Летопись Темных Гильдий: Хвост Феи

Мхе-хе-хе... Что, не ждали? А Иль с продочкой! Сим я провозглашаю конец вашей эпо... Ой, сперла фразу Зера! Хотя, это ведь совсем не из этой оперыXDDD Итак, я снова с поздравлениями. Теперь уже с прошедшим 8 Марта! Девчат, я вас очень-очень всех люблю!!! Сим, вашим глазам предоставляется шанс узреть половину 15-ой главы! Я маньяк!!! Убью всех, кто просто так добавляет в закладки! Вы бы хоть отписались, ну блин, один то раз разве трудно? Понравилось - не понравилось. Перспективный автор - на заметку. Лох последний - жму не нравится. Нет, я вас всех на опыты мужу сдам, честное слово=))) Черно-желтое полотно – расколотое на две части небо. Неровные яркие мазки лохматой кистью – золотистые всполохи испепеляющего огня. В беззвездной ночи полыхает алое зарево. Дракон прицельно бьет хвостом, воздух взвизгивает в полуметре от твоей головы, и ты откидываешься назад, уже предугадывая, куда ударит следующая узкая струя ярко-желтого, с редкими красными языками, огня. Но вместо положенной огненной волны на тебя обрушивается громадное кожистое крыло – от столкновения с ним трещат тревожно кости, и сдерживать жажду смерти, голод смерти все трудней. Кто бы мог подумать, что даже после поглощения лакримы Признавалогии, он не утихнет. Эта проклятая магия… Чуждая, отвергаемая миром магия… Ярость и ненависть вспыхивает в глубине души сильней, чем когда-либо прежде. Словно солнечное затмение, гнев на краткое мгновение перекрывает прочие чувства, заставляя скрестить в замысловатом жесте пальцы. Один единственный удар – еще одна оборванная жизнь, еще один несмываемый грех. Еще одна смерть. - Эпоха абсолютной Тьмы! И нет больше ни неба, ни земли – во мраке всё едино. Вязкая, холодящая темнота окутывает плечи, ложится на них королевской мантией… «Веди нас», - шепчут на ухо вкрадчивые безликие голоса. «Веди, Повелитель Смерти…». Лакрима Признавалогии удовлетворенно ворочается в груди, а ты захлебываешься этой бездушной тьмой, уже и позабыв о том, ради чего добровольно принял её в свою душу. Позабыв о мечте, ради осуществления которой ты ступил на тропу этой войны. «Веди! Веди! Веди!». Всё будет стерто, ничего не останется. Сегодня… миру придет конец. - Ты совсем спятил?! – звонкий возмущенный возглас рвет на части колыхающуюся мантию тьмы, и ослепляюще золотое, будто вырванное из недр солнца, пламя дотла сжигает чуть ли не ставшую реальностью черную иллюзию. И даже беззвездное тяжелое небо становится немного легче – с него, выглянув из-за вереницы грозовых туч, на мир взирает насмешливо-надменная блудница луна. И голод смерти отступает, и ты чувствуешь облегчение, приятной дрожью разливающееся по телу. Но оно длится лишь блаженный краткий миг, а затем… резкий удар, смягченный грудой мертвых тел, хруст ломающихся костей и выбитое вместе с сознанием дыхание. Обожжённые клочки кожи на спине тонут в холодном вязком болоте человеческой крови. А перед опускающимися веками всего лишь на долю секунды мелькает бледное человеческое лицо с раскосыми серо-зелеными глазами… *** «- Ты наконец очнулся! – радостное восклицание; солнце, бьющее в глаза и мешающее разглядеть нависшее над тобой лицо. Прищурившись, с трудом можно рассмотреть светло-розовые вихры с запутавшимися в них нефритовыми листьями. Спиной чувствуется мягкая перина из луговой травы, а вместо привычного запаха свежей крови и гниющего смрада нос щекочет нежный аромат лесных фиалок. При неуклюжей попытке подняться бок взрывается невыносимой болью, и вдох застревает в горле – похоже, у тебя сломано несколько ребер. Ты лихорадочно вскидываешь голову, силясь вспомнить, откуда и кем были нанесены эти раны, но чья-то горячая рука аккуратно опускается на плечо, придавливая к земле: - Хэй-хэй, спокойней, - чуть насмешливо осаждают тебя. − Та целительница сказала, что ничего не смогла поделать с твоими ребрами. Так что, ничего не поделаешь. Раз человечки такие хрупкие, придется нам отложить драку до лучших времен. Тебе еще неделю восстанавливаться, не меньше. Ты недоуменно хмуришь брови − о какой драке идет речь? Ты с трудом разлепляешь пересохшие губы, чуть слышно задавая простой, вполне ожидаемый вопрос: - Кто ты? Ненадолго между вами воцаряется тишина, нарушаемая лишь стрекотом весенних цикад да легкомысленным щебетом птиц. Но секунды утекают быстро, и вот над опушкой разносится невозмутимый мальчишеский голос: - Я – сын Игнила, Повелителя огненных драконов. Среди чело… эммм…. то есть, людей… меня зовут Нацу.» - За четыреста лет мир немало изменился, - с легким удивлением говорит Зереф, осматривая величественную мрачную громадину волшебного линкора. – Хм… - он изгибает губы в мягкой улыбке, глядя на зазубренные серпы, образующие своеобразное «сердце». − А это, я полагаю, знак вашей гильдии, Уртир? - Именно так, великий Зереф, - с готовностью отвечает волшебница, гордо приложив ладонь к груди. – Мы – «Сердце Гримуара» в полном вашем распоряжении. Лишь для этого и была создана наша гильдия. - Вот как… - черный маг завороженно протягивает