Буря под водой

Царь Тритон много раз твердил своим сыновьям, что нельзя всплывать на поверхность океана, плавать к берегам, где есть люди, а также держаться подальше от места затонувших кораблей и особенно от тёмного колдуна, живущего в останках огромного левиафана. Он всей душой ненавидел людей из-за их злобы, алчности и жадности, поэтому всячески хотел уберечь от них своих детей, особенно самого младшего принца Ариэля, который был очень похож на свою покойную мать. Рыжий, с горящими голубыми глазами и огромной жаждой приключений. Запреты, ограничивающие принцев, были суровыми, но необходимыми. Когда Ариэлю исполнилось двенадцать лет, он нарушил первый запрет отца — всплыл на поверхность. Принц часто смотрел на сумеречные, рассеянные лучи, золотившие башни замка, как они, переливаясь блёстками, играли с водой, меняя её цвет. Ариэль, зажмурившись, представлял, как над поверхностью океана покачивается жемчужина, сияет голубым, и с неё сыпятся сапфиры, озаряя дно. Каждый раз свет наверху менялся: то теплел янтарём, то холодился льдом. Ариэлю было невыносимо довольствоваться лишь маленькими крупицами того, что было для него под запретом. Чем ближе он придвигался к свету, тем мягче становилась вода. Ещё один взмах хвоста, и Ариэля подбросило над водой. Лёгкие наполнились солёным запахом, его легко качало, а небольшие волны бились в грудь. Перед Ариэлем раскинулся океан, а низко склоняясь над ним светил ярким золотом круг, напоминающий жаркое жерло вулкана. Его лучи пронизывали всё пространство, устремляясь в бескрайние просторы. Над самой головой Ариэля не спеша проплывала огромная акула и чем ближе она становилась к огненном кругу, тем больше теплела оранжевым. Во всём пространстве оказалось великое множество всяких морских жителей, где-то вдалеке он заметил фиолетовую пышную медузу, щупальца которой расплывались и сливались с лазурью. Широкий простор завораживал, и Ариэль с жадностью вглядывался в яркие краски и то, как огненный круг, опускаясь в самую глубь океана, озаряет всё коралловым светом. Аквамариновые волны вспыхивали янтарём, а рыбы покрывались золото-румяной чешуёй. Принц потянул вперёд руку, чувствуя, как ладонью ловит маленький лучик. Потом Ариэль не раз тайком поднимался на поверхность, чтобы увидеть, как уходит день, окрашивая верх и водяную гладь яркими, горячими красками. Как на смену огненному кругу приходит ледяная жемчужина, заставляя воду блистать в своём свете, как на тёмно-синей, почти чёрной поверхности загораются россыпью маленькие алмазы. Ариэлю хотелось поймать хоть маленький камушек, но сколько бы он не тянулся вверх, не мог схватить блестящий алмаз. Иногда огненного круга не было видно за тёмно-сизой пеной, и океан становился бесцветным и буйным. Влажные плечи холодил порывистый ветер, и разочарованный принц опускался вниз. Но в один из пасмурных дней он увидел далеко впереди тёмное пятно, выбивающееся из равномерного узора волн, к которому он привык. Чем ближе оно становилось, тем больше вырисовывались очертания. Непонятное чудовище было огромных размеров, высокие и тонкие кораллы, на которых пухли белые медузы, торчали из его спины. Ариэль с перепугу опустился вниз, видя под водой громадное, округлое брюхо чудовища, которое направлялось прямо мимо него. Ариэль высунул голову из воды. Бока чудища покрывали узоры, а на носу, устремившись вперёд, застыло неведомое животное с огромными клыками. Подул буйный ветер, принеся с собой голоса — грубые и твёрдые. Ариэль внимательно присмотрелся к чудовищу и увидел там людей. Сердце взволнованно заколотилось. Совсем близко от края двигался человек, как описывали его в рассказах. У него вместо хвоста было две конечности, которыми он перебирал. Чудовище с лёгкостью резало волны, неся на своей спине множество людей, грубую речь которых с жадностью слушал Ариэль. Он плыл совсем рядом, стараясь держать дистанцию, но и хорошо разглядеть то, к чему было запрещено приближаться. Так