Чья-то чужая жизнь.

Дин Винчестер - тот ещё подарок судьбы. Он красив, как статуя эпохи возрождения, и в то же время прост, словно всю жизнь прожил в соседнем доме, немного дерзок, смешлив, порой грубоват, но беззлобен, такие нравятся девушкам и женщинам, а потому всегда окружены их пристальным вниманием. И, конечно, Дин никогда не мог игнорировать это внимание, живо отвечая на него, чем порой доводил Кастиэля до внутренней, ничем не выраженной истерики. Нет, этот красавец никогда не позволил бы изменять любовнику, больше как раз потому, что всегда мог получить то, что хотел, а потому уже как следует изучил "рынок невест" и выбрал лучшее, синеглазое чудо по имени Кастиэль, просто его кокетство, основанное на самолюбовании, не знало границ, и мириться с тем, как он крутит хвостом перед очередной сомнительной дамочкой было довольно трудно. Дин не имел особенных вредных привычек. Он не курил, пил сравнительно мало и совсем никогда не напивался. Зато у него было много друзей, а так как он был добр и иногда не умел отказывать, друзья отнимали у него много времени, и порой он вскакивал посреди ночи ради того, чтобы забрать очередного приятеля из полиции или успокоить после разрыва с девушкой. Его постоянно куда-то звали и чуть ли не тащили силком, и Касу, который был тихим домоседом, это не слишком нравилось. Достигнуть компромисса в вопросе того, как проводить выходные, удалось не сразу, и им обоим пришлось кое-чем при этом поступиться, но, кажется, так и устроены здоровые отношения. Дин не умел держаться за деньги или копить, не умел планировать бюджет и не желал себя ограничивать. При вполне неплохой зарплате у него, бывало, к концу месяца ветер гулял в карманах, а питался он неделю трупом повесившейся в холодильнике мыши. Зато он не был скуп и обожал заваливать своего возлюбленного дорогими, но частенько ненужными подарками. Новака, не расчётливого, но рассудительного, это порядком раздражало, но, получив очередную неаккуратно завёрнутую в бумагу яркого цвета коробочку, он всё-таки был наивно счастлив, как ребёнок в день рождения. Дин был вспыльчив. Иногда выходил из себя, когда дело касалось мелочей, а иногда долго молчал, накапливая в себе, а потом выплёскивал целый фонтан, припоминая все обиды со времён сотворения мира. Его раздражало, когда Кастиэль вместо того, чтобы поддаться этой волне, ведёт себя спокойно, но несколько скованно, испуганно пытаясь сгладить конфликт. Да, Винчестер был вспыльчив, но отходчив, умел признавать свою неправоту и даже извиняться, пусть и со скрипом, за сволочное поведение. Он не держал зла и быстро прощал даже вполне серьёзные проступки, а чувство вины могло сподвигнуть его на вполне героические деяния, вроде общения с семьёй своего парня. Он не был идеалом, но он любил Кастиэля так, как его не любил никто и никогда. Сильно, нежно и бережно. Дин восхищался своим возлюбленным, заботился о нём и защищал от всего, что могло навредить Новаку как физически, так и морально. Дин чувствовал себя несчастным, если Кас казался грустным, и был готов взять на себя любые обязанности, если его синеглазик устал или был болен. Они, конечно, ругались, но кто не ругается? Наверное только тот, кто совсем не любит. Ругались, мирились, смеялись, обнимались, лёжа на полу, мешали друг другу готовить и обливали из шланга во время поливки газона. Они хотели завести собаку. Через год, если не сдохнут рыбки. А потом, однажды, может быть, если всё сложится - усыновить ребёнка. Кастиэль был уверен, что из Дина выйдет прекрасный отец. Винчестер, в свою очередь, уверял, что лучшей матери, чем Кас, и придумать нельзя. Они были вместе два года. Встретились случайно, даже