Список летних желаний

      Пробежав без остановок до самого здания бассейна, Кенсу наконец смог остановиться и перевести дух. Волнение, вызванное встречей с Чонином, все еще не отпускало, хотя юноша надеялся, что после длительного бега и мыслей о свидании с другим, он сможет перебороть возникшие чувства. Однако это оказалось не так-то просто. Он все еще ощущал прикосновения Чонина там, где тот успел его коснуться, прячась в кустах, а еще не давало покоя воспоминание о том, с какой легкой непринужденностью юноша снял с волос листок и то, как отреагировало сердце на это незначительное действие.       Кенсу прикоснулся спиной к стене здания и на минутку закрыл глаза, чтобы успокоиться, взять себя в руки и, наконец, решиться на то, чтобы войти к Чунмену. Может Чонин не прав и он не настолько решительный, если прямо сейчас ноги отказываются нести его внутрь бассейна?       Немного подумав, юноша решил, что не может на этом остановиться, раз уж проделал такой долгий путь. Нужно идти как можно скорее, пока окончательно не захлестнули чувства и он не передумал сделать то, что собирался.       Первым делом, когда Кенсу вошел в здание с бассейном, огляделся по сторонам. Внутри, казалось, никого не было. Единственное, что привлекало внимание — полотенце, лежащее у самого края бассейна. И если бы не всплеск воды, он бы решил, что Чунмена в здании уже нет. Пришлось подойти ближе и заглянуть в воду, чтобы убедиться, что вожатый никуда не сбежал и, дожидаясь своего «ученика» просто решил скоротать время за плаванием.       — Ты опоздал, — Чунмен заметил юношу и взглянул на часы на запястье, после чего подплыл к бортику и ухватился за поручень, чтобы выбраться на сушу. — Думал ты уже не придешь.       Чунмен подошел к вещам и, взяв полотенце, стал обтирать шею, грудь, волосы. При этом его взгляд с интересом скользил по внешнему виду парня.       — Или ты передумал брать уроки плавания?       Кенсу качнул головой, понимая, что, наверное, все же перестарался в одевании. Для купания ему не стоило так тщательно приводить себя в порядок, однако все же хотелось привлечь как можно больше внимания к себе, понравиться, словом, ввести в игру все возможные способы соблазнени для того, чтобы план пришел в действие. И, если у Чунмена раньше не возникало вопросов относительно намерений юноши, то сейчас наверняка они появились.       — Прости, хен. Непредвиденные обстоятельства в виде охранника. Не хотел, чтобы кто-то видел, куда я иду.       Чунмен на честность ответил ухмылкой, затем положил полотенце на плечи и подошел ближе, смотря на юношу так, будто знал все его секреты.       Кенсу слегка струхнул, не зная, чего ожидать. Может Бэкхен прав и Чунмен уже обо всем догадался?       — Не связана ли твоя осторожность с тем, что пару дней назад ты едва не попался на интимной связи с Сэхуном?       Кенсу понятия не имел, что умеет так широко пучить глаза, но в данный момент осознал, что это возможно, потому что вопрос вожатого ввел его в ступор. Неужели в момент его побега тем вечером, охранником, который нашел Сэхуна, был он? Иначе не объяснить, откуда парню известно о его присутствии. Если, конечно, ему не рассказал сам Сэхун, но такой подлости от него Кенсу и вовсе не ждал. Впрочем, это была бы небольшая месть за сорванный секс и побег посреди процесса.       Кенсу застыл как статуя, не зная, что сказать. Под пристальным взглядом вожатого, получилось лишь приоткрыть рот и издать невнятный звук.       — Охранник, который обнаружил Сэхуна тем вечером, сказал, что видел кого-то еще рядом с ним, — решил объясниться Чунмен, замечая неподдельный интерес в глазах Кенсу, в совокупности с удивлением и небольшим страхом. Не трудно догадаться, что парень теперь переживал о своей судьбе. — Но он пребывал в некотором шоке, поэтому не сообразил рассмотреть убегающего. Он привел Сэхуна ко мне, чтобы я смог провести с ним воспитательную работу, и мне пришлось немного на него надавить, чтобы он признался, почему его застали в лагере голышом.       Кенсу опустил глаза, догадываясь к чему все идет. Похоже вместо секса его ждет лекция о том, как нужно себя вести в общественном месте. Хорошо уже то, что Чунмен не привлекал к этому третьих лиц, но и радости от происходящего тоже не испытывал.       — Не волнуйся, отчитывать не буду. Но в мои обязанности входит небольшая воспитательная работа, которую я должен провести со своими ребятами в случае подобных инцидентов. Поэтому, если кто спросит, я с тобой поговорил. Но впредь будь осторожнее. Лучше найти для подобных дел более уединенное место. Улица не самый подходящий вариант.       Кенсу кивнул, все еще пряча взгляд, и Чунмену пришлось слегка наклонить голову, чтобы привлечь внимание. Он снова оглядел юношу задумчивым взглядом, прежде чем Кенсу поднял взгляд и посмотрел на него в ответ.       — Ты действительно пришел учиться плавать или в твоем предложении была иная цель?       Кенсу снова удивленно уставился на Чунмена. Нужно было сразу ему сказать, что он задумал и не прибегать к вранью, ведь оказалось, что вожатый вполне проницательный.       — Просто я тут кое-что слышал от Минхо.       Кенсу закрыл глаза и раздраженно провел рукой по волосам, ведь в деле снова фигурировал Минхо. Кенсу начинал продумывать план, в котором вырвет язык парня к чертям, чтобы он больше никому не смог рассказать о его списке.       — Не то, чтобы он говорил мне напрямую. Просто у меня хороший слух, — решил добавить вожатый, замечая, насколько неприятна тема о Минхо для Кенсу. Причину этого раздражения он тоже понимал, как ни странно. — Однако видя тебя сейчас — человека, который, судя по внешнему виду, явно не рассчитывал лезть в воду, и зная о ситуации с Сэхуном, мне начинает казаться, что тебе от меня нужно что-то другое, помимо плавания. Так для чего ты здесь на самом деле?       