он нарушил второй запрет. Как же юному тритону хотелось разузнать всё-всё про это безмолвное чудовище с белыми медузами, про людей, про горящий круг и холодную жемчужину. Ночью, лёжа в своей постели, Ариэль не смог заснуть. Только он закрывал свои глаза, как под веками вспыхивали яркие образы огромного чудовища, как он быстро рвал волны и стремился вперёд. Ему подумалось, что где-то он уже встречал его. Только не на воде, а под водой. Знакомое чувство ускользало от Ариэля, а он всё пытался его поймать, засыпая. Наутро ему вспомнилось, где видел чудовище раньше. Когда он был совсем маленьким, отец показывал ему и братьям просторы царства. Тогда вдалеке Ариэль увидал острый кол с посеревшей тканью. Он спросил у отца, что находится там. — Тёмная долина, — коротко бросил Тритон и подтолкнул своего сына в спину, чтобы он обратил внимание на стайку разноцветных рыб. Но любопытный маленький ребёнок упрямо смотрел в неугодную сторону, всё равно рыбок он уже видел. — Там мёртвые корабли. Никогда не смей подплывать к ним. Тогда Ариэля пронзила жгучая обида от того, что отец не разрешил ему туда сплавать. Но сейчас его уже ничего не могло остановить. Огромная долина хранила в себе дюжины грузно лежащих на дне кораблей: покосившихся, поросших кораллами и водорослями, что были как часть подводного мира, но и таких, как будто совсем недавно они ходили по воде и ещё не смирились со своей гибелью. Ариэль смог рассмотреть поближе, что находится на верху корабля, но в отличие от того, что он видел на поверхности, эти суда покоились на дне, их тела были жестоко изломаны, а от белоснежных парусов не осталось и следа. Но всё равно он с любопытством трогал корпуса, ладно сделанные из неизвестного материала, бортики и высокие колы, вбитые в корпус. Он нетерпеливо оплывал самый крепкий из кораблей, жадно всматриваясь, и смог отыскать вход. Когда принц заплыл внутрь, он подумал, что попал в сокровищницу. Просторная комната была завалена странными вещицами, которые он готов был забрать в свою комнату и целыми днями рассматривать, гадая, для чего они служили людям. Но он знал, что отец не оценит такую затею, наверняка, впадёт в жуткую ярость и вообще запретит ему уплывать из замка. Какое-то время диковинные вещицы Ариэль стаскивал в самый надёжный корабль, в который не могли проникнуть злые акулы, а позже он отыскал грот, ставший его убежищем. С самого детства, как Ариэль себя помнил, он слышал, как морские жители с дрожью в голосе шептались о страшном колдуне. То проклиная, то пугаясь его. В маленьком принце с каждой легендой и сплетней росло жгучее любопытство, но и страх, который не давал ринуться в тёмное место. Теперь же Ариэль с сомнением слушал шепотки своих братьев о том, что колдун погубил целый косяк сардин. Принц побывал на поверхности, видел людей и обследовал затонувшие корабли, не встретив там ничего пугающего и опасного, кроме зубастых акул. Поэтому страх уступил любопытству и Ариэль решился в одно утро направиться к тёмному колдуну. Ариэлю пришлось преодолеть достаточно большое расстояние от замка, пересечь несколько течений, прежде чем увидеть огромный скелет левиафана. Костяная пасть мёртвого чудовища была широко открыта, обнажая мощные и острые клыки. Далеко в глотке растекался свет. Сейчас принц был снова готов поверить в ужасные истории, ходившие у народа, но отступать было уже поздно. Он осторожно заплыл в пасть, стараясь не задеть плавниками зубов, а потом в глотку. Казалось, что даже вода стала холоднее. Кости были оплетены водорослями, на дне поросли тёмным ковром кораллы. Ни одной, даже маленькой рыбки Ариэль не встретил на своём пути, казалось, это место было заброшено. Только холодный свет от магических сфер расплывался по костям рёбер, освещая огромное пространство брюха. В середине странного зала буквально прорастала огромная чаша, как раскрытая пасть. На рёбрах, где кораллы образовали выступы, столпилось множество разнообразных стеклянных