pomade

Атмосфера в гостиной Гриффиндора была очень спокойная и расслабляющая. Золотая троица, найдя место около камина, где их не услышат, расселась по креслам. Гермиона, смотрящая на огонь, вздохнула и приготовилась рассказывать ситуацию, произошедшую с Паркинсон, что оказалась совершенно глупой и бессмысленной. — То есть ты, чисто по доброте душевной, будто переняв комплекс героя, не в обиду Гарри, взвалила на себя Паркинсон и отнесла к себе в комнату? — Рон, осознав весь смысл слов сказанных Гермионой, шокировано уставился на подругу, не понимая, как она могла допустить такое. Это на неё совсем не похоже. Гермиона, закусив нижнюю губу, приготовилась к возгласам: «Ты не должна была этого делать. Это же Паркинсон! Вдруг она навредила бы тебе!». Но их не последовало. В глазах парней гриффиндорка видела лишь вопрос: «Почему?». Никаких криков или нравоучений. За это она была благодарна им. — Я не знаю… — Грейнджер взглянула на друзей, — Мне показалось, что Паркинсон нужна была именно моя помощь в тот момент. Я видела насколько ей было плохо, хоть она и прятала это за улыбкой. Я видела её заплаканные глаза и подумала, что не смогла бы оставить её одну, — шатенка вновь перевела взгляд на камин, замолкнув на пару секунд. Склонив голову, она провела ладонями по лицу, проникая пальцами во вьющиеся волосы, чуть взлохматив их, и улыбнулась, договаривая: — Наверное сейчас всё это не имеет значения, потому что она просто ушла и теперь игнорирует меня весь день. А ещё… — Гермиона думала, сказать ли парням о забытой Паркинсон помаде, — Она забыла у меня в комнате свою помаду. — Ну так разве это проблема? Просто отдай помаду и забудь об этом происшествии, как и забыла, похоже, сама Паркинсон. Мы весь день с тобой были, а она так ни разу не подошла к тебе, чтобы поблагодарить. Хотя я и не удивлён, это же слизеринцы, — Поттер, расположившись в кресле рядом с Роном, говорил, откинувшись назад. — Ну или… — Гарри соизволил взглянуть на подругу, улыбаясь ей, — Жди, пока она сама не придет. У Гермионы были такие же мысли, что надо просто ждать. Но когда Панси не пришла со своими извинениями или хотя бы за своей помадой, Гермиона поняла — ждать не выход. И поэтому Грейнджер решила сделать самый безумный, если не считать спасения Панси, поступок в своей жизни. Оставив парней, девушка поднялась и ушла.

***

В этом году Гермионе предложили стать старостой на что она охотно согласилась. Вместе с новым постом, ей выделили отдельную комнату, что находилась недалеко от гостиной Гриффиндора, в которую девушка ещё не до конца переместила свои вещи и Живоглота. Рыжий кот по-прежнему находился в спальне девочек. Кареглазая как раз хотела забрать его на днях, но из-за Панси она так и не смогла этого сделать. Придя к себе в комнату, Гермиона стащила мантию и скинула школьную сумку на мягкое кресло-мешок цвета карамели. Взяв душевые принадлежности, девушка направилась в ванную для старост. Этот день был очень сложный, а Панси и то, что произошло с ними, лишь добавляли проблем. Голова жутко болела от недосыпания — слизеринка всю ночь обнимала девушку. Грейнджер могла бы отодвинуться, если бы было куда, или, например, лечь на пол, но в чужих объятиях, несмотря на неудобства, было намного лучше, чем на холодном полу. От Панси пахло перегаром вперемешку с какими-то приторными, отдающими малиной, духами. Её рука сжимала талию гриффиндорки, а чёрные волосы лезли в рот и мешались. Паркинсон сонной была намного милее, чем во время бодрствования. Если бы она проснулась, то скандала было бы не избежать. А сон, ну или хотя бы тишина во время лежания, был Гермионе дороже. Дотронувшись до висков, Гермиона помассировала их, вдыхая успокаивающий запах трав. Забравшись в горячую ванну, она закрыла глаза. В этот момент ей стало намного легче. Кареглазая расслабилась настолько, что не заметила, как кто-то зашёл в ванную комнату старост и подошёл к ней сзади, шлёпая босыми ногами по полу. Выпрямившись, она резко повернула голову и наткнулась взглядом на зелёные глаза, что смотрели на Грейнджер со… смущением? Панси Паркинсон, обёрнутая в полотенце, стояла в метре от Гермионы, её чёрные волосы были распущены, а не как у кареглазой — собраны в пучок наверх, оголяя шею. Гермиона не знала пар ли повлиял на девушку, или её смутил, что очень странно, вид голой гриффиндорки, но щёки зеленоглазой заалели, принимая розоватый цвет. Ничего не сказав, Паркинсон гордо подняла голову и, слегка усмехнувшись, вышла из ванной комнаты. Гермиона поняла — эта сучка бесила всё больше и больше своими действиями. Ещё она теперь точно решила воплотить свой план мести в жизнь. Помывшись и выйдя из ванны, Гермиона накинула светло-лиловую ночную рубашку, а поверх тёплый халатик цвета морской волны, доходящий до колен. Сняв с волос резинку, лишь принёсшую головную боль, кареглазая вновь ушла в комнату, чтобы переодеться для ночного обхода по Хогвартсу.

