеть её слёзы, словно бы испарилась, как нечто чуждое. А теперь... теперь он вообще запутался. - О чём ты говоришь вообще, Эва? - Почему ты не видишь, что происходит?- Девушка уже окончательно сорвалась, но не на крик... Отчаянным, полным слёз голосом, напрочь забыв о правилах приличия, она чуть ли не шептала.- Разве ты ничего не чувствуешь? Не чувствуешь эту разрывающую боль? Она у меня из-за тебя появилась... - Девушка запнулась, судорожно выдохнув. Сжав кулаки, прямо посмотрела в растерянные глаза учителя. И, понимая, что сейчас она вот-вот снова сдастся, просто позорно убежит, на одном дыхании выпалила, - Потому что мы с тобой соулмейты, Джексон Ван!