баночек и колбочек. Ариэль нерешительно двинулся вперёд, заглядывая в каждый закоулок, готовый в любой момент рвануть из этого злосчастного места. Он подплыл к чаше и заглянул в неё — там, скопившись в одну кучу, жались друг к дружке моллюски. Они были ещё живы и пытались выкарабкаться, соскальзывая с пологой поверхности обратно на дно чаши. Ариэль протянул к ним руки, собираясь помочь им. — Не смей, — раздался холодный голос за занавеской волнистых водорослей. Ариэль вздрогнул и, обороняясь, сжался в комочек, закрываясь хвостом. Он одним глазом поглядел в сторону, где слышал голос. Водоросли разошлись, и из темноты появился мужчина. Вместо гибкого хвоста с плавниками тот имел восемь тёмно-фиолетовых щупалец, которые плавно перебирали воду. То, как они двигались, завораживало и пугало. Сам же мужчина совсем не был похож на страшного колдуна, внешностью которого пугают маленьких тритонов перед сном. Его взгляд был наполнен холодом, на висках белела седина, что не лишала его образ могущественной силы, а лишь подчёркивала её. — Чего нужно? — колдун оттеснил принца подальше от чаши. Хоть сейчас Ариэль и видел, что колдун совсем не страшный, но всё же то, что тот был в два раза больше него и имел восемь щупальцев осьминога — пугало. Принц поднял взгляд от ракушки, висящей на шее полу-осьминога, и встретился с леденистыми глазами. — Я хотел… — голос не подчинился Ариэлю и предательски пропал. Колдун выжидающе приподнял бровь. Принц собрался и выпрямился, пытаясь заставить не дрожать свои плавники, — узнать, такой ли вы страшный. Колдун удивлённо уставился на мальчишку перед собой, а потом расхохотался. Ариэль тоже улыбнулся, расслабляясь. — Я съем тебя, мальчишка, если ты сейчас же отсюда не уберёшься, — колдун резко прекратил свой смех и, растеряв интерес к русалёнку, отплыл к выступам с колбочками. — Вы шутите? — Ариэль не двинулся со своего места. — Нет, — последовал твёрдый ответ. — Если ты не по делу, то выметайся и не лезь под руку. — А «по делу» это что? — Это значит, что ты хочешь что-то, а я могу поиметь за это что-то с тебя. Колдун долго молчал, разбирал баночки и выуживал нужные ему щупальцами. Ариэль, накручивая на палец бордовую водоросль с потолка, думал, что же ему попросить. Развернувшись, колдун увидел всё ещё оставшегося на своём месте русалёнка и тяжело вздохнул. — Такие места не для детей. Уходи. — Я не ребёнок, — горячо воскликнул Ариэль, двигаясь со своего места и останавливаясь напротив колдуна. Их разделяла чаша. — Мне четырнадцать! — Ребёнок. Бездумно влезаешь туда, откуда не каждый сможет выбраться, — колдун откупоривал колбочки и вытряхивал их содержимое на моллюсков. — Не боишься, что я тебя погублю? — Не погубите. Если бы хотели, сразу бы это сделали. А им не больно? — Ариэль, закусив губу, наблюдал, как моллюски скукоживаются в маленькие камушки. — Они не чувствуют боли, — колдун испытующе посмотрел на принца. — А если я буду «по делу», вы ответите мне на вопросы? — Никаких «по делу» с детьми не имею, — видимо, поняв, что просто назойливого мальчишку не выгнать, колдун решил его игнорировать. Он оставил колбочки и свою работу и направился в сторону прохода, закрытого водорослями. — А как вас зовут? — Ариэль подумал последовать за полу-осьминогом, но ему показалось, что это ему просто так не простят. Вопрос так и остался без ответа, поэтому принц приплыл к колдуну на следующий день, а потом ещё и ещё. Ариэль навещал колдуна практически каждый день, задавал вопросы, пугал своей энергией, которая широко развернулась, стоило отступить страху, двух помощников колдуна — угрей, и не давал нормально жить. Колдун упорно игнорировал его, только иногда сухо бросал предупреждения и угрозы, которые, казалось, пролетели мимо. Как только Ариэль получил ответ о том, как зовут колдуна, то ему тут же показалось, что они стали друзьями, потому что иначе Урсул не понимал, почему младший сын царя таскается к нему и раздражающе посвящает в