Летопись Темных Гильдий: Хвост Феи

Дорогие мои читательницы! (Читатели, не обижайтесь!) Эта глава - целая, не по частям была написана в рекордные сроки в качестве подарка к наступающему празднику 8 Марта! Поздравляю с женским днем, желаю как можно больше мужского внимания, заботы и ласки. Пусть на всех вас падет дождь любви и нежности... Отдельное поздравление для моих любимых друзей: Оле, Гриин, Джи, Мей и Ми! Девчата, будьте же счастливы, и не только в этот пока еще не наступивший день, но и всю жизнь! С любовью, ваша Иль. - Гха..Кхах, - сплевывает кровь Занкроу, звериным взглядом исподлобья наблюдая за розоволосым парнем, лениво облокотившимся о поваленное ветвистое дерево. Крылья за его спиной уже успели исчезнуть за ненадобностью, но для этого дьявольски сильного, со скрипом на сомкнувшихся зубах признает Занкроу, ублюдка не составит труда вновь «призвать» их. Как ему это удается, для «Родственника Чистилища» неразрешимая загадка. Он осторожно прислоняется к чудом уцелевшей сосне здоровым плечом, движения даются выдохшемуся волшебнику с трудом, но гордость члена «Сердца Гримуара» не позволяет просто упасть на землю без сил, с хрипом вдыхая так необходимый воздух. Нет, Занкроу не упадет. Ведь «Сердце Гримуара» - сильнейшие, ведь цель всей его жизни – убить Бога… Убить Зерефа! Почти неразличимая, но раздражающая чувствительный нос Нацу пыль неторопливо оседает на и так далеко не чистой одежде, и дракон с недовольным фырканьем взъерошивает волосы, одновременно гася окутывающее его руки от самых плеч до кончиков пальцев пламя. Он и не предполагал, что бой затянется надолго – сильный попался противник. Нацу довольно улыбается, он даже рад, что предположение о слабеющих с каждым поколением человеческих волшебниках оказались ложным. Вот только… покончить с этим красноглазым парнишкой все же придется. Зереф, наверное, уже заждался… А Занкроу, замерев от внезапно обрушившегося на него озарения, с глупым выражением на лице изучает алую татуировку, украшающую плечо противника. Знак высшей светлой гильдии. Занкроу вскакивает, наконец, поняв, кто преградил ему путь. И от этого осознания парню хочется выть, кричать во весь голос, расшибать свою чертову тупую голову в кровь… Он чуть не уступил Убийце Драконов! Нет, не бывать такому позору, стискивает кору дерева Занкроу, принимая решение. Сейчас он, Убийца Богов, превратит Убийцу Драконов в пепел, тем самым, на шаг приблизившись к заветной цели. - Продолжим? – Нацу ухмыляется, встав к врагу боком и подняв согнутые в локтях руки. – На сей раз я буду бить серьезнее, - предупреждает он, окутывая себя жарким, золотисто-алым пламенем. - Ты знаешь, Саламандр, - вкрадчиво произносит один из «Семи родственников Чистилища», - что тем, кто дал людям знание об огне, был бог? Не человек и не дракон создал огонь, это… − Занкроу с силой врезается вывихнутым плечом в дерево, вправляя его, и в тишине раздается неприятный хруст, – … был Бог! Пространство вокруг внезапно охватывает бурлящий поток разрушительного темного огня. - Тебе, всего лишь Убийце Драконов, никогда не убить Бога! Я – сильнейший! Угольно-черные волны убийственного пламени с сиреневыми проблесками на гребнях смыкаются вокруг розоволосого дракона со всех сторон. Но Нацу не двигается, лишь удивленно приподнимает брови. «Что за высокомерный человек…» *** - Кажется, дождь кончится еще не скоро. Джерар, скрестив руки на груди, задумчиво смотрит на заволокшую синеву неба грязно-серую пелену. Погода изменилась так быстро, будто кто-то там, наверху, пролил на неоконченную картину земного небосклона склянку с водой из-под замаранных кистей. И сейчас эта блеклая вода, очищенная покровом некогда снежно-белых облаков, так и норовит затопить и поглотить без остатка грешных, завязших в болоте своих темных желаний, людей. Пять часов или шесть? Джерар не уверен, сколько времени он сидит вот так, глядя в окно поезда и видя за прочным толстым стеклом только нескончаемые струи дождя. Но то, что до Магнолии еще далеко, он знает точно. Наверное, его бы обязательно снова охватила грусть и тоска, не окажись вагоны столь переполненными: люди толкались, шумели, ворчали… и смеялись. Все они спешили в столицу, на ежегодный фестиваль. Вот почему тогда на станции было не продохнуть от празднично настроенного, веселого народа. Та же ситуация сложилась и здесь – дети без передышки носились между соседними и даже дальними купе, поражая Джерара своей неугомонностью и жизнерадостностью; мужчины дружески мерились силами, в случае победы осушая заранее подготовленные женщинами кружки с пивом. И это было не то, чтобы неприятно, находиться на расстоянии вытянутой руки