Чья-то чужая жизнь.

Это было уже второе рождество с тех пор, как Кастиэль очнулся от комы. На прошлое его как раз отпустили домой - врачи, наконец, решили, что уже можно, и этот праздник послужил окончательным поводом. Новак помнил, как доктор велел ему быть осторожнее, как вещал, что мозг - опасная штука. Если Кас правильно понял, доктор считал, что если мозг пациента однажды выкинул такой фортель длиной в целых шесть месяцев, то вполне может повторить это снова. Говорил что-то про предрасположенность и про то, что не всё ещё исследовано, а потому Кастиэлю надо поберечься... Ему тогда было плевать. Впрочем, сейчас тоже плевать. Вот уже год он пытается вернуться к жизни после "жизни". По удачному стечению обстоятельств ушлый директор нашёл способ уволить Кастиэля почти сразу после того, как Новак попал в аварию, и мужчина, всегда несколько инертный в вопросах карьеры, устроился в компанию, занимавшуюся рекламой. То ли оттого, что основателем компании был молодой ещё человек, начинавший путь в лучших традициях "Американской мечты", то ли по каким-то другим причинам, но Кас, не прилагая никаких усилий к продвижению по карьерной лестнице, всего за год на чистом таланте занял вполне неплохую должность с вполне неплохой зарплатой. И купил, наконец, машину. Нет, машина у него была и до этого. Бальт, говоривший что-то о конях и падениях*, презентовал брату вполне сносный форд вместо того, из которого авария сделала металлическую гармошку. Машина, которую приобрёл Кастиэль, была чем-то вроде мечты, воплощённой в реальность. Не его, правда, мечтой. Дин, до сих пор казавшийся реальным, почему-то был помешан на строго определённой машине. Такая была когда-то у его отца, и он страстно хотел обладать ею несмотря на её весьма почтенный возраст. Новак стал обладателем Шевроле Импалы 1967 года выпуска. Кстати, о Дине. Кастиэль, хотя и признавал умом, что такого человека никогда не было, не оставлял попыток его найти. Для начала он проверил на сходство сначала всех Динов Винчестеров, а затем и всех Д.Винчестеров, каких смог обнаружить. Убедившись, что "нужного" среди них нет, Кас впал в состояние уныния, и Бальтазар, понимая, что брата надо занять, выдвинул идею о том, что Кастиэль когда-то действительно встречался или просто видел человека, внешность которого запомнил и воссоздал в своём "сне", а имя Дин Винчестер - случайность и не более того. И вот уже больше полугода Новак без особой надежды пытался обнаружить "ту самую внешность". Он проверил бывших коллег, тех, кого мог видеть на радио, но с кем не общался плотно, после чего стал методично просматривать фотографии всех личностей, которых мог бы видеть по телевизору, но кто не был настолько известным, чтобы быть узнаваемым. Бальтазар, которому брата было искренне жаль, время от времени присылал ему фото моделей, подходящих под путанные описания Кастиэля, но среди них не было никого, даже смутно похожего на Дина. Зимой, когда дни стали короче, Кас снова стал думать, что ничего из этих поисков не выйдет. Поняв состояние брата, Бальтазар пригласил его к себе на Рождество. Он праздновал со своим парнем, молодым и довольно темпераментным итальянским французом, не слишком любившим младшего братца своего любовника. Кас его прекрасно понимал. Француз стажировался в Америке год, за который и свёл роман с Бальтом, и теперь вот уже почти год вынужден был постоянно мотаться туда и обратно потому, что Бальтазар не мог бросить братишку и переехать к возлюбленному в Париж. Кастиэль, сначала вообще собиравшийся праздновать один, решился на эту поездку для того, чтобы попрощаться с братом и убедить его уезжать. И, кроме того, он хотел опробовать новенькую машину. В той придорожной забегаловке он оказался случайно. Мотель, в котором он, согласно своему маршруту, забронировал номер, был совсем неподалёку, и можно было потерпеть до него, но Новаку вдруг нестерпимо захотелось выпить чего нибудь горячего, кроме того перед глазами уже рябило, и сильный снег, начавшийся сегодня часов с трёх, сливался в сплошную белую пелену, так что Кастиэль боялся, что просто напросто перестанет видеть дорогу перед собой, если не сделает перерыв. И это заведение, тесно жавшееся к автомастерской, было как нельзя кстати. Войдя в помещение и стряхнув с себя мокрый снег, Кас огляделся и замер, упершись взглядом в мужчину, сидящего за одним из столиков. Дин. Совпадала не только внешность. Манера в одежде, лёгкая улыбка, даже то, как этот человек держал свою чашку с чем-то горячим - всё