Чья-то чужая жизнь.

Напивался Дженсен мастерски. Опыт студенческих попоек подсказывал, как напиться минимальным количеством пригодного к употреблению алкоголя за рекордно короткие сроки. Кстати, "напиться до состояния нестояния" хорошее решение ещё одной насущной проблемы - где остаться ночевать. Мотель был переполнен или, по крайней мере, так утверждал администратор, ночевать в машине тоже не было никакой возможности, а где ещё можно устроиться, Эклз не знал. А вот утратившую способность стоять на ногах тушку обязательно куда-нибудь да отнесут, и там уже можно будет разбираться, что и как. Напиться Дженсен имел самые веские причины. Никаких шансов добраться домой к рождеству у него не было, а значит мало того, что придётся, скорее всего, справлять праздник чёрт его знает где в гордом одиночестве, так ещё и отношения с родственниками, которые, в силу характера Эклза, вряд ли поверят, что он действительно не доехал из-за стихии, будут испорчены. Хуже и быть не может. Дженсен помнил себя около пяти часов вечера. За окном белое мешалось с тёмно синим, а он уже не чувствовал за собой способности встать и куда-нибудь отправиться. Бармен наливал настороженно и требовал деньги вперёд, а Эклз уже не понимал, столько ли платит, сколько нужно. А потом всё поплыло, синева проникла внутрь помещения, заполоняя всё, и мужчина утратил ощущение пространства и времени окончательно. Пришёл в себя он на кровати, что уже не могло не радовать. Подозрительным, правда, было то, что на кровати он лежал в одних боксерах, но с этим, в принципе, можно было смириться. Хотя бы с учётом того, что собственное тело говорило, что по Дженсену проехался трактор, а потом его сбросили с обрыва, но вот секса у него определённо не было ни в один из этих моментов. Оглядевшись и преодолев тошноту, Дженсен обнаружил, что находится в номере, таком же, как тот, в котором он ночевал вчера. Однако, судя по стакану с какой-то жидкостью, свитере, перекинутом через стул и куртке на ручке шкафа, номер этот был уже кем-то занят. Это казалось странным. - Уже проснулся? - Кастиэль вошёл, держа в руке какие-то таблетки. Налив во второй стакан воды из пузатого графина, он плюхнул туда аж две, и те с шипением растворились, наполняя воду пузырьками. Объяснять, что это, не было необходимости. - Вот, выпей, - Новак протянул лекарство Дженсену, и тот послушно осушил стакан почти до дна. - Спасибо. Это ты меня сюда принёс? - настороженно уточнил мужчина, ещё раз неприятно удивляясь тому, что он неодет. От парня, которому ты снился полгода, ожидать можно было всякого. И, по опыту Эклза, ожидать следует чаще плохого, чем хорошего. - Да, я, - серьёзно кивнул Кастиэль, указывая на сумку Дженсена, стоящую у двери. - Ты опрокинул на себя стакан, твоя одежда была мокрая и сильно пахла алкоголем, так что её пришлось снять. Не волнуйся, ничего такого не было. - Ладно, спасибо ещё раз, - Дженсен спустил ноги с кровати, пытаясь понять, что делать дальше. Извиниться за доставленные неудобства и уйти? Поговорить с этим странным типом? Предложить свою помощь в чём-нибудь? Глупо как-то. - Я кое-что разузнал, - Кас присел на кровать, внимательно глядя на зарывшегося в свою сумку Эклза. - Дороги действительно засыпало, но не капитально. Проехать можно, пусть и медленно. Просто у некоторых вызывает опасение то, что их может занести по дороге. - Думаешь, есть шансы? - в глазах Дженсена мелькнула надежда, когда он повернул голову. Впрочем, у него всё равно нет машины. Да и, с учётом потери дня, шансы не так уж высоки. - Не в одиночку. Я звонил в ту мастерскую, они вполне могут совершенно бесплатно оставить там твою машину на срок до месяца. Так что ты мог бы оставить её и поехать