Кенсу опустил руку, слегка пожевал губы, раздумывая как проще подойти к раскрытию правды, но затем обреченно выдохнул. Чунмен должен знать правду о его намерениях, даже если велика вероятность, что его погонят прочь после этого.       — Я слышал, что ты встречался с парнем в прошлом году, поэтому хотел соблазнить тебя, чтобы набраться опыта.       Брови Чунмена слегка подлетели в удивлении, должно быть он не на такой откровенный ответ рассчитывал, но затем все же смог улыбнуться. Ведь как ни крути приятно, когда тебя считают достойным для такой серьезной миссии.       Кенсу тем временем полез в рюкзак, чтобы достать вино и раскрыть все свои секреты на этот вечер. С Чунменом он понял, что лучше быть честным до конца.       — Я даже вино прихватил, надеясь, что ты сможешь проникнуться этой идеей и…       — О, красненькое, обожаю, — Чунмен взял бутылку из рук Кенсу и с большим интересом оглядел этикетку, покрутил в руках, мысленно представляя, как наливает вино бокал и преподносит его к губам.       — Ладно, идем.       — То есть ты согласен? — глаза Кенсу снова стали большими.       — Да! Почему нет? Ты взрослый парень. Разница в годах у нас не такая большая, чтобы это выглядело как-то неподобающе. Плюс, поможем друг другу, мне тут, как ни странно, тоже кое-что нужно проверить, — он задумчиво отвел взгляд в сторону и закусил губу. Какое-то время пребывал в своих мыслях, а затем снова улыбнулся и даже успел подмигнуть парню.       — Подожди здесь, я переоденусь и скоро вернусь.       Кенсу расправил плечи в предвкушении хорошего вечера и спрятал вино обратно в рюкзак. На такой исход этой встречи он уже не надеялся, но судьба смогла его удивить.       Переступив порог домика для вожатых, Кенсу первым делом осмотрелся. Сам он здесь еще не бывал, но по общей картине догадался, что воспитательные работы Чунмен и остальные вожатые проводили именно здесь. В гостиной, которая открывалась взору сразу после пересечения порога, оказалось весьма уютно: посреди комнаты стояли пара кресел и вместительный диван. На первый взгляд идеальное место для секса в той позе, которую Кенсу как раз хотел опробовать. Рядом с диваном стоял небольшой журнальный столик: отличное место, где можно поставить пару бокалов и бутылку вина. Справа располагался шкаф для верхней одежды, слева небольшой кухонный стол, где вожатые могли выпить кофе или чай с утра. По обеим сторонам гостиной также располагались двери, за которыми наверняка открывался вид на спальни. Но Кенсу пока не задумывался о том, как туда попасть. Идея провести вечер на диване с вином прямо посреди гостиной казалась ему более манящей. Страшило лишь то, что кто-то из вожатых мог нагрянуть невзначай во время интимного процесса. Но эту проблему юноша полностью переложил на Чунмена: он ведь уже попадался раньше, а значит на этот раз будет более осторожен.       — Не волнуйся, сейчас все на празднике. Сюда никто не придет как минимум еще полтора часа. Так что, добро пожаловать, — Чунмен повел рукой, указывая на комнату и давая Кенсу самому выбрать место, где он присядет.       Пока юноша ковылял к дивану, продолжая осматриваться, бросая взгляды на отдельные детали интерьера, Чунмен на всякий случай защелкнул замок и приглушил свет, включив лишь настольную лампу у окна, а затем задернул шторы, чтобы любопытные глаза не заглядывали внутрь.       То, с каким спокойствием парень это сделал, а потом повернулся к нему с улыбкой, заставило Кенсу слегка напрячься. В голове била мысль, что все скоро случится, а по собственным ощущениям казалось, что он вовсе к этому не готов. Похоже, чтобы снять напряжение, ему придется тоже немного выпить.       Чунмен как раз притащил два небольших бокала, которые наверняка стояли где-то на полках, спрятанные от посторонних глаз. Несмотря на то, что в лагере был запрет на алкоголь, вожатые все равно умудрялись немного выпивать. Кенсу даже слышал, как кто-то обсуждал подобные слухи на улице в первый свой день приезда и теперь убедился, что это правда.       Чунмен тем временем разливал вино в бокалы, наливая юноше совсем немного, а себе едва не до краев.       — Думаю, будет нехорошо, если ты будешь хмельной возвращаться обратно к себе, кто-то может учуять запах или заметить твое состояние, так что я налью тебе совсем немного, чтобы ты смог расслабиться, — с этими словами он протянул Кенсу бокал.       Юноша согласно кивнул и опрокинул жидкость в рот все за один раз.       Чунмен усмехнулся, замечая состояние парня. Неудивительно, что он нервничает, ведь они не особо близки, но тем не менее собираются заняться сексом. Для этого понадобиться немалая смелость, тем более, если это впервые.       — У тебя это в первый раз? — Чунмен удобней уселся на диване, поджав под себя ноги и пригубил вина, с удовольствием закатив при этом глаза. Вкусно!       Кенсу последовал его примеру и тоже сел в удобную позу, пытаясь взять в руки свою нервозность и попытаться расслабиться. Оглядывая спокойного и неспешного вожатого, Кенсу понимал, что набрасываться на него вот так сразу никто не собирается, а значит можно и в самом деле успокоиться и хорошо провести время.       