от столь буйной компании, а скорее… непривычно. С самого первого листа его «новой жизни» Джерару пришлось сначала почти умереть, затем сражаться, потом – пережить холодные казематы ЭРЫ. А теперь… Всё, что окружает сейчас Фернандеса, слишком уж ново для него. - Простите, здесь не занято? – привлекло внимание волшебника чувственное контральто. – Сегодня поезда буквально забиты людьми… Джерар чуть поворачивает голову влево и у него перехватывает дыхание – как же красива стоящая перед ним девушка! Насквозь промокшая, в одном легком облегающем платье чуть ниже колен, но с гордой осанкой дивной царевны и короной вьющихся золотисто-каштановых волос, она выжидающе глядит на Фернандеса раскосыми топазовыми глазами. Взгляд Джерара опускается с лица на грудь, и парень тот час вспыхивает, отводя глаза в сторону, − чересчур плотно облепила впитавшая воду ткань женскую плоть: - Нет, здесь свободно. Четко очерченный маленький рот растянулся в облегченной улыбке: - Тогда, вы не будете против, если я… Джерар отрицательно покачал головой и от греха подальше вновь уставился в окно. Почему-то перед его мысленным взором предстала разгневанная Эльза с поблескивающим мечом в руках… *** «Еще совсем немного. Скорее, Нацу…» Зерефа безмерно раздражала вышагивающая впереди него вульгарная девица. Она была красива, − разумеется, как мужчина, он не мог этого отрицать. А ещё довольно умна и понятлива, и, как требовал её статус главы «Родственников Чистилища», весьма сильна в плане магии. «Изгиб Времени». Четыреста лет назад волшебство, способное управлять таким загадочным явлением, как время, привлекало не только молодых магов, но и опытных волшебников. «Временна́я» лихорадка отчасти затронула и самого Зерефа, который, благодаря своему гению и внушительному магическому потенциалу, мог позволить себе изучать несколько видов волшебства одновременно. И, проводя исследования, Зереф заметил кое-что, надолго отбившее у него желание овладеть этой техникой. Да, такая магия и правда была способна управлять временем по желанию волшебника, но в ней, как ни в каком другом колдовстве, весьма заметно действовал закон, носящий название «Обратная отдача». Обычно им объясняли влияние сотворенной магии не только непосредственно на объект, но и на самого волшебника. Так, например, одна из разновидностей стихийной магии – древесная, в случае полного истощения сил мага, обращалась против него же. Так природа мстила тем, кто смел вмешиваться в её естественный ход. Ну а «Изгиб Времени»… Зереф взглянул на спину темноволосой девушки и рассеянно прищурился. По его подсчетам, жить ей осталось около восьми лет, да и то лишь в том случае, если она будет использовать «Изгиб Времени» в разумных пределах, в чем Зереф сильно сомневался. Позади особенно ярко полыхнула черная вспышка, и звуки битвы стихли. Темный маг успокаивающе улыбнулся обернувшейся Уртир, и она, воодушевленная явным одобрением великого чародея, поспешила к уже виднеющемуся через деревья кораблю. Зереф же снова изогнул тонкие губы в улыбке. Нацу победил. *** - Ладно, с Нацу мы, кажется, разобрались, - поправила устало очки Эвергрин, падая в кресло и закидывая ногу на ногу. Бикслоу, ошивающийся неподалеку, хмыкнул, мельком подметив, как неприлично задралось её короткое платье. Впрочем, это же была Эва и вокруг сидели не абы кто, а члены «Хвоста Феи», так что это не имело никакого значения. - Да, думаю, мы можем довериться девочкам, - кивнула согласно Эльза, улыбнувшись склонившимся над книгами Леви, Люси и Лисанне. – Но есть кое-что еще, требующее нашего внимания. - Что ты имеешь в виду, Эльза? – Грей, за невозможностью закурить, напряженно пожевывал тоненькую веточку, небрежно сорванную с сидящего в дорогом красивом горшке кустика. Эльза уже открыла рот, чтобы ответить, но, заслышав сдавленный вскрик, осеклась. В гостиной раздался неприятный скрежет, такой, какой обычно бывает, когда кошки дерут мебель без присмотра хозяина. Волшебники как по команде поморщились и повернулись к источнику отвратительного шума. Эвергрин, вонзив ногти в кожаную обивку кресла, убийственным взором сверлит Грея, настороженно зыркающего на нее из-под черной челки. Фрид, проследив направление взгляда, с немым стоном закрывает глаза, не обращая внимания на подкалывающего его Бикслоу, уже приготовившегося наблюдать весьма занятное зрелище. - Грей… - хрипит нечленораздельно Эвергрин, протягивая руку к очкам. Её волосы, извиваясь, встают дыбом. – Да ты… хоть осознаешь ценность сокровища, на которое покусился? - Чего? – выскакивает у Фуллбастера непроизвольно. Он не имеет ни малейшего понятия, о каком «сокровище» говорит Эвергрин. И этот факт приводит