Слушай своё сердце

      Хината с Кагеямой уже который день между собой не разговаривали. Жуткая ссора тяжёлым отпечатком придавила и товарищей по команде, всеми силами старающихся примирить «непримиримых». Бесполезно. Настаивающий на своём Хината и не соглашающийся с ним Кагеяма категорично не желали менять собственного мнения.       «Новая быстрая» нерушимой преградой разделила и без того не особо ладящих между собой Кагеяму с Хинатой, превратив совместные тренировки в сущий кошмар и посмешище.       На помощь пришёл Укай, придав «парочке» верное направление по раскручиванию клубка противоречий, но глухое чувство обиды и непонимания продолжало витать в воздухе. Напряжение нарастало с каждым днём, превратив и без того занудную учёбу в откровенную тягомотину.

***

      До чего же скучный урок. Слушать и задумываться не хотелось. Пальцы привычно-успокаивающе выводили на вырванном из тетрадки листке пылающие в душе строки:

Рывок и бросок! Но не спасают любовь Рваные нити.

      Перемены должно хватить. Прислонившись спиной к стене блока выхода на крышу, короткими ногтями ещё раз продавив сгибы простенькой модели и расправив самолётик, он уверенным взмахом руки отправил чувства и мысли в полёт.

***

      Хината плевать хотел на короткую перемену. Ему срочно требовалось восстановить душевное равновесие и спокойствие.       Знакомый до последнего кустика школьный двор пустовал. Ну и пожалуйста! Хината поднял голову, уставившись в небо. И небеса откликнулись, внемля беззвучной просьбе: минуя бортик крыши и подчиняясь порывам ветра, маленький самолётик закружил в воздухе.       Для принятия решения ему потребовалась секунда. Мгновенным всплеском адреналина мышцы буквально вытолкнули Хинату с улицы в школьный корпус и стремительно понесли по лестницам в сторону выхода на крышу. Он хотел знать. Он должен знать!

***

      Ячи беспокоилась — где же она могла потерять любимую заколку, подаренную мамой на последний день рождения? Перебрав все варианты, она решила, что, скорее всего, обронила украшение на крыше во время обеда. Надо бы успеть за короткую перемену добежать и поискать. Долгожданный звонок и…       Как же хорошо, что заколка нашлась! Ячи улыбнулась, зажала в кулачке «невидимку» и заторопилась обратно в класс.

***

      Срывая дыхание, Хината подлетел к заветной лестнице, откуда… спускалась Ячи. С ума сойти! Ячи?! Не может быть. Не. Может. Быть.       — Ой, Хината, — улыбнулась та. — Что ты здесь делаешь?       — Да так. — Хината всё никак не мог отдышаться. — А ты… что там делала?       — Ничего, — смутилась Ячи от бесцеремонности вопроса. — Просто…       — Просто?.. Ладно. Я… — Разочарованию не было предела. — Я на следующий урок. А там, — кивнул в сторону ведущей наверх лестницы Хината, — больше никого?       Время замерло.       — Я не заметила. Перемена же короткая, кто бы туда пошёл… Ой, звонок! — Ячи засуетилась и направилась в сторону своего класса. — Встретимся на тренировке.       Чуть ли не плача, Хината с яростью протаптывал «дорожки» на зелёном ковре стелющейся под напором ветра травы. На урок он не пошёл, понимая, что усидеть на одном месте просто не сможет. Суетливо оглядывая внушительную площадь поисков, он с каждой секундой всё больше погружался в отчаяние — самолётика не видно. Да что же такое!       Хината позорно всхлипнул и попытался взять себя в руки, но эмоций взяли верх. Сквозь непрошеную муть в глазах он внезапно заметил, что искомый объект белеет у ограды. Сгорбившись, капая на траву горькими слезами, Хината подобрал находку, развернул, прочитал и… отдался на волю чувствам.       А чувства хлестали по нервам, бились пойманной птицей в тесной грудной клетке и пульсировали непонятным комком в горле, сглотнуть который казалось невозможным.       То, что последние дни практически убивало Хинату, уместилось в три строчки.       Ну не могла Ячи написать такое! Ей просто не понять! Так почему-у-у?!       Впервые по собственной воле Хината пропустил тренировку. Никому ничего не объяснив и отключив телефон, он оседлал старенький велосипед и, со страшной силой вдавливая педали, помчался домой. Завтра его «сожрут». И хорошо, если не в буквальном смысле. Но… это будет завтра. А сегодня ему следует всё обдумать и успокоиться.