Поговорив немного на откровенные темы, Кенсу выяснил, что у Чунмена были сексуальные отношения и до прошлогоднего скандала, но все были мимолетны и несерьезны, и в основном заключались в любопытстве и поиске себя, что очень походило на то, чем занимался Кенсу сейчас, поэтому вопросов «почему Чунмен так легко согласился» больше не возникало. В свою очередь Кенсу рассказал о своем опыте, чтобы вожатый хоть немного представлял, во что ввязывается. И пока они спокойно наслаждались вечером, Кенсу заметил, как и в самом деле расслабился. Он уже не сидел как на иголках, когда Чунмен придвинулся ближе и захмелевшим взглядом посмотрел ему в глаза. И встретил инициативу с охотой, когда вожатый, приблизившись к его лицу, осмелился поцеловать в губы.       По ощущениям этот поцелуй не походил на поцелуй с Сэхуном. На языке чувствовался алкоголь, губы и язык двигались медленно, давая возможность распробовать, насладиться. И даже вызывал легкие мурашки, от того, что было приятно. Но на этом все!       Кенсу нахмурился, недовольный своими мыслями, но в тот же миг с интересом взглянул на Чунмена, который, прервав поцелуй, тоже слегка нахмурился и отодвинулся от его лица.       — Странное ощущение, — заключил он, встретив такой же взгляд напротив. — Вроде все правильно делаю, но будто что-то не так.       Кенсу согласно кивнул в ответ. И ведь не поймешь, что не так. Никакой страсти, никакого трепета и в помине нет, просто легкое удовольствие, которое не грозит перерасти во что-то большее.       — Попробуем еще, — Чунмен снова придвинулся к лицу Кенсу и поцеловал, чуть более настойчиво, проникая глубже в рот языком, одновременно с этим удерживая в ладони затылок и часть щеки юноши. Но снова неудача.       — Любопытно, — пробормотал он, хмыкнув от удивления, затем снова отстранился и задумался.       Кенсу последовал примеру и прислушался к своим ощущениям. Он все еще готов реализовать свой план? Да! Но при этом тело отзывается с неохотой на поцелуй. Тоже, да! Тогда в чем дело? Радовало то, что у Чунмена, похоже, была та же проблема. И, если даже он, опытный человек, не знает, в чем причина, то Кенсу и вовсе не догадается.       — Ладно, сделаем по-другому, — с уверенностью пробормотал вожатый, взяв инициативу в свои руки. — Пропустим этот шаг с предварительными ласками и попробуем сразу с более тесного контакта.       — Хорошо, — только и успел согласиться Кенсу, как его снова заволокли в поцелуй, а следом за этим обняли за талию.       Юноша не успел подумать, о том, что будет дальше, а его уже утянули за собой в положение лежа. Кенсу оказался сверху чужого тела. Снова. Вот уже второй раз за вечер. Воображение тут же подкинуло юноше воспоминание о Чонине и то, как парень касался пальцами его тела, оставляя жгучие следы от соприкосновения даже через ткань одежды. Стало сразу любопытно, как бы развивались события, если бы сейчас с ним был Чонин, а не Чунмен.       Наверняка все развивалось бы стремительно и страстно, Кенсу не был уверен, что смог бы сдерживать себя, если бы знал, что рядом жаждущий его тела Чонин. А потому у них были бы жадные поцелуи, жаркие объятия, пуговицы от рубашки летели бы в разные стороны из-за нетерпения оказаться прижатыми нагими друг к другу. Чонин нависал бы сверху, прижимаясь к чужому возбуждению своим и всецело бы утянул в процесс соединения двух тел в единое целое, не позволяя думать ни о чем другом.       Кенсу распахнул глаза, задумчиво смотря в сторону, пока Чунмен, покусывал его шею и исследовал его тело, стараясь вызвать шквал ярких эмоций. Юноша вдруг задумался, а почему он, собственно, сверху? Когда они откровенничали друг с другом, Кенсу успел обмолвиться, какую именно позу хотел бы опробовать с Чунменом, и поза лицом к лицу подразумевала, что он должен быть сейчас прижатым к дивану, а не наоборот. Догадка пришла незамедлительно. Вожатый Ким Чунмен на самом деле пассив, а не актив, как думал Бэкхен. Эта догадка оказалась настолько неожиданной, что Кенсу не удержался от возгласа.       — Хен, так ты в сексе предпочитаешь быть снизу?       Чунмен оторвался от своего занятия и взглянул на Кенсу с удивлением. Юноше пришлось приподняться на вытянутых руках, чтобы видеть его лицо без помех.       — А ты разве не…? — начал было задавать он свой вопрос вожатый, но, заглянув в глаза напротив, обо всем догадался сам. После чего усмехнулся. Неудивительно, что оба не были настолько уверенны в себе, чтобы начать. Каждый из них ждал, когда актив начнет действовать и в итоге это привело их к недопониманию.       — Теперь понятно, почему ничего не получается, — Чунмен прижал руку ко лбу и закрыл глаза.       Он еще ничего не сказал, но Кенсу уже и сам понимал: никакого секса между ними не будет.       — Знаешь, причина не только в этом, я думаю, — тихо заговорил Чунмен, проведя рукой по лицу. — Просто… кажется у меня есть чувства к Сэхуну.       Кенсу, который собирался уже отсесть от парня, замер над ним, как статуя, распахивая глаза от удивления. Он не ослышался?       Чунмен горько усмехнулся и почесал головушку, навязчивые мысли в которой уже настолько въелись в мозг, что хотелось их соскрести.       — Помнишь, я говорил, что пришлось надавить на него, чтобы получить информацию? Кенсу молчаливо кивнул, совершенно не представляя, как реагировать на новую порцию откровений.       — Так вот, я буквально заставил его сознаться, прибегнув к… соблазнению. Сам не понял, когда оказался с ним в постели. И, если честно, мне ни с кем не было так хорошо, как с ним. Не могу перестать об этом думать. Прости, если испортил вечер.       Кенсу тихо вздохнул и слегка улыбнулся, собираясь сказать, что прекрасно понимает, в каком положении оказался вожатый, но так и не смог произнести и слова. Со стороны двери вдруг послышался требовательный громкий стук, и юноша замер, чувствуя, как душа уносится в пятки от страха, что его поймали.       