как-то нелепо. У Кастиэля из пакета выпал кошелёк. Дин заметил это и решил помочь, а из-за того, что Новак слушал музыку в наушниках, ему пришлось пробежаться и догнать молодого человека. А потом они просто стояли и улыбались друг другу, и каждый думал, что это довольно нелепая ситуация. И оба думали, что это судьба, один шанс на миллион, та самая решающая встреча. И оба боялись сказать об этом. А потом Кас предложил подняться к нему домой. Уже ночью они стали любовниками. Утром - парой. Через два дня Дин позвонил брату и сказал, что нашёл любовь всей своей жизни. Через неделю Кастиэль переехал к нему со всем своим скарбом и занялся хозяйством, как самая примерная жёнушка. Через полгода они устроили шуточную свадьбу, на которой были лишь родственники и самые близкие друзья. Через год собрали все накопления и, плюнув на всё, купили дом. Их дом. И завели рыбок. И поклялись всегда быть вместе. Любовный ажиотаж не спадал. Они сами делали ремонт в доме, и, бывало, спали по два часа перед тем, как надо было вставать на работу, а вечером, хотя целый день только и думали, что о сне, занимались сексом как ненормальные, пробуя всё новые и новые поверхности. Иногда Дин вдруг звал Новака на крышу, и они ужинали, сидя возле дымохода. Или шли гулять и возвращались только тогда, когда на горизонте уже появлялось солнце. Иногда они ругались так, что Дин в запале обливал Кастиэля краской, а потом, испугавшись до чёртиков, сам же отмывал его. А один раз Новак, решив без помощи Дина повесить люстру, чуть не упал на пол вместе со стремянкой, но Дин в последний момент появился и поймал его, не дав разбиться. Они пометили тот день в календаре и назвали его "Днём Великой Любви" и вторым днём рождения Каса по совместительству. За два года они научились понимать друг друга без слов, даже без взглядов. Бывало, Кастиэль только думал о том, что хочет, скажем, мороженное, а Дин уже являлся с работы и сбивчиво объяснял, что просто не мог пройти мимо холодного лакомства и купил, причём как раз такое, какое только что представлялось Касу. Бывало, Новак брал телефон, просто решив позвонить возлюбленному посреди рабочего дня, и тут же телефон в руке вибрировал, сообщая о том, что Дину пришла в голову та же мысль. Иногда они заканчивали друг за другом фразы или угадывали, о чём думают. Наверное, они были самой красивой парой, которую только можно было вообразить. По вечерам, когда Дин засыпал (он всегда засыпал немного раньше), Кастиэль думал о том, как ему повезло. Приподняв край одеяла, он смотрел на широкую спину, на плечи и сильные руки, на затылок с короткими волосами и осторожно проводил пальчиком по шее, вызывая у спящего дрожь. Он был до безумия влюблён в каждую яркую веснушку, в каждую тёмную ресничку, в каждый сантиметр этой кожи, в каждый вдох и выдох, который сделал Дин. Влюблён и совершенно счастлив. И секс, кстати, тоже всегда был просто невероятен. Страстный, нежный, уверенный. Они всегда знали, что нужно в тот или иной момент, даже если пробовали что-то новое. Между ними не было ни зажатости, ни стеснения, ни секретов. Вместе они могли всё, будь то переодевания или лёгкий БДСМ. И Кастиэль считал, что это судьба. А потом Кастиэль проснулся. - Где я? - тихо и хрипло спросил Кастиэль, поднимая голову. Болела голова и почему-то руки, во рту было сухо, словно он не пил несколько дней, а в памяти не восстанавливалось, по какой причине он мог оказаться в таком странном положении. Белый потолок, какой-то писк, кровать с поручнями... Больница. - Всё хорошо, Кас, - чья-то рука легла на запястье, и, повернув голову, Новак увидел, что из его руки торчат трубки капельницы и ещё какого-то пугающего