Они не поймут

POV Антон Вроде недавно был сломанным подростком, ноющим каждый вечер, но вот мне двадцать лет. Я сильно изменился. Даже чересчур. Стал сильнее, рациональнее, холоднее, грубее. Я бы приписал себя к психопатам, да вот только до сих пор испытываю тоску и тревогу каждую ночь. Но эта слабость навсегда останется между мной и пустым стулом. Эти годы явно не прошли безрезультатно. Занялся собой, домом, семейным "бизнесом", обзавелся новыми друзьями и коллегами. Но самое главное, я всё это время искал... Искал то, что так нагло утекло из моих рук с посылом: «Так будет лучше». Летели месяцы, шли годы... Вокруг все мешало, тормозило, в голове нес голос бред. Долго кадрил фортуну и вдруг она улыбнулась мне. Сегодня. Сейчас... Ответственный момент... Я у двери как в фильме. Как псина, что не переносит одиночества, кружусь у входа в кабинет. Указательный палец вовсю настрадался от частых укусов. Пытаюсь собраться с мыслями. И вроде уже готов, уже настроен, но стоит потянуться к ручке, как паника окутывает с головы до пят, и я вновь вьюсь на месте. Деревянная поверхность отзывается глухим звуком от бессильных ударов, глаза на мокром месте, а ком в горле не позволяет и пискнуть. «Хватит!» - громкий приказ в голове. Секунда и назад пути уже нет. Кабинет встречает меня тьмой. Сердце пропускает удары, а стопы будто в тазу с застывшим цементом. Нервно сглотнул, убирая прочь все вопросы, что кружат внутри черепной коробки. Бесшумно приближаюсь к дивану, вжимаясь в бедный кожзам. Взгляд быстро привыкает к мраку. Удается разглядеть шатающийся силуэт. Повязка на глазах и спрятанные за спиной руки. Он не сопротивляется, даже не пытается. С лёгкостью мог бы вернуть себе зрение и уж постараться освободить запястья. Но он будто знает... Медленно дышит, пораженно опустив подбородок. Ещё утром я был в другом городе, но звонок новых коллег, что играли в детективов, заставил меня пулей вернуться в дом. До последнего не верил их словам. Но вот оно... Губы сжали сигарету, а пламя зажигалки разогрело табак. Первый затяг плавно льется в лёгкие. Дым тянется к потолку. Оранжевый кончик быстро тускнеет, оставляя лишь небольшой ободок. Неуверенно тянусь к повязке на глазах гостя. Пальцы сжимаюстя в кулак, так и не дотронувшись до тонкой ткани. Так близко... «Ну же!» - грубый тон в мыслях заставил стянуть лоскут. А следом страх приказал отдернуть руку, будто от огня. - Ну здравствуй, - я склонился, упираясь локтями о бедра. - Папа. Глаза в глаза. Он невозмутим. Ни одной эмоции не излучает замученное лицо. Нет гнева, нет печали, нет сожаления, нет радости. Ничего... Зрачками веду путь сверху вниз. Вспоминаю размытые в памяти черты, примечаю новые морщинки. Не так сильно и поменялся. Всё тот же Игорь Александров. Всё тот же холодный кусок бесчувственного льда. Доля презрения в его глазах ощутимо бьёт куда-то в область сердца. Пустой взгляд и вовсе опрокидывает на лопатки, выбивая воздух из грудины. Я ожидал, что он будет вымаливать прощения и без остановки разговаривать о том, как скучал. Но почему-то ему всё равно на моё присутствие. Абсолютно плевать, как было плевать на мои просьбы остановиться на день рождения. Вновь затягиваюсь, пытаясь скинуть тревогу под ответственность никотина. - Будем играть в молчанку? - стараюсь говорить без дрожи. Играю строгого и безэмоционального бандита, хотя в душе скребётся плачущий подросток, что так желал увидеть папу вновь. - А что мне сказать тебе? - его грубый тон, что тогда, что сейчас заставляет понять мое место в этой семье. Мурашки колкой волной разбегаются по всему телу. Нога уходит в пляс, нервно дергаясь. Попытки угомонить ее проваливась быстро. Стоило на секунду убрать с нее концентрацию, как она вновь живёт своей жизнью. И даже сигарета не в силах справиться