***

Три грёбанных раза… Три раза за весь обход Гермиона встретила Панси, которая, как и шатенка, ходила по школе, выискивая учеников, потому что тоже была старостой, но Слизерина. Все три раза Панси даже не взглянула на гриффиндорку. Все три ёбанных раза она ничего не сказала. Шла, не замечая ту, что фактически спасла её — за недавний свой поступок слизеринку могли убрать с поста старосты, если не исключить. А вот Гермиона наоборот — при каждой встрече смотрела на неё, желая увидеть хоть какую-то реакцию. И с каждой встречей она бесила кареглазую сильнее и сильнее. Закончив обход, Гермиона отправилась в гостиную Гриффиндора, чтобы забрать Живоглота — девушка сильно соскучилась по своему любимому. К тому же настроение было ни к черту, а котик мог его поднять. Надеясь, что в Гостиной никого нет, Гермиона быстро пробралась внутрь, сказав пароль Полной Даме. Будто бы и не уходя никуда, Гарри сидел в кресле, смотря на камин, его ноги были поджаты под себя, а сам он выглядел взволнованным. Наверняка кошмары были причиной того, что он не спал. Гермиона тихо подошла к нему и кашлянула, привлекая внимание к себе. Друг развернулся, устало смотря в сторону Гермионы и мягко улыбаясь ей. Кареглазая положила ладонь на его плечо, тоже улыбаясь и поддерживая его, пусть и молча. Для тех друзей, которые многое пережили вместе, слов не надо. — Ты закончила с обходом? — спросил Гарри, когда Грейнджер уселась напротив него на подушки. — Да, закончила. Хотела забрать Живоглота. Опять кошмары?.. — Да, — Поттер смотрел будто сквозь шатенку, думая о своём. — Хотя… Не только. Но я справлюсь, Герм, не переживай. — Ладно, но ты же знаешь, что, если тебе плохо, я выслушаю и попытаюсь помочь. — Гарри решил не отвечать на поддержку Гермионы и из-за этого ей было немного обидно, что он не рассказывает ничего, но, наверное, у друга были на то свои причины. Посидев с ним полчаса в тишине, слушая как трещат брёвнышки, охваченные огнём, она поднялась наверх, заходя в спальню девочек. Навстречу ей сразу же выбежал Живоглот, мурлыкая, он тёрся о ноги. Подняв кота и чмокнув его в носик, Гермиона спустилась. Гарри в кресле уже не было. Перед сном Гермиона не переставала думать о Панси, будто помешалась. Грейнджер раздражало абсолютно всё в ней: от характера до безумно красивой внешности, что просто не могла не привлекать. Панси казалась Гермионе книжкой в красивой обложке, у которой внутри была пустота. Или какие-нибудь глупые картинки для детей. Раздражал её голос, всегда звонкий смех, пробирающийся в душу, глаза, что были невероятно зелёными, яркими, выделяющимися в толпе, руки, на которых всегда было по паре браслетов, фигура как у фотомодели какой-то, чертовски пухлые губы и курносый нос. Гермиона призналась, что Панси красивая. Но никогда она не скажет этого ей. Перебьётся, блин. И с мыслями, что Панси красивая, но всё же сучка, Гермиона уснула, обнимая Живоглота.

