Чужая жизнь - мои правила

Даанель все-таки оседлал шакурана. Хоть и ругал жопорукого мастера, что делал седло. Шакуран, которого мы назвали Наршат (котенок), оказался совсем молодым и смирным. Из-за чего Даанель решил, что ящера признали негодным и просто отпустили. Поскольку шакуран не только транспорт, но и напарник в бою. А Наршат наотрез отказывался нападать по приказу. И теперь мы верхом стояли на условной границе и ждали сопровождающих. — Степь очень похожа на море, — философски начал я, глядя на бескрайний простор. — Особенно, если смотришь на неё издалека. Густая высокая трава колышется на ветру, как волны прибоя. Редкие околки** леса, словно корабли… — Ага, — встрял Гахур, — вон и акулы плывут! Я взглянул туда, куда указывал орк. По степи, прямо на нас, галопом летел десяток всадников. Издали они сильно походили на татаро-монгол, со скидкой на зеленую кожу и двухметровый рост. Одежда — сплошь кожа и меха. Много металлических украшений и короткие тугие луки из рога тукума — степной животины, похожей на крупную лань. Поперек седла, параллельно земле закреплены два кривых ятагана. Их мощные кони двигались на удивление быстро, учитывая какую ношу им приходилось нести. Я невольно вспомнил рассказы близнецов об орочьих набегах. Налетали на поселение толпой, создавали «карусель», суету, неразбериху. Под шумок хватали все что надо и, также быстро исчезали в степи. При набегах особо не зверствовали, грабили — да, но убивали только тех, кто оказывал сопротивление. К сожалению, сопротивлялись почти все. А кому понравится, когда твое имущество, женщину или скотину забирают. Отсюда у них и такая кровожадная слава. Тем временем, всадники добрались до нас. Гахур приветствовал их сидя на лошади, мы с Касси, тоже, спускаться не стали. Орки, взглядом, оценивали нас, а мы их. Наконец, удовлетворившись увиденным, их главный выдвинулся чуть вперед и произнес: — Степь благосклонна к тем, кто пришел в нее по зову. — «Степь щедра к гостям, как ее дети» — так говорят. Мы пришли убедиться в этом. — Подсказал мне верный ответ Даанель. — И вы — убедитесь! Я Тохрак, сын вождя. Первый воин и охотник клана. — Даэнэр — маг Смерти. А это мой супруг — Кассиаль. Маг Природы и Жизни. При слове «супруг» орк впал в ступор. Внимательнее пригляделся к Касси, мысленно сплюнул и произнес: — Будьте гостями клана Урсун. Резкий окрик, и сопровождение разворачивается. Мы присоединяемся к группе и врываемся в Степь. Стойбище клана Урсун оказалось именно таким, как я и представлял. Много лошадей и другой живности, сшитые из кож разборные куны (что-то среднее между юртой кипчаков и вигвамом индейцев), полно детворы и собак. Мужчины выясняют отношения на кулаках, женщины готовят еду, старики спят в тенечке. Кассиаль был в прострации. Его нервировало открытое пространство без деревьев. Много шума, суеты и повышенного внимания к своей персоне. Видимо, Тохрак уже успел разнести новость, о том, что у него есть СУПРУГ. И теперь все с любопытством на него поглядывали, пытаясь понять, что есть в нем такого, чего нет в женщинах. Тем не менее, держался он превосходно. С ленивым интересом поглядывая вокруг и напрочь игнорируя навязчивые взгляды. Гахур привел нас к вождю. Еще не старый, но в солидных годах орк, сидел под навесом. Вокруг собрались значимые личности клана: шаман, воины, советники. — Я Кохран, вождь клана Урсун, рад приветствовать магов в Степи, — начал он. — Мое почтение темному Дому Смерти и светлому Дому Жизни. Печальное событие свело нас здесь. Но даже оно не нарушит наше гостеприимство. Садитесь рядом. Степь покажет свою щедрость! — Нерушимы обычаи Степи. Не оскорбим мы хозяев отказом, — этим словам меня научил Гахур. Раз вождь предлагает, надо соглашаться. Мы сели под навес на шкуры рядом с вождем. Его свита и Гахур, тоже, расселись вокруг. Таким образом, чтобы в центре осталось свободное пространство. — Даэнэр, Кассиаль, вы прибыли в степь издалека. Расскажите, чем живет Мир? Вопрос был риторический, но актуальный. Вождя не интересовала политика. Кто, где и кого. И экономика не интересовала. Что, где и почем. Так что же ему рассказать? Я глянул на Касси, ну, помогай. Он вздохнул и затянул балладу. Шепчет Степь, догорают костры, Мы уходим, собирайся и ты. «А зачем?» — вздохнул старый шаман. «Меня держит здесь ветра дурман». ....................................... ....................................... И сказал вождь: «Здесь!», подошел к стене «Ветер-брат принес эту весть ко мне». Скинул плащ он свой, разметал снега, В сердце нож воткнул… кончилась пурга. Пел Кассиаль превосходно. Я заслушался его голосом. Вождь тоже впечатлился, но больше самой балладой. Когда замолк последний