делало его тем самым Дином, которого Кастиэль любил на протяжении вымышленных двух лет. Новак в несколько шагов преодолел расстояние до столика "Дина". - Извините, Вы - Дин Винчестер? - Кас почувствовал, что у него дрожит нижняя губа. Мужчина отвёл взгляд от чаши и сфокусировался на том, кто прервал его размышления. - Извини, приятель, но ты меня с кем-то перепутал, - покачал головой "Дин". - Меня зовут Дженсен, Дженсен Эклз, - он слегка развёл руками, как бы извиняясь за эту маленькую неловкую сценку. Точно таким же жестом всегда обходился Дин, когда Новак уводил его из общества очередной кокетки. - Прошу прощения, - выдавил Кастиэль, отступая назад до тех пор, пока не упёрся ногами в стул, на который буквально свалился. Повернувшись к столику, он поставил локти на скатерть и сжал голову руками, пытаясь прийти в себя. Итак, нашёл он того, с кого "срисовал" внешность для своего идеального возлюбленного. И что? Этот человек - не Дин, пусть и ведёт себя так же, как Винчестер. Этот человек, Дженсен, не знает Каса и вряд ли захочет узнать. И что в итоге? Да, Новак убедился, что выдумал Дина не с нуля, но разве ему стало от этого легче? - Приятель, - плеча Кастиэля коснулась чья-то рука, и синеглазый вздрогнул, поднимая голову. Он предполагал увидеть официантку, но рядом с ним стоял тот самый Дженсен, лицо которого выражало лёгкую озабоченность. - У тебя всё в порядке? - Да... - выдавил Кас, прикусывая нижнюю губу. Выглядел он, должно быть, и правда жалко, неудивительно, что ни одна из официанток к нему так и не подошла. Новак отчаянно не знал, что ему делать. Пытаться заговорить с этим человеком или постараться выкинуть его из головы? Осознание того, что Дина не будет, нет и, что самое страшное, никогда не было, пульсировало в висках, и уже не имело значение, что это за Дженсен Эклз, что он может сказать Кастиэлю и как успокоить. - Слушай, - мужчина переставил свою кружку на столик Новака и жестом показал официантке, что нужно ещё две такие же. - Я, конечно, не психолог и не врач, но вид у тебя такой, словно... - он посмотрел на Каса и подавил желание придумать весёлое сравнение, - поганый видок. Так что давай, рассказывай, помочь не помогу, так хоть легче станет. - Я был в коме полгода, - прошептал Кастиэль и вдруг понял, что не может говорить. В горле возникло странное ощущение, как когда хочешь плакать, а слёз нет. И это ощущение мешало выдавливать из себя слова. Образовалась пауза, во время которой официантка осторожно поставила на столик ещё две чашки чего-то, пахнущего кофе. - Сочувствую, - неуверенно наклонил голову набок Дженсен, глядя, как его собеседник обхватывает чашку руками. Взгляд невольно задержался на длинных бледных пальцах. - И всё это время мне снился сон, что-то вроде сна, - быстро заговорил Кастиэль, стоило чувству немного утихнуть. Он боялся, что снова лишится речи, и старался выдать как можно больше информации сразу. - В моём сне прошло целых два года. И в этом сне у меня были отношения с мужчиной. Мы любили друг друга, жили вместе и были счастливы. - Я на него похож? - высказал предположение Эклз, допивая из одной своей кружки и придвигая к себе вторую. - И его звали Дин, верно? - Не просто похож, - Кас помотал головой. Похожи дети на родителей и двойники звёзд на своих кумиров. - Ты... Совсем как он. Даже в мелочах. В одежде, в движениях, - ощущение снова подкатило к горлу, и Новак попытался "запить" его кофе. - Эм... - Дженсен прикусил левую часть нижней губы, так что та оттопырилась вправо, и тяжело вздохнул. - Слушай, это всё, конечно, круто, - он явно был ошарашен, - но меня зовут Дженсен, я тебя совсем не знаю и предпочитаю девушек. - Я понимаю, - согласно кивнул Кастиэль, глядя на тёмную жидкость в своей чашке. Он понимал, что его собеседнику некомфортно, но самому ему было настолько плохо сейчас, что он вряд ли мог что-то с этим сделать. - Наверное, мы когда-то встречались, - вздохнул Дженсен, не решаясь вернуться за свой столик. Он делал большие глотки кофе. - И ты меня тогда запомнил. Говорят, у меня довольно запоминающаяся внешность. - Вероятно так и было, - тяжело выдохнул Новак, не глядя на того, кто сидел с ним за одним столиком. Было слишком больно. Кивнув, Эклз поднялся и, осушив свою чашку уже стоя, быстро расплатился и за себя, и за Кастиэля, и покинул помещение, на ходу натягивая куртку. Кас не спешил. У него в голове не было ни одной мысли, и он сидел со своей кружкой, пытаясь вернуться к реальности. Он поднялся из-за стола только тогда, когда