Это все Ким Тэхён

      Задумывались ли вы когда-нибудь о той силе, с которой индустрия развлечений влияет на нас каждый день без особой привязанности к месту и времени. Раньше я не думал. Некогда было. В моей семье мы зря времени не теряли — работал каждый, как мог. Я помню свои выезды с дедом на поле, помню, как от рассвета и до заката прогибался меж рядов с поспевающим урожаем, напевая под нос негромкие песенки, помню, как каникулы в школе начинались и заканчивались все там же — на земле. Мне нравилось делать что-то руками и размышлять о своём. Я любил мять свежую, мокрую, с капельками росы траву, любил гулять по бескрайним полянкам, залитым тёплым светом, любил это бездумное и вместе с тем тяжёлое время моего детства. Мы не смотрели телевизор, кроме как по редким выходным и праздникам. После школы я быстро съедал заботливо согретый мамой рис и бежал к ней, чтобы помочь по хозяйству. Даже здесь, в маленьком городе, мы крутились, как могли, чтобы выжить. И я не роптал, я люблю свою семью, люблю свой город, и когда узнал о всяких там агентствах с талантами и айдолах, мужских группах и популярности, и представить не мог, что окажусь одним из них. Я, скромный Ким Тэхён, из богом забытой деревни стану артистом в одной из самых влиятельных и популярных ныне групп — Пуленепробиваемых.       Индустрия развлечений, черт бы её побрал.