Они с Чунменом подскочили на диване одновременно, едва не врезаясь лбами друг в друга. Замерли в позе сидя, смотря на дверь взглядом загнанных в ловушку зверей. А когда из-за двери донесся голос Сэхуна, оба соскочили с дивана так быстро, что едва не опрокинули бокалы со стола.       — Хен, я знаю, что ты там, открой пожалуйста, мне нужно тебе кое-что сказать! — требовательно стучал Сэхун.       Чунмен, покрываясь холодным потом от страха быть пойманным с другим, повернулся к Кенсу с видом полного отчаяния.       — Пожалуйста, спрячься ненадолго.       Несмотря на то, что прятаться ему не хотелось, Кенсу понимал, почему Чунмен не хочет, чтобы Сэхун увидел в его компании кого-то другого. Юноша лишь надеялся, что разговор, который должен состояться между двумя любовниками, не затянется надолго. Юноша уже было двинулся к ближайшей комнате, в надежде укрыться там, но новая порция требовательного стука добавила адреналина, и паникующий Чунмен не придумал ничего лучше, чем затолкать юношу в ближайший шкаф.       Кенсу так и застыл на месте с рюкзаком в объятиях, когда дверца шкафа закрылась перед носом и его взору предстала лишь небольшая щель, через которую прекрасно было видно диван. Парень даже не успел застегнуть рубашку, которую вожатый, лежа с ним на диване, успел расстегнуть до самого низа. Кенсу оглядел темноту, в которой оказался и, обреченно выдохнув, затих, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.       Прошло несколько секунд, прежде чем щелкнул замок входной двери. Судя по звукам, Сэхун ворвался в помещение словно ракета, после чего быстро заговорил, объясняя причину своего прихода. В словах, которые слышал Кенсу, было сказано, что Сэхун узнал о свидании Чунмена благодаря Тэмину. Кенсу задумчиво повел бровью, цепляясь за подобную информацию, раздумывая, почему парень сказал об этом именно Сэхуну. Не мог же он специально рассказать это, чтобы сорвать свидание? Поразмыслив об этом еще немного, юноша пришел к выводу, что это просто оказалось случайностью. Ведь Тэмин не мог знать о чувствах Сэхуна, которые, как выяснил Кенсу еще в начале страстной речи, оказались для Чунмена взаимными. А потому и о свидании вожатого сказал без задней мысли только потому, что узнал о нем после встречи с Кенсу сегодня вечером. Видимо решил не таить такую информацию от заинтересованных личностей.       Мысли о Тэмине невольно возвратили юношу обратно к Чонину. Скучающим видом оглядев дверцу шкафа, Кенсу с тоской подумал, что прятаться с Чонином в кустах было намного приятнее.       Решив, что сейчас не время вести длительные раздумья, юноша снова прислушался к происходящему в комнате, однако на этот раз его застигла тишина, сопровождаемая тихими причмокиваниями. Похоже парочка любовников решили не тратить время на разговоры и перешли к поцелуям и жарким объятиям.       Кенсу мысленно взмолился, чтобы это не переросло во что-то большее, потому что стать свидетелем интимной связи двух влюбленных совершенно не вписывалось в его план. Некоторым, возможно, пришлась бы по душе такая перспектива, но Кенсу она скорее ужасала, чем вызывала любопытство. И как он вообще ввязался во всю эту историю?       Страстная парочка тем временем, обнимаясь, подошли к дивану. Кенсу встрепенулся, когда заметил в щели движение двух сплетенных друг с другом тел. Его догадка подтвердилась. По тому, как быстро Сэхун избавлял от одежды себя и Чунмена, Кенсу понял, что вскоре эта комната наполнится громкими стонами и соответствующими звуками, а потому нужно было как можно скорее найти выход из его нелегкого положения, чтобы избавить себя от мучительного ожидания окончания полового акта. Ведь помощи просить не откуда. Если изначально Чунмен как-то пытался снизить напор Сэхуна, помня, что они в комнате не одни, то сейчас он и вовсе уже забыл о Кенсу.       Юноша решился на побег, когда парочка улеглась на диване, продолжая свои ласки. Больше медлить было нельзя. Под стоны и звуки поцелуев Кенсу выполз из шкафа и опустился на колени, предварительно и очень тихо надев рюкзак на спину. К счастью, никаких посторонних звуков при открытии двери не последовало, зато пока он продвигался к выходу на четвереньках, кое где скрипели половицы. Но парочка так была занята друг другом, что ничего не замечала. Хотя в какой-то момент Кенсу все же предположил, что Чунмен отвлекал Сэхуна поцелуями, чтобы дать Кенсу возможность улизнуть, но это было не точно: слишком громко и сладостно Чунмен стонал при этом.             Юноша подполз к двери, едва дыша, потянул за ручку и выполз за дверь. Только, закрывая ее за собой, он наконец смог услышать два тяжелых дыхания и скрип дивана в совокупности с чавкающими звуками. К счастью, он уже был снаружи, а потому, закрыв дверь до щелчка, Кенсу поторопился покинуть домик вожатых навсегда. Какое-то время назад…       Проводив Кенсу за порог, Бэкхен оглядел комнату и сосредоточенного Чанеля. Вообще-то оставаться причин не было, но уходить, естественно, парень не торопился. Поэтому, чтобы его присутствие не показалось странным, он решил навести после Кенсу порядок: неспеша развесил рубашки в шкаф, поправил постель, аккуратно расставил личные вещи друга на тумбочке, стер невидимую пыль, и только потом повернулся к Чанелю.       Парень, который с явным интересом следил за его действиями все это время, заметив чужой взгляд, тут же нырнул с головой в ноутбук, будто и вовсе не знал, что находится в комнате не один.       