со мной, - Новак вздохнул, оглядывая комнату. - Не волнуйся, я не собираюсь приставать к тебе или что-нибудь ещё в этом духе, - он покачал головой. - Я не волнуюсь, - соврал Дженсен. - Просто думаю, не будет ли это опасно и сможем ли мы успеть? - он натянул чистые джинсы. - Я проложил маршрут так, чтобы ехать почти постоянно недалеко от населённых пунктов, так что оказаться на заброшенной пустынной дороге нам не грозит. Кроме того я прикупил кое-что для экстренных ситуаций и всякой непортящейся еды, на всякий случай, - Кас кивнул, пытаясь привести в порядок мысли. - И две большие лопаты. Мы оба в достаточно неплохой форме, - он окинул взглядом спину Дженсена, - так что если что сможем почистить трудный участок, если он будет небольшим. Скорость, конечно, пострадает, но можно спать по очереди, тогда мы практически не будем делать остановок. По крайней мере это лучше, чем сидеть здесь. Кастиэль был совершенно прав. Это было лучше, чем сидеть в крошечном мотеле, где нет собственного номера, и ждать, пока разгребут завалы, чтобы отчаянно опоздать и натолкнуться на захлопнувшуюся навсегда дверь. Пока Дженсен досушивал постиранные Новаком брюки при помощи полотенец и фена, Кастиэль окончательно собрался в дорогу. Прихватив вещи, Дженсен сел в машину и, вздохнув, попытался расслабиться. С Касом оказалось действительно... Уютно. Новак знал, когда молчать, а когда говорить, когда включать свою, плавную и тягучую, музыку, а когда позволить Эклзу найти на радио любимый хит и даже подпевать ему. Может, потому что они оба чувствовали, что должны или поладить, или убить друг друга, но между ними с первых часов, проведённых наедине в небольшом замкнутом пространстве, установилось полное понимание. Ехали, как и предсказывал Кастиэль, вполне себе неплохо. Временами приходилось вылезать из машины и то раскидывать снег, то толкать автомобиль, но снег перестал падать уже совсем скоро, и можно было не опасаться, что их завалит. Кроме того темп, взятый благодаря почти полному отсутствию остановок, был довольно неплох. И, если не считать некоторой боли в теле, всё было, можно сказать, просто великолепно. Естественно, они много говорили. Новак, упомянув рождественские традиции своей семьи, как-то внезапно рассказал, как они с Дином справляли рождество в его снах. И после того, как разговор зашёл о Дине, Кастиэль уже просто не мог остановиться. Он рассказывал, как они проводили время вместе, о чём мечтали и что планировали, расписывал их дом и образ жизни и был при этом счастлив, как ребёнок, рассказывающий о поездке в парк аттракционов. Дженсен не возражал. Более того, хотя он и говорил, что ему нравятся исключительно девушки, Эклз не мог отрицать, что хотел бы иметь такую жизнь, какой жил этот самый несуществующий выдуманный Дин, идеальный мужчина Кастиэля Новака. Наверное, Дженсен ему даже немного завидовал. Чувствуя потребность ответить откровенностью на откровенность, Дженсен рассказал попутчику о своей семье. Джон, глава семьи, строгий и суровый мужчина, не прощающий промахов. Мать, прекрасная хозяйка и очень добрая женщина Мэри. И Джо, младшая сестрёнка, весёлая и немного ветреная, но отзывчивая и приветливая девушка, которая заканчивала в этом году школу. Дома Дженсен не был давно. С тех пор, как ему стукнуло четырнадцать, они с отцом часто ругались, и паренёк покинул дом, как только появилась такая возможность. С тех пор семейные отношения ухудшились ещё сильнее, и это рождество - последний шанс всё исправить. Слушая это, Кастиэль вспоминал Дина. Тот не просто чтил отца, он был восхищён этим человеком, старался быть во всём на него похожим, постоянно думал о том, одобрил бы отец его поступки или нет... Вряд ли хорошо