звук, наступила задумчивая тишина. Пока мы слушали, женщины накрыли стол. Много мяса и лепешек, жирный бульон. Овощи и зелень ну, и конечно, самогон. Вождь откашлялся и произнес: — Много я слышал песен, и баллад не мало. Но тебе, сын Леса, удалось удивить меня и порадовать. Чую, от души ты пел. Значит, знакома тебе и свобода, и воля. Велика мудрость этой песни, но и грусть велика. Так будь же за этим столом почетным гостем! Повинуясь жесту вождя, перед Касси поставили отварную голову тукума. — Даэ! Я не буду это есть! — шепотом возмутился Кассиаль. — Нерушимы обычаи Степи. Гостеприимны ее дети! Вождь Кохран, мой супруг маг Жизни. При всем уважении, он ест только растительную пищу. Кассиаль ущипнул меня. Против хорошего куска мяса он никогда не возражал. Но как по-другому объяснить вождю его отказ от почетного угощения? Кохран хрюкнул, но голову тукума от Кассиаля убрали. Вместо нее, перед ним поставили все, имеющиеся в наличии овощи и зелень. Попойка набирала обороты. Громче становились голоса, ярче эмоции. Вот уже зацепились сначала языками, а, затем и кулаками воины. Шаман что-то свое объяснял Гахуру. Я сошелся в схватке «перепей другого» с вождем. Кассиаль расслабился и подзуживал меня, незаметно таская из моей тарелки сочное мясо. Молодежь затянула песню. Скучную и нудную. — Да кто ж про степь так тоскливо поет?! — не выдержал я орочьего вокала. — А ты лучше спой! — рявкнули мне в ответ. И я затянул. «Под зарю вечернюю солнце к речке клонит, всё, что было — не было, знали наперёд. Только стрелы орокча во степи догонят, только стрелы орокча с коня собьют. Только стрелы орокча во степи догонят, только стрелы орокча с коня собьют. Из сосны, берёзы ли саван мой соструган, не к добру закатная эта тишина. Только шашка орокча во степи подруга, только шашка орокча в степи жена. Только шашка орокча во степи подруга, только шашка орокча в степи жена. На Ивана холод ждём, в Святки лето снится, зной «махнём» не глядя мы на пургу-метель. Только бурка орокча во степи станица, только бурка орокча в степи постель. Только бурка орокча во степи станица, только бурка орокча в степи постель. Отложи шаман бубен на немного, допоём, чего уж там, было б далеко. Только песня орокча во степи подмога, только с песней орокча помирать легко. Только песня орокча во степи подмога, только с песней орокча помирать легко.* Под конец, припев тянули все. Кто запомнил слова и не запомнил. После этого еще ели, много пили, и где-то между этими действиями я отрубился. Проснулся я почти в полдень в гостевом туне. С жутким сушняком и головной болью. — Касси, солнышко, наколдуй воды. — А, проснулся, брат степи. — Почему брат? — Так вы вчера с вождем напились и побратались! — Да, а еще я что натворил? — Много чего, но, слава Лесу, от жены отказался! — Какой еще жены?! — Тебе вождь дочь свою отдавал. Но ты так красиво отказался. Заявил, что кроме меня и вампира, тебе никто не нужен. — И Арраша приплел… Дай воды, а? После трех стаканов холодной родниковой воды в голове прояснилось настолько, что я смог самостоятельно скастовать «малое исцеление». Минута тошноты и я снова, как огурчик (молодой, зеленый и в пупырышку). — А с Красным Помором что? Нихрена не помню… — К Лысым холмам завтра пойдем. Сегодня отсыпаемся. Вождь тебе пятерых воинов дает и десяток лошадей. — Ясно, пойдем, глянем, как там остальные. Не успел я подняться, как в тун заглянул Гахур. — Даэнэр, ты уже встал. Это хорошо. У меня дело к твоему супругу. — Так говори, что за дело? — буркнул я. — Кассиаль, ты лекарской магией владеешь? — Немного, — уклончиво ответил он. — Что надо? — Вождь, да половина воинов похмельем мается. Помоги, а? Кассиаль фыркнул, а мне в голову пришла замечательная шутка. — Поможем! И, даже, на будущее подарок оставим! Гахур, принеси мне палку ровную, ну, как дубинка. — Э… зачем? — Неси, кому говорят, если вождя от похмелья избавить хочешь! Гахур ушел, а Кассиаль подозрительно прищурился. — Даэ, ты что задумал? — Дубину исцеления им сделаю. Пусть лупят друг друга. М-да. Когда я просил дубинку, то имел в ввиду палку, размером с локоть. Гахур же мне притащил боевую палицу, высотой мне по пояс. Ну да ладно, орки парни крепкие. Десять минут работы на энтузиазме, немного рун, накопитель силы из заколки Кассиаля и Палка-Исцелялка готова. — На, — протянул я ее Гахуру.- Тащи ее к вождю. Для лечебного эффекта этой дубиной надо стукнуть по больному месту. Чем сильней удар, тем больше доза лечебной магии. Только пусть, для начала, на ком-нибудь другом проверит. Так сказать, определит нужную дозировку. На позднем завтраке, то ли раннем обеде я с ухмылкой лицезрел довольные просветленные лица орков со здоровенной шишкой во лбу.