осознал, что вкус у здешнего кофе просто отвратительный, а ему ужасно жарко в куртке, которую он так и не снял, войдя в помещение. Сунув руки в карманы, он вышел и с удивлением обнаружил Дженсена, стоящего на площадке для парковке и созерцающего снег. Вид у него был более чем несчастный. - Что-то случилось? - кажется, настало время Каса возвращать вопрос. Эклз повернул голову и нервно дёрнул плечами, но потом нашёл в себе силы улыбнуться. - Что-то с машиной. Говорят, сегодня не починят, надо ждать до завтра, - он пнул комок снега, который тут же рассыпался в воздухе. Кастиэль со вздохом заметил, что снег перестал быть мокрым и теперь не таял почти весь, едва оказываясь на асфальте, а укладывался на все поверхности, оставляя сугробы. Как бы дорогу не замело. Он заметно расслабился, услышав фразу Дженсена. Дин, прирождённый механик, никогда не сказал бы "что-то с машиной", он всегда должен был знать точно, и говорил сложными терминами, наплевав на то, что знания Каса ограничиваются теми, которые необходимы для вождения. - Не знаешь, тут есть гостиница где-нибудь? - Есть мотель, вперёд по дороге, - Кастиэль махнул рукой в нужном направлении. Там дорога тонула в белой завесе. - Могу подвезти, если нужно. Я всё равно сейчас как раз туда, - он спустился с крыльца и вздохнул, оглядывая зимнюю сказку вокруг. Хотелось побыть рядом с этим Дженсеном подольше. Пусть он не Дин, но он, по крайней мере, хоть что-то, связывающее Каса с теми двумя несуществующими годами. - Буду благодарен. - решился, наконец, Эклз, очевидно поняв, что добираться пешком по заснеженной дороге - та ещё идейка. Он помог Новаку немного почистить машину от снега и забрался на переднее сидение. - Классная машина. - Спасибо, - пробормотал Кас, устраиваясь за рулём. Он хотел было сказать, что эту машину всегда хотел водить Дин, но решил не создавать некомфортную атмосферу в салоне. Они плавно тронулись. - Едешь к семье? - Да, - с готовностью ответил Дженсен. - К родителям и сестре, а ты? - он покосился на Кастиэля настороженно. Попутчик не казался ему психом, скорее глубоко несчастным человеком, и Эклз верил, что тот не выдумал всю эту историю с комой, а правда пережил нечто подобное. - К брату, - вздохнул Кастиэль, щурясь. Только яркие огни вывески помогли сориентироваться, где заезд на парковку нужного мотеля. Отстегнув ремень, Дженсен поспешно вылез из машины и помог попутчику припарковаться. - Надеюсь, у них есть свободные номера, - обогнав Кастиэля, который возился со своими вещами, Эклз вошёл в здание мотеля и пересёк холл, подходя к ресепшену. Когда Кас вошёл внутрь, Дженсен уже забирал ключи от своего номера, который ему удалось снять только на одну ночь. Следующим утром там должен был остановиться кто-то ещё, но, к счастью, администрации было проще провести утром быструю уборку, чем отказаться от возможной прибыли. Заметив Кастиэля, Дженсен замер у лифта и, вздохнув, показал свой ключ, на котором значилось "23". Кивнув, Новак пошёл получать свои ключи. Снег шёл всю ночь и уже не таял так быстро, как раньше. Кас, которому удалось уснуть только в четыре утра, видел большие сугробы и плотную пелену снега, закрывавшую собой всё вокруг. К семи утра снег почти перестал падать, но глубокие сугробы, кое-где доходившие до пояса взрослого мужчины, покрывали собой практически всё вокруг. С самого утра постояльцы мотеля обсуждали только то, какой снежной выдалась эта зима. Звучали фразы "Настоящее рождество", "Белая сказка" и "Как на картинке", но тем, кому предстояло добираться до дома через это снежное очарование, было вовсе не так легко на душе. Дженсен, освободив номер в девять утра, сидел в холле, отчаянно пытаясь дозвониться до мастерской, в которой он оставил свою машину. Трубку там сняли только около десяти, и сразу огорошили мужчину плохими новостями. Во-первых, машину они не починили и, учитывая пред рождественскую суматоху вряд ли управятся меньше, чем за два дня. Впрочем, это было уже не важно, потому как во-вторых, дорогу впереди основательно замело, и вряд ли стоит рисковать даже пытаться выехать куда-нибудь до того, как всё как следует очистят. А это, учитывая всё ту же суматоху, рискует случится нескоро. Или скоро. Как повезёт. *Теория о том, что если человек упал с лошади, ему надо немедленно сесть на неё снова, иначе он никогда не сделает этого из-за страха упасть снова. От автора: Характер Дженсена не имеет никакого отношения к реальному Дженсену Эклзу. Так же, как и его семья к реальной. АВТОР ХОЧЕТ КОММЕНТАРИЕВ!