так думать, но Новак был немного рад, что отец Дина умер до того, как его сын встретил своего будущего парня. Потому что Кас совсем не был уверен, что этот человек одобрил бы гомосексуальную связь. Теперь, когда рядом сидел человек, так похожий на Дина, даже это маленькое отличие сильно бросалось в глаза. Впрочем, в какие-то моменты Кастиэлю казалось, что рядом всё ещё Дин. Например когда им, в силу обстоятельств, приходилось заботиться друг о друге. Проснувшись на заднем сидении и обнаружив на себе чужую куртку, Кас, вглядываясь в водителя, подолгу пытался понять, сидит ли за рулём Дженсен Эклз или Дин Винчестер. И неизменно приходил к выводу, что это почти не имеет никакого значения. Или, помогая попутчику расслабить затёкшую от неудобного положения спину, Кастиэль невольно думал, что прикасается к своему возлюбленному, но когда он понимал, что трогает другого, его руки не становились менее нежными. Дженсен же со временем совсем перестал шугаться Каса, и вполне спокойно принимал всё, что тот для него делал, отвечая полной взаимностью. Это было приятно. Успели они вовремя. Было раннее утро, когда Импала припарковалась у небольшого дома, в котором и проживали Эклзы, и Дженсен, покинув пассажирское сидение, взбежал на крыльцо. Кастиэль, который не мог уехать, не попрощавшись, всё-таки вылез из машины и замер, глядя на то, как его попутчик звонит в дверь. На приглашение он не рассчитывал, но ожидал, что Дженсен по крайней мере скажет ему "пока". - Ну и кто так паркуется? - спросил мужчина, появившийся на пороге. Он не казался совсем стариком, но седина и морщины, как раз такие, которые появляются у людей, которые много хмурятся, выдавали его более чем солидный возраст. - Здравствуй, папа, - едко ответил Дженсен, отступая на шаг. Новак замер в нерешительности, но неожиданно бывший попутчик чуть поманил его рукой, призывая подойти поближе. - Это временная мера. Мы ведь только приехали. - Нет ничего постояннее временного, - фыркнул старик, по прежнему игнорируя приветствие. Он не обнял сына, не пригласил его в дом, и Кастиэлю, который теперь подошёл совсем близко, это казалось довольно странным. - И что это за машина? Ты ездишь или красуешься? - кажется, старик только и искал повода придраться. Может, он такой всегда, а может, просто считал, что сын недополучил ругани и придирок за то время, что жил один, и теперь считал своим долгом упущенное наверстать, причём прямо с порога. Он даже не обращал внимание на то, что коварный ветер заносил лёгкий слой снега прямо на ковёр в прихожей. - Это не моя машина, - тяжело вздохнул Дженсен. Судя по его лицу, он и не рассчитывал на то, что его быстро впустят в дом. Кастиэль неловко мялся рядом с крыльцом, не решаясь ни вернуться к машине, ни подняться поближе к Эклзам. - А чья же? - осуждающе покосился на сына старик, почему-то совершенно игнорируя второго молодого мужчину, стоящего рядом с ним. Кас напрягся, когда почувствовал, что речь идёт о нём. То, что оскорбили его машину, было неприятно. Не потому, что это была его собственность, а потому, что это была голубая мечта Дина, и оскорбить эту тачку значило оскорбить его вкус. - Кастиэля, - пояснил Дженсен, кивая на своего попутчика. Новак улыбнулся и чуть наклонил голову, но Джон лишь скользнул по нему взглядом, словно он не имел никакого значения, и снова переключился на сына. - И кто он такой? - бесцеремонно спросил старик, всё-таки отступая на шаг назад. И прежде, чем войти в дом, Дженсен, подмигнув, поманил Каса к себе. Тот послушно поднялся по ступенькам и замер рядом с прообразом Дина. - Папа, знакомься, - торжественно объявил Эклз-младший, и в глазах у него заплясали чёртики, - Это Кастиэль Новак, мой бойфренд.