подробности своего дня. Вначале он перекрывал дорогу в жилище своими питомцами, но, подкармливая тех, Ариэль всё же проникал к нему. Позже пришлось держать угрей подальше от принца, потому что те начали привыкать к частым визитам и самому принцу, ожидая от него угощения и ласки. Урсулу же совершенно не нравилось нарушение его одиночества, к которому он так привык. Угрозы, запугивания, просьбы не помогали. И в какой-то момент Урсул смирился. Смирился с болтовнёй, чистым смехом, пением, странными человеческими предметами, которые Ариэль оставлял, а он потом выбрасывал. Когда Ариэль в очередной раз притащил к нему крепкий сундук, набитый разной чепухой, Урсул не выдержал. — Не таскался бы ты туда, — он наблюдал, как тот вытаскивает тёмно-оранжевую ткань с кисточками по краям. — Ты словно мой отец, — произнёс Ариэль, примеряя эту ткань вместо волнистых водорослей, — не разрешаешь мне туда плавать. — Был бы твоим отцом, запер и не выпускал творить глупости, — Урсул обречённо уселся на широкий выступ. — Но ты не он, — лучезарная улыбка. — Как думаешь, она хорошо будет здесь смотреться? Ну, не смотри так зло на меня, — протянул русалёнок, бросая ткань и подплывая к колдуну. — Она правда сюда красиво впишется. Урсул фыркнул. — Ты совместил здесь всё, что запрещено в царстве, — колдун наблюдал, как Ариэль пристроил ткань к проходу вместо водорослей и подвязал канатом. — Вышвырну это всё к морскому дьяволу, — выплюнул Урсул, больше не намереваясь смотреть на раздражающие его вещи. Но ткань с болтающимися туда-сюда кисточками так и осталась висеть, как и многие другие вещи, он почему-то оставил на тех местах, куда их пристроил принц. Урсул раздражался каждый раз, натыкаясь на всякие безделушки, но упорно не выкидывал их. Казалось, что если пропадёт весь этот хлам, пропадёт и жизнь в этом месте. Русалёнок походил на маленький лучик света, который с особой настойчивостью пытался проникнуть в кромешную тьму и согреть её. Шли годы и Ариэль расцветал, превращаясь из угловатого взбалмошного мальчишки в изящного яркого юношу, который теперь приплывал уже по привычке, иногда помогая с зельями и рассказывая забавные истории из замка. Урсулу совершенно было не интересно слушать о веселых концертах или каких-то там русалках, но он слушал ровную речь, звонкий смех и эмоции. Смотрел, как Ариэль морщится, улыбается и всплёскивает руками в порыве своей истории. За прошедшее время он сильно привязался к глупому и порывистому мальчишке, который всё время совал свой нос в самые злачные места, и Урсулу приходилось вытаскивать его. Тритон крупно задолжал ему за бесчисленные спасения его чада. Вода всколыхнулась, Урсулу оборачиваться не нужно было, чтобы понять, кто явился в его обитель. Он, не отвлекаясь от работы, произнёс: — Что на этот раз? — Смотри, я нашёл маленький трезубец, как у отца. Интересно, он тоже обладает магией? — Ариэль буквально всплыл прямо перед лицом колдуна. Он посмотрел на предмет в руке у принца и то, как тот пытался на манер отца направить его и выпустить искры магии. — Это вилка, — спокойно сказал Урсул. — Они едят ею еду. — Этим? — Ариэль фыркнул. — Они такие странные. Руками же проще. Урсул, не обращая внимание на мальчишку, вернулся к работе, но заметил краем глаза, как тот целится вилкой ему в щупальце. — Не смей, — угрожающе рыкнул тот и щупальцем щёлкнул принца по лбу. Тот запыхтел, улыбнулся и отплыл от него. — Сколько тебе лет? Как был ребёнком, так им и остался. — Неправда. Мне восемнадцать, и я повзрослел, — заявил ему принц откуда-то из-за занавески, а потом выплыл к колдуну в огромной шляпе с перьями. — Сомнительно, — Урсул внимательно оглядел потрёпанную шляпу, рыжую чёлку, падающую на глаза, лицо, которое до сих пор сохранило детскую припухлость, узкие плечи, складную фигуру и золотисто-зелёный гибкий хвост. «Может и не совсем сомнительно, но как был глупым, таким и остался», — подумал Урсул и со вздохом вернулся к колбочкам с зельями.