с берущим верх тремором. - Что тебе было не понятно в фразе «Не ищи меня»? Неужто твой нестабильный разум и читать-то толком не умеет? - прозвучало как выстрел в тихом поле. Ярость пеленой затмила обзор. Опомниться не успел, как стою на своих двоих, костяшки слабо ноют, а тело передо мной уже лежит. Фильтр сигареты стал плоским от сжатой челюсти, но по-прежнему позволял вдыхать яд. - Я... - осознание быстро крадётся к головному мозгу. - Да ты, блять, издеваешься!? - вот только мысли формулируются уже с гораздо меньшей скоростью. У меня нет слов, чтобы выразить свое недопонимание. Игорь прямым текстом только что сказал, что я ему не нужен? Что все мои старания - сизифов труд? - Что с тобой не так!? Я, блять, всё это ебучее время, как дрессированная псина, вынюхивал твой след, чтобы вновь увидеться. А что ты!? Ты что, блять, для этого сделал? Ты вообще вспоминал обо мне? Хоть один ебаный раз ты подумал о том, что у тебя есть сын!? Хотел говорить о чувствах, хотел сказать, что мой выбор был ужасным и имел отвратительные последствия, хотел вновь сказать: «Я люблю тебя», глядя в любимые глаза, хотел ощутить те самые теплые объятия, но всё, что я получил, это безразличие. Ход мыслей перестроился на другие темы. Мне не нужны ответы. Боюсь, правда меня убьет. - Забыл. Тебе же абсолютно похуй на меня. И всегда было похуй. Верно? - сошел с крика чуть ли не на шепот. Слезы комом желчи скопились где-то возле нёба. - Не говори то, чего не знаешь. Выставляешь себя дураком. Вот и второй удар. Куда-то в грудь прилетело рваным кедом. А потом снова. И снова. Бил наотмашь, не жалея сил. Вся обида, что копилась столько лет, вышла именно сейчас. Она командует бить сильнее, втоптать обидчика в линолеум. В ушах звенит его голос, а перед глазами всё смешалось в одно большое черное пятно. Строгий и безэмоциональный? Тогда почему я готов разреветься как ребенок и спрятаться в дальний угол? Почему я дал волю чувствам? Почему я веду себя так? Почему продолжаю избивать связанное тело, которое не сможет выставить руки перед собой? «Мерзкий. Мерзкий. Мерзкий » - твердили голоса. - Антон, прекрати! Живо! - это прозвучало громче хора в голове. Я отступил, падая на диван позади. Последняя затяжка и сигарета тушится о подошву кед. Окурок теряется у ножки. Голова, будто налитая свинцом, падает в чашу рук. Лихорадка прошибает насквозь. Не осмелюсь поднять глаз. - Нет... - пустое слово, что непослушно сорвалось с губ. «Нет, я не прекращу» «Нет, замолчи» «Нет... мне жаль...» Что из всего этого я хотел сказать? - Ты перечишь мне? - видимо Игорь воспринял это на свой счёт. Но ведь он сейчас не в положении, чтобы играть злого отца. Чтобы изображать из себя хозяина... Пришлось поднять взгляд. Помятое тело вновь стоит на коленках. На лице раскрас из крови, которая продолжает сочиться из разбитых губ и носа. Что скрывается под одеждой, даже знать не хочу. Гематомы, как окрас дикого зверя, расплывутся по всему телу. О переломах стоит умолчать. Не могу быть уверен наверняка. Но Игорь не падает. Он держится. Блюёт кровью, но держится. Никогда не покажет слабость. Раздражает... (или восхищает?) - Кто ты такой, чтобы я повиновался тебе? И вправду... Документа об усыновлении больше нет. Мы чужие друг другу люди. И только наши мои чувства нас связывают. - Я твой отец, - со всей строгостью смотрит мне в глаза. Будто ему вовсе не больно. Будто он минуту назад не просил меня остановиться. Немой приказ сдаться без проблем читаю в его взгляде, что скрыт тьмой. - Какой же ты отец...? Ты оставил меня. Разве отцы так поступают? - вспоминается наш первый диалог. Победная улыбка почему-то не даёт полагающейся радости. - Я ведь был прав. Сказал же, что ты тоже от меня избавишься. - Чего ты добиваешься? Хочешь убить меня? - виртуозно меняет