Бэкхен задумчиво нахмурился, когда Чанель, мастерски делая вид, что ничего не замечает, черканул пару строк на листке, а затем снова вернулся к ноутбуку и, поправив наушники, принялся изучать экран. Судя по всему, контактировать с Бэкхеном он не планировал. Впрочем, возможно, и в самом деле был слишком занят. Решив не тратить время на игры в кошки-мышки Бэкхен подошел к парню. Чанель не смог бы его проигнорировать, даже, если бы захотел, ведь юноша стал как раз напротив, заставляя того оторвать взгляд от экрана и медленно поднять глаза кверху, чтобы встретиться с глазами Бэкхена.       Чанель затих и сглотнул, когда юноша приоткрыл рот и что-то сказал, так тихо, что сквозь музыку в наушниках и услышать было трудно. Чанель сосредоточенно смотрел на чужие губы в попытке разобрать послание, а затем натянулся как струна, когда юноша чуть наклонился вперед и потянулся к нему руками.       Чанель не двинулся с места, прогоняя в голове множество причин подобного поступка под быстрые биты собственного сердца, а затем озадаченно моргнул, когда Бэкхен снял с его ушей наушники и опустил их на шею, благодаря этому уменьшая звук музыки в голове Чанеля как минимум вполовину.       — Я спросил: могу ли остаться здесь на какое-то время? Кенсу еще долго не будет, а мне очень интересно, чем все закончится. Да и делать дома тоже нечего. Поэтому, если ты не против…       — Не против, — быстро ответил Чанель, когда в голову пришло осознание, почему Бэкхен тянулся к нему. Ему просто нужно было, чтобы Чанель его услышал. Удивительно, но сам Чанель снять наушники почему-то не додумался.       Тем временем, услышав одобрительный ответ, Бэкхен с благодарностью улыбнулся, а затем оглядел кровать Чанеля, чтобы прикинуть, где можно сесть. Он даже не предполагал других вариантов, кроме как сесть рядом, поэтому, пододвинув несколько листов со стихами в сторонку, сел на кровать, с любопытством вглядываясь в ноут, осматривая исписанные листы. Какое-то время они просидели в тишине.       Чанель сделал вид, что присутствие парня его нисколько не смущает, хотя в голове творился полный хаос, учитывая, что парень, сидящий рядом не просто друг Кенсу, а…       — Красивая строчка, ты ее недавно написал, да? Это ведь та самая песня, которую ты хотел посвятить тому, кто нравится?       Чанель вынырнул из своих мыслей и посмотрел на Бэкхена так, будто тот сделал нечто запретное. В глазах юноши схлестнулись страх с волнением.       Бэкхен понял, что влез туда, куда не следовало, когда вспомнил, что Кенсу раскрыл тайну Чанеля по секрету.       — Прости, — извиняющимся тоном произнес он, понимая, отчего Чанель вдруг стал таким испуганным. Он ведь ему малознакомый человек, а ведет себя так, будто они друзья и подобные темы между ними в порядке вещей. Да и своим откровением Бэкхен неосознанно подставил Кенсу. — Я случайно прочитал твои стихи, когда мы с Кенсу остались одни в беседке. И он рассказал, для чего они. Не со зла, просто мне было очень интересно. Я обещаю, что никому не расскажу. Честно!       Бэкхен кивнул в подтверждение своих слов и затих, всматриваясь в озадаченный вид парня рядом. Его выражение лица пусть и выдавало волнение, но страха теперь в нем было меньше. Видимо Бэкхен своими словами смог его убедить, что переживать не о чем.       — Тебе… понравилось? — Чанель задал вопрос неуверенно, будто и в самом деле переживал о мнении малознакомого парня.       Бэкхен развеял его страхи лишь одним неподдельным восторгом и яркой улыбкой, после чего снова нырнул в тексты, перечитывая написанное снова и снова, не забывая цитировать особенно понравившиеся моменты. А когда взглянул на притихшего Чанеля, схватил немалую дозу милоты: парень думал о чем-то своем и светился как солнышко из-за полученных комплиментов.       Бэкхен сглотнул, едва справляясь с полученными эмоциями, и с трудом отвел взгляд, заставляя себя вспомнить о напутствии Кенсу «не мечтать, не думать, не чувствовать», если дело касается Чанеля.       Юноша взял себя в руки и решился ступить на территорию, тайна которого не давала спокойно существовать. Он ради этого готов был отложить истинную цель своей задержки в комнате. Прошлый фестиваль подождет, сейчас есть вопросы куда более важные.       — Знаешь, наверное, было бы лучше, если бы ты сказал имя того, кто тебе нравится. Я ведь здесь многих знаю, наверняка и его тоже. Мы могли бы использовать мои знания, чтобы дополнить песню. Чтобы, когда пришел нужный момент, он понял, что эта песня именно о нем.       Слова звучали разумно, но Чанель все равно сомневался, а еще нервничал. Его бегающие в раздумьях глаза напоминали маленьких загнанных в ловушку зверьков.       — Нет, извини, — Чанель ответил после длительных мысленных баталий в голове, а затем снова отвернулся к ноуту, опустив плечи. Светлое солнышко, озарявшее его лицо в минуту комплимента, скрылось за тучками.       Бэкхен разочарованно выдохнул. Видимо его съест любопытство, но правды о тайном возлюбленном Чанеля он, похоже, никогда не узнает.       — Понимаю, раскрывать секреты перед малознакомым человеком я тоже не стал бы, — Бэкхен с пониманием отнесся к ответу юноши и отложил листы со стихами в сторону, чтобы больше не было соблазна возвращаться к этой теме.       Чанель воспринял его незаинтересованность по-своему.       — Дело не в этом, — ответил он. — Ты вовсе не малознакомый.       — Тогда в чем? Я ведь действительно могу помочь.       — Я знаю. Знаю, что действуешь из лучших побуждений. Ты не из тех, кто пройдет мимо, когда кому-то нужна помощь, — Чанель провел рукой по волосам, все еще раздумывая, как сможет объяснить парню свою позицию.       Естественно, он не заметил, каким взглядом его одарил Бэкхен, когда юноша сказал о нем больше, чем следовало.       