***

      — Придурок! — Рука взбешённого Кагеямы с силой сжала горло и припечатала пытавшегося вырваться Хинату к стене. — Что на тебя нашло?! Да как ты посмел…       Крик сорвался на невнятное рычание.       — Пусти, — просипел Хината.       — Я тебя сейчас так отпущу! Мало не покажется! — Кагеяма и не думал остывать. — Скоро отборочные, а ты пропускаешь тренировки. Чёрт с тобой — меня игноришь, но какого…       Кагеяма выдохся и больше не знал, что сказать. Всё, что ему оставалось — подавлять своим присутствием и авторитетом пылавшего яростным взглядом Хинату. Рука разжалась. Хината сполз по стене и закашлялся.       — Не придёшь сегодня на тренировку, оставшееся до выпуска время просидишь на скамейке запасных.       Резко крутанувшись на месте, Кагеяма бегом ринулся к спортзалу. Хината тихо всхлипнул, запястьем утёр нос и потащился следом.       Никто, даже Сугавара с Савамурой, ничего ему не сказал и не спросил. Все вели себя, как обычно. «Новая быстрая» с Кагеямой так и не складывалась, но, в целом, тренировка прошла успешно: Хината словил лицом мяч всего два раза — прогресс!       Всё изменило появление заполошного Такеды.       — Ребята! На эти выходные едем в Токио, я согласовал тренировочный матч с Некомой. Танака, Нишиноя — вам необходимо сдать по два теста. Хината, Кагеяма — я удивлён, но вам — только английский. Не сдадите, не поедете. Всё понятно?       Нишиноя с Танакой синхронно развернулись в сторону нервно попятившегося Энношиты: бесполезная попытка отвертеться от помощи — никто, кроме него, не в состоянии образумить обуреваемых страстями второгодок. Хината громко сглотнул, а Кагеяма, нахмурившись, замер: английский — значит, Ячи.       Впрочем, та не была против, не в первый раз всё-таки. Пришлось временно заключить негласное перемирие с Хинатой и усердно корпеть над формами глаголов такого безумно сложного языка. Но объяснения Ячи, в конце концов, заставили поверить в собственные силы и вынырнуть из охватившего уныния.

***

      Тесты. Ожидание. И результаты.       Кагеяма, спрятав довольные глаза под чёлкой и незаметно улыбнувшись, привычно выбрал в автомате пачку любимого молока. Резкий прокол трубочкой и заслуженный первый глоток. М-м-м. Небрежно поправив школьную сумку, он шагнул за угол.       Всё нормально. Баллы за тесты не превосходили ожидаемого, но и не удручали. Убедившись, что и Тсукишима сдачу не завалил — какая глупая мысль! — Ямагучи подошёл к распахнутому настежь окну класса и выглянул во двор.       С ума сойти! Он сда-а-ал! Как же здóрово, да ещё столько баллов. Хината в жизни не добивался таких результатов в учёбе. Надо поблагодарить Ячи. Большая перемена, а значит, Ячи наверняка где-то во дворе обедает. Хината, сшибая углы на поворотах, вылетел на улицу. Ячи-Ячи-Ячи… Ага!       — Ячи-и-и!!!       Подпрыгнув, Хината, не сбавляя скорости, понёсся ей навстречу.       — Я сда-а-ал! Сдал, представляешь?! Всё, как ты говорила! Ты такая молодец! — Он схватил Ячи за руки и закружил, задорно улыбаясь подхватившей его энтузиазм девушке. — Спасибо-спасибо-спасибо!       Казалось, даже атомная бомба не так ярко засияет при взрыве, как дикий всплеск эмоций разошедшегося не на шутку Хинаты. Ошалев от переизбытка чувств, он обнял Ячи, а потом, на миг отстранившись, звонко чмокнул чуть приоткрытые в улыбке губы изумлённой девушки.       Кагеяма поперхнулся молоком и закашлялся. Не обращая внимания на испачканную форму, он задрожал от ярости и полыхнувшего перед глазами ярко-красного безумия. Импульс пульсирующей в голове ненависти придал Кагеяме верное (с его точки зрения) направление.       Ямагучи, с непонятным всхлипом втянув раскалённый жарой воздух, всеми силами постарался сдержать грозившие вот-вот хлынуть неудержимым потоком слёзы. Не глядя на что-то спросившего у него Тсукишиму, он быстро покинул класс и направился на школьный двор. Зачем, для чего? Ямагучи и сам не мог ответить, но чувствовал, что сделать хоть что-то просто обязан.