***

      В нашей группе все, кроме меня, и Чимина с макнэ, пожалуй, хотя бы однажды попадались на удочку лидера с его «че ты как маленький, ха-ха», «тебе ещё рано, дверь закрой» и все в таком духе. Не то чтоб я обижался или чуствовал себя ущербно, нет, я просто… Просто не понимал всей этой «шумихи» вокруг регулярного ритуала совместного просмотра фильмов для взрослых. И, наверно, по этой причине на уловки «не вёлся» и участие в подобном не принимал, а мой одногодка-Чимин хоть и хотел выглядеть взрослым, тушевался покруче меня, стоило реп-лайн завести подобного рода разговор. Для Джин-хёна мы трое и вовсе были детьми. В общем-то жилось нам в таком положении неплохо, если бы не тот факт, что из комнат была только тесная спальня, заставленная двухъярусными кроватями, напротив них располагалось место Чонгука — он спал отдельно; маленькая гостиная-кухня, где постоянно стояла сушилка с чьими-то вещами, все же нас семеро; да неуютного туалета, где душевой поддон и тот отсутствовал — был лишь слив в полу. Тем не менее, все мы семеро жили, насколько это возможно, дружно, постепенно привыкая к ежедневным ритуалам друг друга. Даже таким, как этот.       Круто. Сегодня, как и всегда, они здесь, столпились в маленькой гостиной у ноутбука Репмона, показывающего очередной шедевр плотского искусства. Мы только притерлись друг к другу, боле менее познакомились, прошли первые в нашей жизни выступления, и я, наконец, перестал быть этим «секретным» элементом* — я тоже часть группы, и на фансайтах, надеюсь, это признают. И вот, уже осень стучится в наши двери, в Сеуле меняется ветер, запах на улицах становится влажнее, я ощущаю, что вот-вот начнётся дождик, задираю голову наверх и вижу серо-голубое, мутно-солнечное небо, чарующее своей глубиной. Смотрю на него, держась за перила своеобразного балкона, пока не слышу громкое и разочарованное:        — Айгуууу, да на самом интересном месте! — вскрикивает шумный Джейхоуп, всплеснув руками и скорчив недовольное лицо, покидает насиженное место на полу.        — Да тихо, — бубнит лидер, пытаясь настроить интернет на своей старой, накладом дышащей технике, но тот не даётся и «соединение не установлено» режет по самому больному — надежде на быструю и незатратную подмену творческой сублимации.        — А я тебе говорил ноутбук менять, даже предлагал за полцены, — язвит Шуга-хён, он же предприимчивый перекупщик по совместительству, удаляясь в уборную. Не теряя времени даром его тут же изображает Хосок, взмахивая руками, будто курица крыльями и случайно задевая дурацкую сушилку — та с треском валится, облагораживая комнату новыми звуками — вскриками боли Хоби-хёна, моим громким вздохом удивления и смехом лидера. От сушилки Хоби отскакивает, будто от огня, на Намджуна смотрит укоризненно, а я прислушиваюсь к приближающемся топоту со стороны спальни.        — Хён… — сразу начал репер, да только слова ему уже не давали, ибо бешенство старшего чувствовалось даже тем, кто был вне зоны его видимости.        — Господи, да сколько можно уже это смотреть?! Сколько можно так громко шуметь?!!! — не выдерживает самый старший, вскрикивая на повышенном тоне. Он уставший, из одежды — только трусы и белая свободная майка, ах, какой же красавчик, Джин-хён… небо уже не кажется мне таким прекрасным, когда я вижу его — у него лёгкий пушок на щеках и всклочанные волосы, но, боги, как же невероятен этот парень!        — Хён, успокойся, мы просто расслаблялись, — спокойно отвечает Репмон, потому что Хосок уже смылся подальше от закипающего старшего, ко мне на балкон, где места еле одному хватает. Он обвивает свою «пробитую» сушилкой руку вокруг моей талии, как-то по-хозяйски, но я ничего не говорю, и ехидно смеётся, кивая в сторону этих двоих. Разборки старших и правда интересно смотреть. Хотя это не совсем «разборки» в классическом их значении, скорее, лидер своими безоговорочными железными доводами успокаивает широкоплечий вулканчик.        — Да вы достали уже со своей ёблей! Я не могу сосредоточиться, Намджун! У меня последний экзамен! — поджатые пухлые губы вот-вот издадут вой, больше похожий на плач, в напряженных красноватых глазах виднеются первые слёзы, и кажется, что у старшего реальная истерика, ведь обычно «склоки» и «выяснения отношений» с участием самого старшего проходят мягче. Если подобное вообще случается, что бывает очень редко за все то время, что я их всех знаю. Хотя эти двое были тут задолго до моего появления. Хоби-хён все так же стоит, уже не только обнимая меня, но и уложив свой красивый подбородок мне на плечо. Ну, а я уже привык к подобным «выпадам», ведь состою в мужской группе уже полгода и знаю, что такое «фансервис». Задумавшись о своем, о тёплых и мягких касаниях старшего, ощущая прохладу подувшего осеннего ветерка, проникающего под мои широкие шорты, я вспомнил, что у Джин-хёна идёт сессия, и что он мало спит и кушает, потому что сдаёт все экзамены сразу, да ещё и раньше остальных, ведь скоро очередные шоу, а потом, ближе к лету, как сказал директор Бан, мы поедем в Америку снимать реалити-шоу*.        — Хён, ты все сдашь, я не сомневаюсь, — будто и не замечая накатывающей истерии отвечает лидер. — все в порядке, не волнуйся из-за экзаменов. Я соберу белье. — слегка похлопав старшего по литому плечу продолжает он таким успокаивающим и вдумчивым голосом, переключаясь на бытовые мелочи, что невольно вселяет уверенность в сонного студента, который, на удивление, очень быстро остывает.        — Что вы там смотрели? — отвлечённо спрашивает Джин, наклоняя голову в бок, изобразив вселенский интерес за процессом сбора упавших тряпок.        — Порно. — без «а то ты не знаешь», или «будто не слышал», отвечает лидер, взглядываясь прямо в глаза напротив. — звуки порнотебя и разбудили, хён. — ненавязчиво добавляет он все тем же беспристрастным тоном.        — Думал, это была упавшая сушилка, какое отчаяние, — бубнят в ответ, — Так что вы смотрите, меня интересует жанр, если можно так выразиться, — буднично, будто погоду обсуждают, спрашивает красавец хён и лидер заявляет:        — Гей-порно. — как ни в чем не бывало, и это финал, финиш, точка. Потому что подобного никто не ожидал. Я тут же косо смотрю на ладошку Хосока, покоящуюся на моей талии, явно чувствую что-то «инородное», спрятавшееся между наших тел, вспоминаю липкий взгляд Юнги-хёна — когда тот выпьет, то трахает взглядом все, что движется, прикидывая себе что-то в голове, и осознание, что в нашем небольшом обществе есть люди, которым в общем-то плевать, с кем спать, вводит меня в ступор, потому что я об этом никогда не думал. И, как оказалось, в прострации нахожусь не только я, но по другой причине — старшему плевать, кто и с кем, он волнуется за наш имидж, а то, что мы делаем дома, также откладывает свой отпечаток. Вспомнить хотя бы слова лидера на шоу для «самых умных», где он отпускал пошлые шуточки*.        — Ты серьёзно сейчас, Намджун? — севшим голосом спрашивает Джин, слегка взволнованно осматривая помещение, и найдя нас с Хоби-хёном взглядом, отрезает уже увереннее, — я настоятельно рекомендую заканчивать ваши «интимные сборы», потому что, хлопая крышкой ноутбука продолжает он, — подобное для нас всех плохо закончится, если вы попадаетесь. — он быстро разворачивается и уходит прочь с такой скоростью, что мы с Хосоком даже не успеваем понять, что тут произошло. Лидер молча сваливает куда-то из дома, а я беру на заметку одну странную особенность: наш старший хён — тот еще ревнитель благочестия.