аппарата, издающего равномерные раздражающие звуки. В воздухе пахло лекарствами, стерильностью и отчаянием. Этот запах, чем-то похожий на запах хлорки, убивает микробы и надежду. - Не вставай, тебе нельзя. - Бальт? - Кастиэль с трудом узнал брата, словно давно не видел его. Другая причёска, щетина, какое-то изменившееся, словно постаревшее лицо с грустными и тревожными глазами. Мужчина рядом с кроватью казался больным не меньше, чем мужчина на кровати, хотя и улыбался вымученной радостной улыбкой. - Я в больнице? Что случилось? - Авария, ты попал в аварию, - осторожно пояснил брат, поглаживая Каса по руке и силясь успокоить. Авария? Новак-младший ничего не помнил ни о какой аварии. Последнее его воспоминание - солнечное утро, Дин рядом, выходной день. Может, он поехал куда-то и разбился, попал в аварию? Или, может быть, они поехали и они попали? - Дин, где Дин? - Кас затравленно огляделся, пытаясь найти Дина. Он знал, что Винчестера здесь нет, вряд ли они лежат в одной палате, но посмотреть, несмотря на головную боль и головокружение, Кастиэль был обязан. Он должен был делать хоть что-то. - Какой Дин? - нахмурился Бальтазар, явно собираясь позвать врача или медсестру, но Кастиэль, ловко вывернув руку и едва не сорвав что-то, что было к нему прикреплено, вцепился в запястье брата. - Дин, Дин Винчестер, Бальт, не пудри мне мозги, где он? - в голосе Каса звучало отчаяние. Они попали в аварию. И Дин тяжело ранен. Или может быть, погиб. И ему, конечно, ничего не говорят, потому что он ещё слишком слаб. Вот только почему на лице брата читается такое удивление? - Кас, скажи мне, ты помнишь, кто ты такой? Кто я такой? Какой сейчас год? - брат спрашивал осторожно, словно говорил с человеком, больным не только физически. И эта осторожность испугала Кастиэля ещё сильнее. Да что случилось? - Меня зовут Кастиэль Новак, я работаю в рекламном отделе на радио, - медленно и почти зло выговаривал он, озираясь, словно Дин мог как по волшебству появиться в помещении и, улыбнувшись, всем всё объяснить. Как всегда. - Ты Бальтазар Новак, мой старший брат, директор клуба. Сейчас две тысячи тринадцатый год. - Кас, кто такой Дин? - осторожно спросил Бальтазар, хмурясь. В его глазах сияло что-то сильное и тревожное, как весть о смерти. Но если он хочет сказать, что Дин мёртв, то почему всё время спрашивает о нём? Ведь он не хочет, просто не может хотеть сделать больнее. - Кастиэль, сейчас две тысячи одиннадцатый год. Полгода назад ты попал в аварию, когда ехал с работы. И всё это время ты был в коме. Я действительно твой брат, но я не знаю, кто такой Дин Винчестер. - Одиннадцатый? - тупо переспросил Кастиэль, опуская обе руки на одеяло. Да, за пару недель до встречи с Дином он попал в аварию. Он толком ничего не помнил, кроме машины, вылетевшей на встречную полосу. А проснувшись, обнаружил себя уже дома, и рядом был Бальт, совсем как сейчас. Он сказал, что авария была не страшной, а у Каса просто сотрясение мозга. Господи, ему даже плохо не было... - Кас, я сейчас позову врача, и ты немного поспишь, - Бальтазар, пользуясь тем, что его отпустили, поднялся. - А когда тебе станет легче, мы поговорим. И обсудим с тобой этого Дина, хорошо? Если я смогу как-то помочь тебе его найти, я сделаю это, обещаю, - вздохнув, брат покинул палату, боясь остаться даже до прихода врача. Взгляд Кастиэля, врезавшийся в линию между потолком и стеной, был до того болезненный, отчаянный и страшный, что даже того, кто просто был рядом, пробирало холодом. Кастиэль знал, что искать Дина теперь бесполезно. Кастиэль знал, что Дина Винчестера не существует. От автора: Мне всё равно, что я не должен был писать этот фанфик. Он мне нравится.