***

      Огромными глазами Хината смотрел на ошеломлённую Ячи.       — П-п-прости! — Он не знал, куда себя деть и как загладить вину. — Я не хотел! Я случайно, Ячи. Прости-прости-прости.       Его затрясло в прямом смысле — тело чуть-ли не вулканом задрожало. Ячи, напротив, в непонятном ступоре продолжая рассеянно разглядывать Хинату, никак не среагировала. Хината встряхнул её за плечи.       — Ячи?       — А-а… э… это… я в порядке, — тоненько пропищала та, заливаясь по самые плечи обжигающим румянцем.       — Хината, придурок!       Тот и вякнуть не успел, заледенев от ужаса, когда схватившая за шкирку жёсткая в своей беспощадности рука буквально поволокла не сопротивляющегося Хинату прочь от места событий — как пить дать, в преисподнюю. Ячи остановившимся взглядом наблюдала за беспомощными попытками Хинаты освободиться от удушающего захвата и за полыхающим злостью Кагеямой.       — Ячи.       Печальный, но неожиданно уверенно-сильный голос выдернул из небытия. Она встретилась взглядом с Ямагучи и тихо заплакала, продолжая всматриваться в его обеспокоенное лицо, подсознательно ожидая увидеть разочарование и отторжение.       Тёплые ладони обхватили милое личико, мягко погладили, а пальцы смахнули слезинки и невесомо прикоснулись к влажным губам.       — Всё хорошо, Ячи. Верь мне. — Ямагучи потянул на себя и приобнял охотно прильнувшую к нему девушку. — Всё хорошо. Пойдём.       Не задумываясь над тем, куда ведёт, Ямагучи, осознав конечность маршрута, остановился перед спортзалом, потерявшимся взглядом осматривая закрытую дверь — как будто первый раз увидел.       — Ямагучи, отпусти, пожалуйста. Я сама… сама.       Ячи успокоилась, но по-прежнему находилась в ступоре.       — Нет. — Ямагучи твёрдо понял, чтó следует делать дальше. — Давай сходим к тебе в класс и заберём вещи, а потом я провожу тебя до остановки.       И несмотря на вялое сопротивление, ему всё-таки удалось уговорить, помочь, проводить и… Автобус подъехал буквально через пару минут. Ямагучи повернул девушку к себе, заглянул в лицо и поцеловал. Нежно, едва прикоснувшись. А через секунду повторил. И ещё раз, ещё… Горящим взглядом Ямагучи посмотрел на самую любимую и дорогую и понял, что сейчас её стоит отпустить. Да и противный звук клаксона автобуса напомнил, что даже терпеливый водитель долго ждать не будет.       — Иди. — Откуда взялись эти хриплые нотки? — Пока, Ячи.       Молча кивнув, она зашла в автобус и, присев на первое попавшееся сиденье, закрыла лицо руками, теряясь в урагане чувств и совершенно не представляя, как быть дальше.

***

      — Ты что творишь, дубина?! Совсем страх потерял! — прорычал Кагеяма.       — Тебе-то что? — Хината привычно огрызнулся.       — Мне?! — Злющий от переполнявших его эмоций Кагеяма затащил Хинату в какой-то школьный закоулок. — Ничего.       — Ну раз ничего, тогда отвали от меня, — буркнул закипающий Хината. — С кем хочу, с тем и целуюсь.       — С кем хочешь? Значит, и мне можно.       Мрачный до черноты в глазах Кагеяма внезапно успокоился и растянул губы в предвкушающей усмешке.       — Ты чего это, Кагеяма?       Кривая ухмылочка не на шутку перепугала Хинату. Как и жёстко зафиксировавшие подбородок пальцы.       — Ничего. Абсолютно ни-че-го.       Широко распахнутыми глазами Хината потрясённо наблюдал за склонившимся к нему Кагеямой. Секунда и… поцелуй. Терпкий, обжигающе-яростный. Хината задрожал и судорожно провёл языком по губам… своим и Кагеямы, ощутив волнующий (что за чёрт?!) привкус молока.       Отпрянув от неожиданности, Кагеяма уставился на Хинату, а тот, осознав, что свободен, в мгновение ока испарился из видимости. Даже не попытавшись его догнать, Кагеяма молча посмотрел на стену, к которой недавно прижимал Хинату, и, обречённо прикрыв глаза, понял, что окончательно всё испортил.