Часть 1
23 апреля 2018 г., 10:06
Арсений с самого детства был милейшим ребёнком. Скромный, послушный, весёлый и такой… необычный. Разве что говорить он начал поздно, но зато как!.. Первые слова его были не «мама» и не «папа», и даже не «абака», которая «вавит» на прохожих, а простое и чёткое: «Полёт бабочкается!», сказанное, когда он впервые увидел, как нежно-голубая бабочка оторвалась от земли, двигая своими крылышками-лепестками.
Как бы не старались родители Арсения, но он решительно не мог понять, как человек может любить, если это любовь принимает форму человека, как может птица петь, если это пение птичится. Это, казалось, было выше сил мальчика. Однако, так и не переучившись выражать свои мысли таким способом, мальчик смог окончить школу с золотой медалью, старательно зазубривая всё, что давалось в учебниках и на уроках.
***
Поступление на журфак стало для Антона максимально радостным событием, ведь он мечтал об этом последние лет пять, так что, стоя перед дверьми обшарпанного здания общежития, он светился, как начищенный пятак. Конечно, новость о том, что его подселят в комнату к третьекурснику слегка напрягла его, но он постарался не придавать этому значения. Его соседа по комнате пока не наблюдалось, поэтому Антон, пританцовывая под песни, доносящиеся из динамика телефона, как феечка носился по комнате, разбирая чемодан. Со стороны это милое, слегка несуразное нечто было похоже на сосиску, заходящуюся в припадке, когда танцевало, но парню было на это решительно всё равно. Дверь в комнату открылась и на пороге показался его сосед, которого Антон заметил только после его усмешки и слегка заинтересованному: «Танец весьма странно принимает форму тебя…». Антон замер и посмотрел на парня, застывшего в проёме. Длинные чёрные волосы собраны в хвост и заплетены ниже в тугую косичку, до невозможности голубые глаза, кажется, ослепляли своим ярким светом, а губы правильной формы были изогнуты в доброй усмешке. Внешний вид парня притягивал, но непонятная Антону фраза, произнесённая его соседом заставила его слегка нахмурить брови. — Чего? — переспросил Антон, но тут же спохватился и протянул ему свою руку. — Антон. — Имя моё принимает форму Арсений, — ответил сосед Шастуна и, улыбнувшись, пожал протянутую руку. — Ты, блять, прикалываешься или что? — Содержание, принимающее форму твоего лексикона, имеет свойство приводить меня к разочарованию… Жалость приводит форму моего состояния к отчаянию, ведь симпатия приняла форму меня по отношению к тебе… «Ёбнутый какой-то» — подумал Антон, продолжая разбирать свои вещи.***
Антон третий час пытался заснуть и всё безрезультатно, потому что на соседней кровати, вооружившись фонариком, Арсений вполголоса заучивал свой чёртов доклад по философии. В сотый раз повторяя все сколько-то-там страниц слово в слово. — Эй, Арсений, не мог бы ты перестать? У меня завтра четыре пары и, если я не высплюсь, убийство своих одногруппников и преподов я спишу на тебя, — оповестил его Антон, поворачиваясь к нему лицом и глядя в глаза своего соседа. — Извинения принимают мою фор… — Я в курсе, поверь, но… Блять, ладно, — фыркнул Антон, поднимаясь с койки. — Пойду чайку хоть попью — Пение может принять форму меня в колыбельной, — виновато пробормотал Арсений, чуть потупив взгляд. — Колыбельная? Серьёзно? — Антон вернулся обратно на кровать. — Ну давай. Как ты это говоришь? Пусть попытка примет форму тебя. И Арсений запел. Это было что-то не подчиняющееся объяснению, словно бы Шастун смог заглянуть в душу парня, узнать его тайну. Словно бы посягнул на личное. Пел Арсений чисто и голос его приятной негой окутывал Шастуна. В колыбельной Арсения не было ни капли его пристрастий к выражению своих мыслей. Никаких птичущих щебетаний, никаких форм, принимаемых предметом. Была тоска. Был дом. Была душа. И именно это стало причиной того, что Антон почувствовал некую неловкость, когда Попов пел. — Пение принимало форму матери в этой колыбельной, — смущённо ответил необычный сосед, закончив петь. — Спасибо, — шепнул Антон и провалился в сон, но сознание его успело уцепиться за фразу, сказанную Арсением. — Любовь принимает форму меня по отношению к тебе, во время как созерцание глазится, — шепнул Арсений, будучи уверенным, что мальчишка не слышит его. И это означало лишь одно. Арсений полюбил его.***
— Болезнь принимает форму меня… «Я заболел». — Хорошо, я передам твоим преподам и зайду в аптеку, ладно? — Пусть лицезрение примет форму тебя, красота кошкается, да? «Смотри, красивая кошка, правда?» — Да, Арсюх, красивая… Всего за пару месяцев Антон научился понимать Арсения целиком и не обращать внимания на его манеру речи. Нет, ну если хочет красота кошкаться или принимать форму цветка, кто же мешать-то ей будет? Пусть принимает. Арсений частенько посвящал время заучиванию материала, требуемого от него преподавателями, а Антон, сам того не замечая, всё чаще начал помогать ему с этим. И всё у них было хорошо, ведь Антон начал подлавливать себя на том, что ему даже и слов не нужно, чтобы понимать Арса, как и на том, что без колыбельной Арсения он больше не заснёт. — Любовь принимает форму меня по отношению к тебе… — однажды шепнул Арсений, когда Антон помогал ему учить очередной конспект. Антон лишь улыбнулся и прильнул к Арсению, запечатлевая поцелуй на губах красивой формы. — Кажется, любовь принимает форму нас двоих. И давай, наконец, сострижём твою косичку? — улыбнувшись ответил первокурсник и вновь поцеловал своего соседа. И не было никого счастливее в тот момент. Ведь всё счастье приняло форму этих двоих.