***

Проснувшись, Грейнджер повторила свои утренние действия, но внеся некоторые изменения. Девушке хотелось сделать то, что она планировала ещё с вечера — привлечь внимание Паркинсон к себе. Обида из-за игнорирования слизеринки кипела в ней. Ну, а так, она добьется того, чего хочет. Пусть и нечестно. Хотя, какая к чёрту честность с этими слизеринцами? Отыскав из вещей, что лежали в шкафу, свой любимый бордовый свитер, Гермиона надела под него белую рубашку, дополняя образ чёрными джинсами и слизеринской помадой. Сняв колпачок, она взглянула на оную и, подойдя к зеркалу, накрасила ею губы, сладко улыбаясь. Паркинсон от такого взбесится. Обув чёрные лакированные балетки, которые они с мамой купили летом в Лондоне, Гермиона пошла в Большой Зал, уже чувствуя удивлённые взгляды друзей и одноклассников на себе, и шквал эмоций, поднимающихся в Паркинсон. И в груди нарастала странная радость от этого. На деле идти под взгляды людей было сложнее, чем она думала. Гермионе было неловко, но она старалась идти, никого не замечая и пытаясь не упасть. Не привыкшая к всеобщему вниманию, Гермиона быстро села к друзьям, которые, к слову, были в шоке. В приятном шоке. Застенчиво улыбнувшись им, она взяла блинчики с джемом и кофе, что стояло чуть дальше от неё. Пришлось тянуться до него, и шатенка, сама не замечая, закусила губу. Когда Гермиона прошлась языком по своим губам, то ощутила терпкий вкус помады, а затем покраснела, вспомнив, на чьих губах была эта самая помада. — Гермиона, привет. Замечательно выглядишь. И кто виноват что ты так изменилась? — выйдя из ступора, спросил Поттер, улыбнувшись и продолжив при этом поедать глазунью. Друг думал не долго и через несколько секунд сам выдал ответ на свой вопрос: — Паркинсон? Гермиона кивнула головой. Поттер сам всё прекрасно понял. Даже, возможно, чуть больше, чем сама Грейнджер. Первым было Зельеварение, поэтому Гермиона встала из-за стола и поспешила в подземелья, дабы не злить профессора Снейпа. Навстречу ей попался Теодор Нотт, явно никуда не спешивший, как Гермиона. Похоже, он тоже был приятно удивлён, если не сказать ошарашен, сменой её имиджа, карие глаза парня блеснули в темноте, освещаемой парами факелов. — Привет, Герми, ты сегодня такая красивая, — парень хитро улыбнулся, подходя ближе к шатенке и прижимая её к стене, — Тебе очень идёт твой новый образ. Интересно, для кого-то ты так постаралась? — перейдя на шёпот, спросил он. — О, отвали, Нотт. Не твоего ума дело, — девушка хмыкнула и попыталась отодвинуться от него в сторону, однако слизеринец не дал ей уйти. С другого конца коридора послышались шаги и Грейнджер краем глаза увидела, что это Паркинсон. Та на мгновение застыла, но всё же прошла дальше, мимо них, закатывая глаза. Гермиона с большей силой отпихнула Нотта, уходя за Панси. Девушка вцепилась в волшебную палочку, ощущая прилив сил и защиту, она знала, что позади Нотт и от этого было не по себе. Зайдя в класс, гриффиндорка села на стул, выравнивая дыхание. Совсем неожиданно к ней подсела Паркинсон, она уже приготовилась что-то сказать кареглазой, лицо не выражало ни одну эмоцию, но начавшийся урок так и не дал ей сказать того, что она хотела. И весь урок Гермиона была как на иголках, то и дело посматривая на Паркинсон. Грейнджер не терпелось узнать, что та хотела сказать ей. Ещё девушка поняла, что слишком часто думает о Панси, что хочет, чтобы именно она заметила на что пошла Гермиона ради… Её внимания? Её чёртового внимания. И всего за день Паркинсон заняла все мысли кареглазой. На неё невозможно было не смотреть и это, блин, раздражало. Гермиона никогда не вела себя так: чтобы из-за одного человека меняться самой, чтобы самой добиваться его внимания, чтобы желать разговора с ним. Она всё хотела прояснить. Каждую мелочь. И это страннее всего, потому что раньше Гермионе было бы побоку. Лишь учёба, другое ничего не значило бы. Ну, подумаешь Паркинсон не пришла кланяться ей в ноги в знак благодарности, ладно, или хотя бы просто поблагодарить — плевать вообще. Гермионе было бы плевать. И почему-то сейчас не плевать. Сейчас всё наоборот. Сейчас Панси, спрашивающая помощь в готовке зелья у Драко, кажется Гермионе милой. Не раздражает. Не бесит. И это странно.

***