руку к кораблю, делая уверенный шаг вперед. – Значит, это моя гильдия… - Не только, господин Зереф, - голос Уртир подобен меду: сладок и тягуч. Она ласково нашептывает льстивые слова, а в руке у нее поблескивает тонкий изящный стилет: − Скоро весь мир будет принадлежать вам… Темная волшебница коротко размахивается, занеся оружие, но в миг, когда сталь должна была впиться в беззащитное плечо Зерефа, её просто-напросто сметает алый поток жгучего огня. - Не пристало девушке быть такой настойчивой, - Нацу легко приземляется рядом с другом, развеяв разбрасывающие искры пламенные крылья. – А тебе, Зереф, - толкает он улыбающегося черного мага в бок, − играть с ней. Слишком ты уж стар для такой красоты. - Я всего лишь хотел понять её замыслы, - осуждающе качает головой легендарный волшебник. – Никакого флирта, Нацу. Тем более, что она не в моем вкусе. Мне нравятся более скромные девушки… Уртир, скрежеща зубами, поднимается на ноги и вскидывает полные ярости темные глаза: - Вы двое… надо мной издеваетесь? - А? – Нацу изумленно оглядывается, а потом растягивает рот в широкой ухмылке, показывая набор острых белых клыков: − Что-то вроде того. Волшебница вскакивает и разъяренно шипит, полусогнув руки в боевой стойке: - Думаешь, что с твоим-то уровнем можешь насмехаться надо мной, Нацу Драгнил? Тогда я сражалась всего лишь в треть своей истинной силы! Дракон приподнимает светлые брови, хищно прищурившись: - Мы с тобой разве встречались раньше? Хотя… Какая разница? Почему бы нам не смахнуться и не выяснить, кто сильней? - Погоди, Нацу, - хватает его за руку Зереф, смерив холодным взглядом напряженную Уртир. – Сейчас не самый подходящий момент для драки с кем-то столь слабым, - он указывает ладонью на корабль, дрейфующий у берега. – Побереги силы для тех, кто внутри. - Ого! – восторженный свист перекрывает шум бьющихся волн, когда Нацу глубоко втягивает морской воздух. – Чую… Чую сильную магию! Зереф! Черный маг утвердительно кивает, и смоляная челка падает на его глаза, скрыв затаившиеся в их глубине алые зловещие блики, а мгновение спустя… Магический медальон на груди предупреждающе позвякивает, подхваченный легкими воздушными пальцами бдительного вояки ветра. Полы белоснежной тоги полукольцом взметаются вверх, когда великий волшебник стремительно разворачивается и вскидывает ладонь в неуловимом броске: узкий, похожий на стилет, черный сгусток вонзается в грудь волшебницы, растворяясь в человеческой плоти. Приготовившаяся было атаковать Уртир застывает на месте, окружившие её хрустальные шары градом падают на серебрящийся под солнечными лучами песок. Девушка чувствует, как чужая магия просачивается в тело, но не рушит, не ломает кости, не останавливает безумно бьющееся сердце – нет, просто меняет каждую клеточку и что самое страшное – у Уртир нет ни шанса узнать, в какую сторону направлено это изменение. Впрочем, о чем гадать? Её противник – сам черный маг Зереф, не стоит ожидать от него любовного заклятия. Вот почему остается только… Милкович, со смесью ярости и безысходности во взгляде, бьет кулаком о раскрытую ладонь. Изумрудно-ржавые листья деревьев позади неё покрываются тончайшим слоем сиреневого инея, а Уртир скрещивает поднятые на уровне груди руки: - Ледяные… Взмывают к небу фонтаны из сотен тысяч посеребренных песчинок, высвобождая прекраснейшие цветы из кристально чистого переливчатого льда. - … венчики роз! Могучие ледяные стебли со смертельными шипами извиваются вокруг не двигающегося черного мага, захлестывают его и… неожиданно сталкиваются с закручивающейся воронкой огненного смерча. Рыжее пламя гневно потрескивает, сметая со своего пути лед, обращая его в бесполезные потоки воды. Зереф вопросительно косится на ухмыляющегося Нацу и отрицательно качает головой: «Оставь это мне». А дракон поначалу хмурится упрямо, но затем пожимает равнодушно плечами и отзывает алый вихрь, напоследок позволив тому яростно разлететься обжигающими искрами, опалить бледное лицо удивленно замершей Уртир. - С тебя бочонок лавы, - бросает Нацу веско, отходя Зерефу за спину. – Учти, в следующий раз я не буду таким добродушным. - Не отходи далеко, - черный маг оглядывается через плечо: − Против них двоих одновременно тебе будет трудно. Дракон фыркает, но кивает едва заметно, принимая просьбу друга к сведению. В конце концов, он всегда признавал, что Зереф гораздо умнее и расчетливее его самого. Было бы невероятной глупостью пренебречь такими словами. А Нацу, хоть и не обладал гениальным умом, но глупцом всё же не был. П.С. по-русски. Ну, думаю, никто уже не воспринимает всерьез мои обещания, что проды не будет, ведь каждый раз "Летопись" выходит раньше обещанного... Но ведь праздники на то и праздники, чтобы забивать на учебу и работу! Поэтому, раз праздники уже прошли, я вновь принимаюсь за учебу. До 26 числа, окончания моей сессии, не ждите проды. Хотя надежда умирает последней. Зереф это подтвердит=)) P.S. Те, кому фик понравился, и кто добавляет в закладки, не забывайте о зелененькой табличке "Нравится" внизу!)))