***

      Я видел их с девушками. Всех их. Старших. Джин, Намджун, Юнги и Хосок выбирались иногда из общаги, очень редко, но все же проводили время где-то в других местах. Лав отели, кабинки туалетов в клубах, — меня это особо не интересовало, потому что сам я подобным не «страдал». Да, как и у любого парня в моем возрасте* я просыпался с эрекцией, страдал буйством гормонов и прочим, но как-то спокойно ко всему этому относился и не бежал кого-то трахать по одной простой причине — не хотел. Да, я с детства увлёкся старыми голливудскими фильмами, обожал долгие хождения вокруг да около и вообще слыл романтиком. В группе этому было не место, да и знать это парням совсем не обязательно. Я спокойно избегал разговоров о сексе и всяких там подробностях, потому что старшие нас, то есть, Чимина, меня и Чонгука, в эти обсуждения не брали, что очень облегчало мою жизнь. Вот только старшие любили порой прийти домой слегка нетрезвыми, особенно реп-лайн, Джин всегда был немного в стороне от их посиделок, и начинать буянить — то громко смеяться, то «учить жизни», особенно это любил Шуга-хён, то обсуждать пошлости, делясь опытом пребывания внутри кого-либо. Мы обычно, как они думали, в это время спали, однако я за этот год стал только «старше и мудрее», ведь разного наслушался, зато теперь мог сочинять пуще прежнего, и дальше убеждая окружающих в своей опытности. Иногда я замечал лукавый и в то же время понимающий взор Джин-хёна, но и думать не хотел о его значении, особенно после той «гейской заварушки».       Порно. Это шумно. Это стыдно. Это мерзко, бесчувственно и противно. Я не выносил и звука из динамиков, особенно все эти женские писки и визги, а уж когда заливались мужчины, то просто хотел провалиться под землю. Я чувствовал себя отвратително, становясь невольным свидетелем чьего-либо совокупления. Почему? Тут скрывалась одна «сложность», потому что парни моего возраста обычно другого склада. Я не беру в расчёт Чимина, который постоянно танцует и сил на другое просто не оставляет. Чем дольше я жил рядом с обычными молодыми людьми чуть старше, то понял, что будто бы я другой, будто бы я не способен на подобный «обмен эмоциями», а точнее, отсутствием этого обмена и наслаждением какими-то не ясными мне движениями двух тел. Сбрасывать напряжение при необходимости я мог и самостоятельно, а вот бездумное «трение» с кем-то ассоциировалось у меня с чем-то грязным, бездушным и омрачающим. Я ни с кем не делился своим мыслями, иначе меня бы просто засмеяли, не поняв, хотя я и не считал своих одногруппников помешанными на сексе, но внимание ему они уделяли достаточно. Постепенно старшие перестали ссылаться на мои странности, общаясь по подобным вопросам в основном между собой. Нет, мы неплохо дружили, все же общее дело сближает, но… «Мужской клуб» обходился без меня, а я особо и не расстраивался.

***

      Весь следующий день Джин-хён ходил подозрительно тихий и спокойный, а вот Хоби-хён постоянно был рядом со мной, что я было успел навоображать себе всякого, однако когда заслышал истерических смех старшего и припадочный ор лидера испугался, спрыгнул с кровати и побежал на крики, забыв, о чем думал. Эти двое — старший и лидер, сидели на диване, хохотали и не переставали показывать на экран ноутбука, а завидев меня, вопросительно глазеющего то на одного, то на другого Намджун пояснил:        — ЛГБТ сообщество Кореи выбрало нашего хёна самым привлекательным парнем года, а он вчера так категоричен был*. — подтрунивал репер.        — Ай, Намджун, все это, просто забавное совпадение — вчера вы роняете сушилку, а сегодня я в трендах. Ха-ха! — цедит хён, испепеляя лидера своими очаровательными глазами. Обернувшись и завидя меня, добавляет:        — Тэтэ, нашему агенству не обязательно знать, как мы проводим свободное время, потому что все, что делается «правильно», — старший подчёркивает это слово, и я от чего-то тушуюсь, будто сейчас он передаёт какое-то послание только мне, — …они и так знают. Личная жизнь должна оставаться личной жизнью, но не стоит выставлять её на всеобщее обозрение, тем более в такой форме.        — Хён, чем отличаются геи от не геев, ты мне скажи? Какая разница менеджерам, что мы смотрим?        — Разница лишь в том, Намджун, — поучительно язвит Джин, — что мы живём в стране, где «нетрадиционные» отношения — не норма, и наша группа только начала свой путь — у нас нет права на ошибку. — его тёплые, карие глаза снова смотрят на меня в упор и создаётся ощущение, будто старший говорит только со мной, — любой косяк и мы на обочине этой жизни. Вот и все. Ты вообще понимаешь, какая ответственность на тебе лежит? Ты — лидер, а поощряешь только дрочку. — слышится то ли укор, то ли сожаление в этом тонком голосе. — Пошутили и хватит. — отрезает старший, уходя прочь.        — Но разве в гей-порно обязательно снимаются геи? — зачем-то спрашиваю я.