Бэкхену стало любопытно, насколько хорошо его знает Чанель, если смог обратить внимание на эту его особенность. Особенность, с которой они так были похожи с Кенсу. Особенность, из-за которой он ревел на прошлогоднем фестивале, когда его помощью воспользовались, чтобы обманом добиться от него сексуального контакта. Знакомая история, которая повторяется время от времени, меняя лишь отдельных персонажей. История, благодаря которой он нашел такого замечательного человека, как Loey, который проявил чуткость к его проблеме и не задавал лишних вопросов. Не пришла ли Бекхену очередь ответить тем же? Он ведь уже знает, что Loey это Чанель, просто пока еще убедился в этом окончательно, ожидая, когда парень сам в этом признается.       — Не парься, не хочешь говорить — не надо. Я не обижусь. У самого есть секреты, о которых говорить не хочется. Так что прекрасно тебя понимаю.       Чанель посмотрел на парня с недоверием.       Бэкхену пришлось снова подтвердить свои слова, подкрепляя их расслабленной улыбкой и убедительным кивков головы.       — Но может сыграешь хотя бы? Уж очень любопытно, как эти стихи звучат вместе с музыкой.       Чанель скользнул напряженным взглядом по своему новому знакомому.       — Но песня еще не закончена.       — Знаю. Ну, хотя бы кусочек, из того, что есть? Тебе ведь нужно мнение со стороны. А мнение двух вместо одного лучше, разве нет?       Чанель несколько секунд пребывал в раздумьях, смотря в убедительный взгляд Бэкхена, затем отложил наушники в сторону и молча взял в руки гитару.       — Мелодия в итоге будет немного отличаться от акустической версии в данный момент, но общий темп и стиль я сохраню. Добавлю немного битов и… в общем…       Не договорив, Чанель повернулся к парню вполоборота, удобно укладывая колено на матрас кровати, чтобы затем опереться на ногу локтем и уложить гитару в удобное положение. Затем откашлялся, чтобы прочистить горло, и, нервничая, убрал челку с лица, отправляя непослушные пряди волос назад, чтобы они не мешали.       Бэкхен неслышно усмехнулся, когда несколько непослушных прядей все равно вернулись на прежнее место после того, как Чанель склонил голову над гитарой и приложил пальцы к струнам, сделав пробный «бой», чтобы проверить звучание. Затем глубоко вздохнул и заиграл.       Бэкхен прикрыл глаза, чтобы в полной мере насладиться мелодией и звучанием гитары. Звуки аккордов из-под умелых пальцев Чанеля сплетались между собой рождая миру прекрасную мелодию. Затем одновременно с чередой мурашек будто шепот волн на фоне мелодии зазвучал хриплый нежный голос Чанеля. Бэкхен затаил дыхание, вслушиваясь в знакомый бархатистый тембр, чуть дрожащий из-за волнения, но такой знакомый и завораживающий. По лицу расплылась непроизвольная улыбка, когда не осталось сомнений, что Чанель и есть его прошлогодний знакомый. Испытывая удовлетворение, Бэкхен полностью растворился в голосе и музыке, позволяя исцеляющему сочетанию этих двух сил касаться каждой частички тела и души.       Юноша вздрогнул, когда аккорд резко затих, растворяясь в воздухе, и посмотрел на Чанеля, который теперь укладывал руки сверху гитары.       — Пока это все, что есть, — пояснил он, замечая чуть растерянное выражение на лице юноши. — Я пока еще в процессе написания, так что… тут немного совсем.       Бэкхен кивнул, теряя способность разговаривать. Душой и телом он все еще находился где-то на волнах мелодии. Она все еще звучала в голове, вместе с голосом парня. Бэкхен знал, что забыть о ней он не сможет еще долгое время.       Стало чертовски грустно, что он не сможет слушать окончательный вариант на постоянной основе, потому что все это в итоге достанется совершенно другому человеку.       — Что думаешь? — голос Чанеля дрогнул, привлекая внимание. Его бровь скользнула вверх, когда на вопрос ему отозвалась тишина.       Вернувшись с небес на землю, Бэкхен запер собственные чувства под замок и, набравшись смелости, сел напротив парня, решив, что обязательно поможет юноше с его любовью, потому что он отличный парень и этого заслуживает. Пусть даже если Чанель и не горит желанием так легко раскрывать секреты. Бэкхен знал, что выяснит все в скором времени, ведь умеет делать это лучше всего. В его жизни был лишь один человек, о котором он так долго ничего не мог узнать — Loey, и то только потому, что Чанель, похоже, сам не хотел себя раскрывать.       — Знаешь, что я на самом деле думаю? — спросил он с таким видом, будто собирался сделать нечто из ряда вон выходящее.       Чанель неосознанно вспомнил прошлый опыт с Кенсу и решил, что на этот раз не сможет пошевелиться, если Бэкхену вдруг вздумается его поцеловать. Он сглотнул и медленно качнул головой, возвращаясь взглядом в озорную бездну темно-карих глаз.       — Я думаю, что на фестивале ты покоришь этой песней многих людей.       Бэкхен отвлекся, когда заметил на губах Чанеля довольную улыбку и поспешил продолжить, лишая себя возможности наслаждаться каждой эмоцией на лице понравившегося парня.       — Но у тебя явно будут проблемы.       Музыкант посерьезнел, приподнимая бровь в ожидании критики.       Юноша подсел еще ближе.       — Сам посуди. После удачного выступления у тебя появится много фанатов и посыл твоей песни одному конкретному человеку может затеряться среди всех этих людей. Как он поймет, что эта песня для него, если в ней не будет каких-то особенных строк, которые характеризуют его?       Бэкхен посмотрел на парня таким пристальным взглядом, будто хотел не просто донести мысль, а вбить ее ему в голову. И Чанель понял, что никакой критики не будет, просто Бэкхен, оказывается, очень любопытный и не готов легко отпустить тот факт, что все еще в неведении о конкретном человеке.       