Обреченные на нелюбовь

Не всегда стоит заглядывать в чужую душу и чужие окна — порой там можно увидеть то, о чём придётся жалеть… © Клякс

***

Почему так сильно болит голова? Такое впечатление, что в черепной коробке бьют в колокол так, что звон в ушах нестерпим. Во рту очень сухо. Что же вчера произошло? Постепенно, со временем, память возвращается, но от этого мне еще хуже. Воспоминание о поцелуе вообще вызывает у меня шок. Было бы проще, если я умерла еще там в ресторане. А сейчас я .... я не знаю, где я! Это не мой дом, не моя квартира. Черт, куда меня привезли! Осторожно выбираюсь из-под одеяла и опять прихожу в шок. Я практически голая. То есть в одном нижнем белье. Вопросов, кто это сделал, не возникает. Я убью тебя, Барышников! Натягиваю одеяло до самого носа и бреду вперед по квартире. Да, как-то пусто и холодно здесь. Абсолютно ничего нет кроме голых стен. Слышу какие-то неясные шорохи из-за поворота. Несмело двигаюсь туда. Вся моя ярость испарилась, и осталось смятение от произошедшего недавно. Тихо шагаю на кухню и замираю. Ты стоишь спиной ко мне. В расстёгнутой рубашке и простых джинсах, с чуть взъерошенными волосами ты выглядишь совсем по-детски. Твои руки летают над плитой и что-то готовят. Не ожидала от тебя такого. Ты готовишь? Абсолютно ошеломлена таким поворотом событий. Я никогда не видела, чтобы кто-то из мужского пола готовил, кроме поваров и прочих. Но мальчишки никогда и яичницу не смогли бы пожарить самостоятельно, а здесь — прямо чудо. Кажется, последнюю фразу я произнесла вслух, потому что ты резко оборачиваешься и сталкиваешь миску вниз. Она разбивается вдребезги, разлетаясь несколькими крупными осколками. Ты даже не дрогнул, а лишь смотришь на меня в упор. - Смотри, что ты натворил, - праведно негодую я, стараясь нарушить неловкое молчание. Подхожу к осколкам, наклоняюсь, пытаясь поднять, но тут же одергиваю руку. Небольшой красный след на ладони, но меня тут же поднимают на ноги и сажают на стул в углу. Уходишь на несколько секунд, но мне хватает этого времени, чтобы рассмотреть помещение повнимательнее. Обстановка такая же, как и во всей квартире. Ничего лишнего, да и в целом ничего нет. Лишь несколько шкафчиков, плита, стол и стул. Минимализм, я бы сказала. - Ой! - руку пронзила неожиданная боль. Я не заметила, как ты пришел и начал обрабатывать рану. Сидишь на корточках и смело проводишь ваткой по ране. - Черт, щипит, - капризничаю я. Иногда хочется побыть маленькой и беззащитной. Почему я всегда должна быть сильной? Для чего? Почему я всегда должна держаться, не ломаться, не ныть? Разве я не заслуживаю побыть чуть-чуть слабой? Не быть кому-то поддержкой и защитой, не тащить кого-то на себе. Быть самой собой. Быть свободной. Я больше не могу играть роль сильной девочки. Я маленькая и хрупкая. Мне так хочется кому-то это сказать, поплакать у кого-то на плече и пожаловаться. Но нельзя, потому что сильные не плачут. По крайней мере, у всех на глазах. - Ауч, ты что делаешь, садист? - из раздумий вырывает ощутимое покалывание в области ладони. - Обрабатываю рану, если ты не заметила,- как же меня выводит из себя этот спокойный голос. - Извини, не заметила, - все-таки я — редкостная язва. - Не язви, тебе не идет. Ты не похожа на стерву, - уверенными движениями перебинтовываешь руку. - А на кого похожа? - женское любопытство - великая вещь. - На себя, - улыбаешься ты. И почему у тебя такая улыбка ясная. От нее, действительно, становится теплее, хотя голова еще раскалывается. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Головная боль лишь усиливается со временем. Никогда больше не буду пить. По крайней мере, столько. - Головка побаливает? - усмехаешься ты и исчезаешь опять в квартире. - Не издевайся! - кричу я уже вглубь квартиры. Оттуда до меня долетает смех. Через минуту передо мной стакан с водой и аспирин. - Пей, полегчает, - советуешь ты, как будто я не знаю, что это. Демонстративно морщу нос и пью одним залпом. Надеюсь, и правда полегчает. - Это твоя квартира? - говорю я очевидную вещь, но надо потихоньку начать разговор. - Да, моя,- разворачиваешься к плите, продолжая готовку. - Недавно переехал? - опять очевидный вопрос. - Полгода, - ответ поверг меня в шок. Полгода? Серьезно? Как можно жить в квартире полгода и не сделать ее уютной? Но я лишь глубоко вздохнула. - Извини, - тихо произносишь ты, не смотря на меня. Я непонимающе поднимаю взгляд на твою спину. - За что? - чуть склонив голову, спрашиваю я. Ты опускаешь руки и медленно оборачиваешься. - Я видел синяки, оставленные в тот вечер, - ты опускаешь глаза. - Прости меня за то, что не сдержался, не отступил, изнасиловал... - последнее слово буквально шепчешь лишь губами, но я отлично слышу и вздрагиваю, как будто ты прокричал это. - Я не смогу тебя простить, - мой голос сиплый и глухой, будто не мой. - Почему? - зачем спрашивать, если знаешь ответ. Зачем бередить старые раны, посыпая их солью. Зачем мучить меня, будто мне не хватило того вечера. - Ты еще спрашиваешь? Ты представляешь, что я пережила в тот вечер? Нихрена ты не представляешь, потому что не испытывал такого и не испытаешь никогда. Хочешь расскажу, что ты чувствуешь, когда тебя насилуют. Тебе мерзко и стыдно. Ты — игрушка для удовлетворения чьих-то похотливых желаний. Слезы скатываются из глаз, ты давишься ими и не можешь дышать, а ему наплевать. Наплевать на тебя, на твои слезы и горе, на твои крики и мольбы, на твою боль. На все. И после этого ты смеешь просить прощение у девушки, гордость которой ты растоптал и об которую вытер ноги? Как у тебя язык повернулся такое сказать? Неужели ты и правда полагал, что после этого я смогу тебя простить? Или ты посчитал вчерашний поцелуй прощением? Так знай, что я была пьяна, и мне было все равно, кого целовать. А тебя я ненавижу! И буду ненавидеть всегда! - гнев вскипал медленно, обида набирала свою силу постепенно, но пришел момент, когда меня прорвало. Прорвало, и мне было наплевать, что будет потом. Так случается, когда долго терпишь, и в один прекрасный момент, ты взрываешься изнутри и все, что накопилось, изливается наружу мощным фонтаном. Мне плевать на твою реакцию, плевать на тебя, на всех. Я сказала все, что чувствовала. Все, что беспокоило. Все, что заставляло кричать по ночам, сминая простыни. Все свои чувства... Я и не заметила, как по щекам заструились слезы. Наивная... Я думала перетерпела, смогла перешагнуть, оставить ту боль, но похоже она всегда будет в моем сердце и ничем ее оттуда не изгонишь. Твои руки обняли меня за плечи и притянули к груди. - Я знаю, что ненавидишь. Что презираешь. Что боишься. И понимаю, что мои извинения ничто для тебя. Но я не оставлю тебя. Пробовал — не смог. Пойми, что куда бы ты не шла, я буду рядом. Это неизбежно, - слова не приносят облегчения, но заставляют посмотреть на тебя внимательнее. - Ты прав. Ненавижу за убийство друзей, презираю за эту дурацкую сделку, боюсь из-за ... изнасилования, - как же горько ощущать всю ту боль, что ты причинил. Ты лишь крепче сжимаешь меня, заставляя прижаться сильнее и уткнуться носом в плечо. - Сделка – это гарантии, - поясняешь ты. - Гарантии чего? – всхлипывая, интересуюсь я. - Потом,- тихо шепчешь ты, приподнимая мой подбородок и заглядывая в глаза. В моих плещется боль и горечь, в твоих – сожаление