***

Арраш не находил себе места. Уже месяц, как супруги покинули Домен. К своему стыду, он должен был признать, что не сразу заметил их отсутствие. Дела Домена увлекли его настолько, что лишь когда в третий раз эльфары не спустились на завтрак, он поинтересовался их местом нахождения. Каково же было его удивление, когда управляющий сообщил, что супруги покинули замок еще два дня назад. «Может оно и к лучшему» — решил тогда Арраш. Решить-то решил, но в глубине души что-то неприятно царапнуло. Даэ ему понравился еще в первый день. А, после его выходки с Черной Кровью, Арраш решил, что сумеет добиться его расположения. Даже его друга, орка, принял. Но, чем больше проходило времени, тем призрачней была его надежда затащить Даэ в постель. А уж с появлением в их жизни Кассиаля, почти сошла на нет. Арраш ревновал Даэ к эльфенку. Но в глубине души понимал, что так даже лучше. Между ними будет только секс, а любит он, пусть, Кассиаля. Все равно, это лишь временно. Он станет Лордом Домена и с эльфаром придется расстаться. А потом был пробой и Огненные Скалы, где он, впервые, попробовал на вкус кровь эльфара. При открытии «силового» портала, в голову Арраша пришла мысль, что смесок не так-то прост. Он даже рискнул раскрыть инкогнито, чтобы вытащить всех с эльфарских земель, пока стража Леса не застала вампира над телом их сородича. Раскрытие личности Даэнэра похоронило все планы, и почти, жизнь. Встреча с родственниками, отравление соком тайлоры и предложение поменять свободу на жизнь. Ритуальный Круг и дикая, необузданная сила Даэнэра, что он тогда ощутил. Положение младшего супруга напрягало. Может поэтому Арраш из кожи вон лез, чтобы доказать Даэ, что он не слабее. Что он достоин. Но чего? Быть Лордом? Но отчего тогда так муторно на душе? Может он приоритеты не так расставил? Помучившись еще несколько дней, Арраш решил наведаться в Академию. Он все еще числился студентом, ну, а что опоздал к началу занятий — так дела были. Академия Линмара встретила его обыденной суетой. Пообщавшись со студентами, Арраш с удивлением узнал, что опоздал всего на четыре дня. Его эльфары отправились на задание в орочью степь. «Не надо было тянуть до последнего!» — мысленно отругал себя вампир и направился в свои комнаты. Защита пропустила его легко. Хм, Даэ, действительно, перед отъездом, просил ректора их объединить. Теперь это одна гостиная, одна спальня и два кабинета. Вот лежат записи Даэ, небрежно брошенные на подоконник. Вот заколка Кассиаля, за которую зацепилось два волоска. «Как неразумно. А если кому в руки попадутся? Через волос много что сделать можно». Арраш осторожно снял их с заколки и убрал в медальон. Провел рукой по постели и завалился навзничь. Кассиаль, Касси, как любит его называть Даэнэр. Эльфенок нравился вампиру, но разве будет Даэ делить своего возлюбленного с другим, пусть и супругом? Или будет? Арраш вспомнил шалые глаза Кассиаля, когда он наблюдал за их первым сексом. За утверждением прав Даэнэра, как старшего супруга. Кровать в комнатах только одна, и другого спального места не наблюдается. Даэ хотел чтобы мы спали втроем?.. «Сегодня поздно уже. Не стоит тревожить орков к ночи. Завтра найду их. Благо волос есть. А где Кассиаль, там и Даэнэр» — с такой мыслью Арраш уснул.