Парень не сдержал усмешки, когда уловил в глазах Бэкхена озорной блеск: новая удивительная сторона юноши, которая располагала к себе. Чанель с удивлением заметил, что уже не испытывает такого сильного волнения, находясь с парнем наедине. Наверняка причина в дружелюбии Бэкхена, или в том, что он похвалил его творчество. Как бы там ни было…       — Я смотрю, тебе прям покоя не дает незнание его имени.       — Да, черт возьми, — сдался парень, тотчас взъерошив челку в надежде расслабиться от мучительных мыслей. Затем тоже усмехнулся, понимая, насколько непрофессионально ведет себя сейчас. Но с Чанелем можно, он ведь теперь не просто знакомый.       — Я столько всего знаю о людях в этом лагере, и меня убивает, что не могу понять, о ком ты говоришь. Не уверен, что смогу заснуть сегодня ночью, уж больно интересно. Давненько я такого не чувствовал. Даже немного завидую ему, мне песен еще никто не писал.       Бэкхен сжал челюсть, осознав, насколько разоткровенничался с Чанелем. Несмотря на то, что несколькими минутами ранее между ними будто стояла стена, теперь казалось, что ее вовсе никогда не было, а на душе так легко и тепло, словно весна наступила. В компании парня так комфортно, что и мысли об уходе не возникает, даже несмотря на то, что он скорее предпочел бы другую компанию в виде своего объекта обожания.       Интересно, когда он в него влюбился? Если парень популярен, значит приезжает не первый год, а всех старичков Бэкхен знает довольно хорошо. Но только кто из них? Какие парни вообще Чанелю нравятся?       — Ты в порядке? — спросил Чанель, заметив смену настроения своего собеседника.       — Да, просто пытаюсь подобрать варианты, — от сильного мыслительного процесса у Бэкхена меж бровей залегла складка. Он приложил палец к губам и какое-то время был неподвижен.       Чанель же наблюдал за ним с легкой насмешкой. Похоже, чтобы парень успокоился, нужно дать ему немного подсказок. Однако Чанель все равно сомневался, что он догадается. Во всяком случае не сразу. Но теперь было любопытно, как много времени понадобиться Бэкхену, чтобы увидеть истину.       — Он замечательный. В него любой влюбится. Он смешной и игривый, добрый и невероятно красивый. А еще умный, хотя порой совершает глупые ошибки…       — Как и все мы… — тихо пробормотал Бэкхен в ответ, слушая Чанеля с большим интересом.       — Он дружелюбный даже с малознакомыми людьми. Вокруг него всегда много людей. Знакомых в основном… потому что до этого дня я не замечал, чтобы он был в компании близких друзей.       — Понимаю, обратная сторона популярности, — Бэкхен кивнул, прочувствовав эти слова на себе. Он как никто другой понимал, что такое одиночество среди людей. И хоть многие знакомые тоже шли ему навстречу, если дело касалось каких-то важных проблем, ни одному из них Бэкхен не мог доверить свои страхи или секреты. Но все изменилось с приходом Кенсу.       — Я рад, что теперь у него все хорошо, — Чанель опустил задумчивый взгляд, раздумывая, стоит ли продолжать. Кажется, он уже и так сказал больше, чем нужно. Впрочем, осталось сказать еще кое-что.       — И он поймет, что это его песня, потому что я все скажу ему взглядом, — Чанель с уверенностью качнул головой.       Но Бэкхен скептически повел бровью.       — Взглядом!       Чанель кивнул, заметил сомнение в глазах напротив и принял вызов.       — Когда буду петь песню, буду смотреть на него вот так, — парень приложил пальцы к струнам и заиграл последний отрывок песни, пристально смотря Бэкхену в глаза. Юноша слегка сглотнул, настолько был пронизывающим и эмоциональным этот взгляд в совокупности со стихами песни.       Было бы глупо утверждать, что Бэкхен ничего не почувствовал, когда парень спел ему настолько личные строки, при этом контактируя взглядом. Даже при том, что в этом взгляде улавливалось смущение, Чанель выглядел вполне уверенно: любопытная и весьма сексуальная черта его характера.       — Ого, — выдохнул Бэкхен, опуская взгляд и проводя рукой от запястья до локтя. — У меня мурашки по коже от твоего пения. Знаешь, может и сработает!       Удовлетворенный ответом Чанель, наконец, опустил гитару на пол, намереваясь больше к ней сегодня не возвращаться.       — А вы давно общаетесь?       Чанель снова посмотрел на Бэкхена с легким укором, что парень все никак не уймется со своим любопытством. В ответ его встретила широкая наглая улыбка. Чанель вздохнул, открывая для себя новую сторону Бен Бэкхена, в которой он идет напором до конца.       — Просто любопытно. Ты вот вроде много о нем рассказал, но, по сути, я ничего не узнал. Может поделишься какой-нибудь суперличной информацией, чтобы я мог с чем-то работать?       — Мы почти не общались раньше, поэтому я не много личного о нем знаю, только то, о чем говорят другие, — Чанель с поражением вздохнул и отвернулся, отодвигая ящик тумбочки, где лежали всевозможные чипсы и снеки. Парень порылся внутри и достал упаковку, после чего протянул ее Бэкхену. — Но в этом я уверен. Он обожает сырные снеки.       Бэкхен опустил взгляд на упаковку снеков в руках и приподнял бровь, понимая, для чего юноша дал их ему. Видимо для того, чтобы он немного помолчал. Должно быть личные вопросы уже ему немного надоели. Никакого другого подтекста в этом действии Бэкхен не заметил.       — Вот удивил. Их любит как минимум половина нашей страны, даже я, — юноша насмешливо качнул головой и принялся открывать упаковку, тут же хватая один из снеков и бросая в рот. Хрустящий звук тут же наполнил комнату. Бэкхен закатил глаза от удовольствия, но через мгновение, будто вспомнив о незаконченном деле, снова обратился к Чанелю, не скрывая удовольствия от допроса.       — Так что же теперь? Вы общаетесь?       — Теперь будем и, видимо, очень часто.       — Отлично. Значит, мне нужно чаще обращать внимание на твое окружение, — парень улыбался, с удовольствием поедая вкусняшки.       Удовлетворенный полученной информацией, Бэкхен снова зарылся в закуску с головой. Чанель же продолжал наблюдать за ним, с легкой полуулыбкой думая, что даже поставь перед парнем зеркало, он бы не сразу догадался о ком речь.       — Кстати, имей в виду, что как твой фанат, я хочу быть первым, кто послушает песню целиком.       Чанеля задумчиво уставился на собеседника, пытаясь разобраться, в какой именно момент Бэкхен стал его фанатом. Это случилось сейчас или может… До этого момента Чанель был уверен, что Бэкхен и вовсе его не помнит, но теперь…       — Бэкхен, а как долго ты…       Договорить Чанель не успел. Остаток фразы «…меня знаешь» так и повис на языке, когда дверь в домик отворилась и взгляды обоих парней устремились туда, прерывая их единение.       Заметив в дверях Кенсу, Бэкхен первым удивленно вскинул брови и поглядев на время, воскликнул:       — Почему ты так рано?       Кенсу с разочарованным выражением лица подошел к кровати и опустил на пол рюкзак, начиная доставать полотенце, расстёгивать рубашку, снимать часы.       — Появились некие препятствия, — ответил он со вздохом, затем повернулся к друзьям, замечая у обоих на лицах большой интерес. То, что они сидят так близко друг к другу и едят вкусности из одной упаковки, ускользнуло от внимания юноши.       — Ну, если коротко, то Чунмен оказался пассивом. У него чувства к Сэхуну. И в данную минуту они доказывают свою любовь друг к другу, занимаясь сексом прямо на диване в гостиной домика вожатых.       Бэкхен перестал жевать и приоткрыл рот так, что снеки едва не посыпались на кровать. Он хотел бы прокомментировать услышанное, но в голове сказанное укладывалось с трудом, поэтому юноша лишь молчаливо закрыл рот, мысленно сочувствуя другу. Неудивительно, что у Кенсу испортилось настроение, такого поворотного поворота в этой истории не предвидел даже сам Бэкхен.       Затем юноша покосился на Чанеля, которого эта неожиданная информация шокировала не меньше: он жевал снеки с такими выпученными глазами, будто сам недавно все это увидел вживую.       — Вишенкой на торте оказалось то, — Кенсу с раздражением усмехнулся, и закинул полотенце на плечо, — что, испугавшись реакции Сэхуна на мое присутствие, Чунмен спрятал меня в шкафу. И, чтобы не ссорить влюбленных, мне пришлось прятаться в нем какое-то время, пока они целовались и обжимались у дверей. А затем пришлось сквозь страх и риск покидать это «гнездышко любви», пробираясь к выходу на четвереньках, прямо во время процесса.       Кенсу приложил пальцы ко лбу и прикрыл глаза, переживая этот момент снова и снова.       — Неуверен, что хотел бы повторить подобный опыт еще раз. Я будто застал за сексом старшего брата.       Он качнул головой и, оставив все в прошлом, поплелся в ванную, закрыв за собой дверь.       — Что-то ему совсем не везет, — пробормотал Чанель, запуская руку к снекам и обращая внимание на задумчивого Бэкхена.       — Да, наверное, надо как-то помочь.       Немного поразмыслив, Бэкхен пришел только к одному верному решению. Нужно подослать к Кенсу заинтересованного во всех смыслах парня. Если не считать Чонина, мотив которого в отношении Кенсу пока был не до конца изучен, у Бэкхена имелся другой нужный кандидат. И он уже был на уме еще утром.       — Мне нужно позвонить, — сказал он, тотчас отдавая упаковку со снеками обратно Чанелю. — Есть на примете один человечек.       Бэкхен достал телефон и тут же набрал номер, под монотонные гудки дожевывая остатки пищи. На звонок никто не ответил.       — Наверное на вечеринке, поэтому не слышит. Придется самому его разыскать, — Бэкхен снова вернул звук телефону на всякий случай и, заметив закуску, зажатую меж пальцев Чанеля, не задумываясь, наклонился и ухватил ее ртом, после чего слез с кровати и направился к двери.       По пути, когда телефон зазвонил снова, Бэкхен незамедлительно ответил.       Чанель так и застыл на месте, не зная из-за чего удивляться больше: из-за того, что Бэкхен ел из его рук, или того, что у него на звонке стоит его прошлогодняя песня.       — До завтра, — тихо сказал Бэкхен, оказавшись у дверей, он махнул рукой Чанелю, улыбнулся, и вскоре вышел за дверь, уже разговаривая по телефону.       Чанель выдохнул только тогда, когда в комнате наступила полнейшая тишина. Он оглядел место, на котором не так давно сидел Бэкхен и подумал, что сегодня ему будут сниться прекрасные сны. Обняв свои исписанные стихами листы, парень закрыл глаза и улегся на кровати с улыбкой на лице.       Он даже не заметил, как из ванной показался Кенсу с нахмуренными бровями. До которого лишь в ванной дошло, насколько близко сидели его друзья друг к другу. Юноша вышел, чтобы убедиться, что Бэкхен в его отсутствие ничего дурного по отношению к его соседу не замышляет, но парня в комнате уже не было, зато был до одури счастливый Чанель, явно витающий мыслями где-то вне это вселенной.       Настороженно оглядев парня и задумчиво взглянув на закрывшуюся за Бэкхеном дверь, Кенсу с подозрением нахмурился. Не отпускало странное чувство, что он что-то упускает в отношении двоих друзей. Однако Чанель был слишком занят, чтобы о чем-то его спрашивать.       Решив, что прерывать задумчивого и счастливого парня сейчас несколько неуместно, юноша вернулся обратно в ванную. Искать ответы на чужие вопросы пока не было желания. Кенсу чувствовал себя уставшим и разочарованным. Поэтому отпустив ситуацию, он попытался расслабиться под струями теплой воды.