тему. - Так давай быстрее, хватит медлить! Не думал, что воспитал такого слабака, - почему каждое его слово больнее, чем мои удары? Почему он скован, но побеждает? - Воспитывал? - вспомнить бы хотя бы один пример из жизни. - Ты дрессировал! - Плохо значит выдрессировал. Не можешь даже ударить нормально, - он улыбнулся через боль. Я вижу, как он морщится от ноющих ран. Но при этом прекрасно вижу его блядскую ухмылку победителя. Чувство превосходства переполняет его, он уверен, что по-прежнему имеет власть надо мной. И он прав. - Это не так! - пытаюсь возразить. Доказать папе, что я уже взрослый и сильный. Но, блять, как же по-детски это звучит. Перед ним я вновь предстал глупым ребенком, что сквозь слезы пытается прыгнуть выше головы. - Только скалиться и умеешь. Просто ничтожество. Даже я, стоя на коленях, с разбитым ебалом выгляжу сильнее тебя. Верно? - Нет! Ты не прав! Слышишь? - прошу услышь меня. Скажи мне, что я стал лучше. Скажи, что ты гордишься мной. Скажи... - Ты так и остался сопливым подростком, - ему тошно от меня. - Ты никто, прими это. Тебе ещё очень далеко до меня, тебе никогда не стать таким как я. Что уж там говорить о более лучшем варианте, - его взгляд как сверло, что вонзается в самые яркие болевые точки. - А я ведь даже пальцем не притронулся к тебе, а ты уже ревешь. - Я не... - вовремя замолчал. Пальцы махнули под глазами, собирая влажные дорожки. - Замолчи! - закрываю уши. Больше не хочу слышать и слова. Если бы его речь имела физическую форму, я бы уже давно валялся в луже собственной крови. Это невыносимо больно и я ничего не могу с этим поделать. Вечная пытка, что не может прекратиться. Не может довести дело до конца и просто прикончить меня. - Я думал, что ты вырос и поумнел. Хотел счастья для тебя. А ты сам разрушил свою жизнь и ищешь того, на кого можно все свалить. Даже ответственность не можешь взять за свои поступки. Я разочарован. Разочарован? - Я...я... - заикаюсь как первоклассник у доски. Не могу и слова вставить, всего колотит, как при чуме. - Безвольный, глупый и эгоистичный сопляк? - завершил мою мысль. - Да, соглашусь. - Пожалуйста, хватит! И я снова на ногах. Боль на руке нарастает, но наступающая тишина становится приятной наградой. Удар за ударом... И больше не слышно оскорблений, больше не винят во всех проступках, больше нет унижений. В кабинете стало тихо до звона в ушах. Вскоре и сам падаю рядом с обмякшим телом. Холодный пол грубо встречает коленки. Заваливаюсь на бок. Да вот только не в силах смотреть на то, что натворил. Пришлось перевернуться на спину, убирая виноватый взгляд на потолок. Целая рука ныряет в карман за пачкой сигарет. И снова тяжёлый дым опускается в лёгких. Тишина давит на виски. Не скажу, что это неприятно. - Ты так похож на меня, - и вновь его голос. Только теперь без презрения и гнева. - У меня был отличный учитель. Неловкое молчание прерывалось моими глубокими вдохами никотина. - Твоя настоящая мать была шлюхой. Знал? - Что? - дым застрял твердым клочком. Пришлось откашляться. - А отец... Наглый, самоуверенный, до жути тупой, самовлюблённый, беззаботный долбоеб, - тяжёлое дыхание сопровождало каждое выдавленное с трудом слово.- И вот им шестнадцать лет, а тест выдает две полоски. Где ж взять деньги на аборт? Да и мое мнение никто не спрашивал, ведь она всё это время любила другого. Того, с кем спала за моей спиной. И выбрала его, как отца будущего ребенка. Информация доходит с опозданием. С трудом могу уловить историю, переосмыслить и понять ее посыл. А после того, как четко услышал слово: «Мое», и вовсе поднялся на коленки. В голове рой из тысячи вопросов. Но не успеваю задать хотя бы один. - Но ведь это неправильно. Я отец. Почему она запрещала мне видиться с моим ребенком? - вырвалось что-то наподобие