и грусть. Такие разные чувства, но так часто встречающиеся в нашей жизни вместе. Странно, как давно я не видела вместе радость и счастье, любовь и нежность, верность и страсть. А как бы хотелось, чтобы хотя бы разок посмотреть в глаза напротив и увидеть в них отражение своих. Эх, мечты, мечты…такие порою странные, порою нелепые, но всегда такие желанные. В любое время суток, в любую погоду, в любом возрасте… - Опять улетела? – уже привычный вопрос для тебя и как всегда неожиданный для меня. - Что? – конечно, когда можно сказать все, что угодно, я всегда говорю самое глупое. Ты, молча, поправляешь прядь, вылезшую прямо на лоб, за ухо. Можешь не стараться, я даже не причесалась. А ведь я до сих пор прижата к твоей груди. Можно возмутиться, но не хочется. Я решила сегодня побыть маленькой и слабой девочкой. Кому-то не завидую, ведь маленькие такие капризные. - Я проголодалась, - начинаю усердно играть свою роль. Ты удивленно взираешь на меня, но тихо сажаешь меня и подаешь завтрак. Что ж, если план сорвется, я хотя бы наемся. Я разыграю из себя такую дурочку, что ты сам сбежишь. Итак, первая часть плана – вывести из себя. Вторая – прятаться, а третьей может и не быть, если вторая провалится. Приступим. - Не буду это есть. Невкусно,- отодвигаю от себя тарелку, на которой дымятся аппетитные блинчики. - Хорошо, - спокойно и чуть размеренно ты берешь тарелку и выкидываешь содержимое в мусорное ведро. - Ты сдурел? Я же еще не поела!- возмущению нет предела. - Невкусно же? – облокотившись, ты наблюдаешь за моей реакцией. - Нет, то есть да. Но ты должен был уговаривать поесть, потом разозлиться и выставить меня за дверь. - Да ты – гениальный тактик, - уже в открытую смеешься надо мной. Ну я тебе покажу! Хватаю вазочку с медом, любезно предоставленную тобой для блинчиков, и запускаю в тебя. «Перебор!»- первое, что приходит в голову, в то время, как по твоей голове ровными струйками растекается мед. И как я умудрилась не разбить чашку рядом, а одеть тебе на голову. Но думать об этом было поздно, так как ты дернулся в мою сторону с явным намерением убить. Первая часть плана выполнена, теперь бы не проколоться со второй. Чувствую, как ты хватаешься за одеяло, и отпускаю его. По грохоту ясно, что это неожиданность для тебя, причем неожиданность не из приятных. По моему, лучше остаться в неглиже и живой, чем в одеяле и мертвой. Все-таки нужно было заниматься бегом, потому что уже на повороте, ты хватаешь меня за руку. Дергаюсь вперед, тем самым опрокидывая тебя вместе с собой. Гневный взгляд, мои руки заблокированы над моей же головой, ты лежишь сверху, придавив меня весом своего тела. Если бы не одно обстоятельство, я бы испугалась, но… сладкий мед капает мне прямо на лицо, что вызывает приступ нервного смеха. Я – самоубийца, потому что следующая фраза злит тебя еще больше. - Ты сладкий…и …липкий! – сквозь смех выдавливаю я. А через секунду я уже ощущаю эту сладость у себя на губах. Душистый запах меда сводит меня с ума, потому что я не успела ничего съесть. Минута и ты отстраняешь, заставляя меня нервно выдохнуть. Еще бы! Ты ведь убрал вместе с губами мой завтрак. - Сладко? – едко интересуешься ты. Кажется, вторая часть плана провалена. А, наплевать! -Недостаточно,- сознаюсь я и тянусь к тебе уже сама. Как же это опьяняет. Поцелуй со вкусом меда, приятные солнечные лучи щекочут кожу… Солнечные лучи? - Черт! Сколько времени? – сбрасывая тебя, кричу я, озираясь по сторонам в поисках часов. К сожалению, они обнаружились быстро. - Блин, я на работу опоздала,- причитаю я, направляясь в комнату на поиски своей одежды. День обещает быть просто замечательным!