смеха. - Недолго запрещала. Помню, как впервые взял на руки плачущего младенца. Как убаюкивал его, переступая через неподвижные тела горе-родителей. «Ты никогда не станешь для него отцом» - это последнее, что она мне сказала. Двадцать лет прошло, но ее ядовитый упрек крутится в моих мыслях по сей день. Я и вовсе замер, сигарета выпала из рук. Это же ложь, да? Просто сказка с какой-то моралью. Басня, не более. Ну же. Скажи, что ты пошутил. Скажи, что это розыгрыш. Скажи, что я наивный мальчик, что повелся на такой бред. - Так ответь мне. Я всё-таки стал для тебя отцом? Игорь, скуля от мучений, старается встать на ноги. Еле как отрывает тело от пола, оставаясь на коленях. Небольшая передышка и уже на одном дыхании поднимается вверх. Его руки свободны. На запястьях кровавые браслеты, а ребра ладоней стёрты, казалось, до мяса. Пальцы быстро смахивают слезы с окровавленного лица. Слезы? Он...плачет? Игорь плачет? - Я люблю тебя, Антон... Теперь я уверен больше, чем на сто процентов, что это все сон. Этого не может быть. Вот я сейчас открою глаза и окажусь абсолютно один в пустой квартире. Поднимаю веки, а передо мной всё тот же залитый кровью кабинет и шатко стоящий на ногах силуэт. - Нет... - мотаю головой из стороны в сторону, отказываясь верить в происходящее. Бью себя по щекам в надежде проснуться от боли. Лицо уже горит, а я всё также стою на коленях перед отцом. - Это всё неправда! И вот уже плывет реальность. Черный фон представляет из себя отличное полотно, на котором мелькает вся моя жизнь. От приюта и до этого момента. Всё спуталось и перемешалось. Будто киноленту порезали на кучу кусочков и соединили в хаотичном порядке. Дыхание перехватило, невозможно дышать. Судорожно пытаюсь вдохнуть немного кислорода, но не выходит. Царапаю пол, думая, что это как-то поможет. Наружу вырывается различный несвязанный бред. В сознание приводит удар, что валит с ног. Картинка четко фокусируется, что я в силах рассмотреть каждый узор на полу. На локтях отрываю себя от холодной поверхности. С опаской смотрю наверх, видя, как Игорь стряхивает руку от боли. - Лучше? - спокойный тон. Едва киваю. - Так ответь мне на вопрос. Стал ли я для тебя отцом? Рефлекторно киваю, зная, что такой ответ устроит Игоря. Не хочу думать об этом. По крайней мере не сейчас. В голове туман, что скрывает всё сознание. Игорь сел на корточки. Да вот только долго так устоять не смог, тяжело даётся равновесие. Поэтому положил одно колено для опоры. - И второй вопрос, - его пальцы ведут линию по позвоночнику, останавливаясь на шее. - Ты разрешаешь мне любить тебя? Тот же вопрос. И опять два варианта ответа. По одной ветке я уже достаточно нагулялся. Самое время выбрать другую. Ту, о которой я грезил ежедневно. Ту, ради которой я был готов вернуться в прошлое и пережить весь ад вновь. Ту, которая не давала мне покоя. - Да. Его рука сжалась как капкан на загривке. Он тянет вверх, но сил ему явно не хватает. Послушно иду по направлению до финальной точки. А именно поцелуя. Грязный поцелуй с привкусом железа. Мой рот наполняется чужой кровью, что вскоре стекает по подбородку. Стараюсь не навредить. Не кусаю губы, не переплетаю языки. Покорно слушаюсь и пытаюсь угодить хотя бы сейчас. Руки держу при себе, ведь не хочу задеть раны. Игорь первый отстраняется. Роняет голову на мое плечо, а следом вовсе обмякает полностью, сваливаясь на бок. Его рваное дыхание скрепит по горлу. Томные хрипы и вздохи напоминают, что он жив. Воспользовавшись моментом, на цыпочках покидаю пределы кабинета. Закрываю за собой дверь и тут же скатываюсь по ней вниз. Оставляю за спиной всю ту тяжелую атмосферу, что когтями давила на плечи, заставляя прижаться мордой ко дну. На лице расплывается грустная улыбка. - Извини, но ты проебал все шансы, чтобы стать отцом.