русоволосую волшебницу в бешенство, волшебная аура вокруг нее темнеет, дьявольская улыбка расцветает на лице Эвергрин: - Asparagus falcatus, - шипит она. – То, что ты жуешь, это - Аспарагус серповидный, уникальное растение, привезенное Лаксусом из южных заокеанских стран. Привезенное им специально… для меня! Ледяной маг удивленно таращится на разозленную девушку, а затем скашивает глаза на до сих пор покоящуюся у него во рту ветку. А ведь по виду этого чахлого деревца и не скажешь, что оно такое ценное… Чья-то рука по-паучьи заползла ему на колено, и он вскинул голову, неожиданно уперевшись носом в бледное, с тенью беспокойства лицо Джубии. Грей растерянно замер, когда розовые пухлые губы прошептали: - Господин Грей… Фуллбастер сглотнул, почувствовав, как в горле пересохло и волнующе засосало под ложечкой. Она определенно слишком близко, так, как Грей не подпускал еще ни одну девушку. И глубокие синие, с тревожными бликами глаза смотрят пронзительно ясно… - Пожалуйста, господин Грей, лучше положите ветку на место… Эвергрин очень сердита на вас… На голову Грея будто вылили таз, до краев наполненный водой, - он резко отстранился и, не глядя больше на наивно хлопающую ресницами Локсар, выкинул злополучную ветку в окно. - Прости, - буркнул он под нос уже более или менее успокоившейся «богине грома». Та лишь негодующе фыркнула и пригладила волосы, приводя в порядок прическу, не забыв при этом запустить веером в кривляющегося Бикслоу. - Мужики не должны обижать женщин, - наставительно прогудел Эльфман, показав Грею внушительный кулак. Эвергрин покосилась на него и украдкой улыбнулась. Ох уж эти… Эльза устало помассировала виски. Она ощущала себя безвольной куклой, которую дергал за нитки марионеточник, − тело нещадно болело, запас магических сил едва ли восстановился хотя бы на половину, да еще и душу съедала тревога за Нацу и… любимого человека. Ей хотелось просто лечь на кровать и не двигаться, ждать, пока раны сами собой заживут, породив новую цепочку шрамов не только на теле, но и на собранном буквально по кусочкам сердце. Вот только… Эльза вздохнула еле слышно. Она должна вести свою семью вперед, несмотря на режущую боль в груди и смуту в мыслях. Поэтому сейчас Скарлетт вдохнет поглубже, сотрет с лица измученное выражение и, хлопнув ладонью по твердой поверхности камина, спокойно и уверенно скажет: - Нам нужно выбрать место, где мы построим новую гильдию. *** Горячей струйкой стекает кровь по подбородку, нет сил – не шевельнуться. Да и как это сделать, если ты мешком повис на чужой руке, насквозь пробившей грудь? Занкроу жив лишь благодаря своему огромному магическому потенциалу – тело отчаянно пытается регенерировать, однако плоть все время натыкается на руку этого ублюдка, причиняя Убийце Богов боль куда сильнее, чем резкий выпад кулака, в доли секунды разорвавшего грудную клетку. - Я не встречал еще людей более высокомерных, - ненавистный звонкий голос молнией пронзает тишину, раздражает слух. Занкроу не желает слышать его, не желает знать, что хочет сказать ему Убийца Драконов, которому он так просто, бесславно проиграл. Но он уже давно не ребенок, чтобы затыкать уши пальцами, а возможность заткнуть пасть Саламандра Занкроу потерял. И поэтому остается лишь ждать, когда он договорит. - Люди не создавали огонь, это правда, - Нацу говорит негромко, медленно, тщательно подбирая слова, − слишком слабы они для этого. Огонь не был творением драконов, и это – тоже правда, - парень усмехается криво, − хотя некоторые из нас были бы счастливы так думать. Но ты ошибаешься, огненный волшебник. Огонь создал не Бог. Занкроу распахивает глаза изумленно, непонимающе. И сразу же на смену удивлению приходит злость. Да откуда Драгнилу, который даже не приближался к глубинам волшебства, знать правду? А Нацу, прищурившись чуть насмешливо, продолжает: - Никто не знает, откуда и когда появился огонь, но в одном мы уверены точно: в нашем мире нет и никогда не было Богов. - Бред, - выплевывает сквозь зубы Занкроу и глухо вскрикивает – розоволосый ублюдок небрежно дергает рукой, будто вытаскивает её не из человеческой груди, а из грязи или масла. Убийца Богов падает на землю, с хрипами глотая пропыленный воздух; теперь, наконец, он сможет залечить рану. Хотя это и потребует очень много времени. - Людям всегда было сложно в это поверить, - пожимает плечами Нацу, огнем смывая кровь с пальцев, − поэтому-то вы и напридумали себе кучку Богов, которым с глупым остервенением начали поклоняться. Отдавать свои жизни за то, чего не существует… − он морщится недоуменно, взъерошивая светлые волосы. – Я не понимал этого четыреста лет назад… И сейчас не понимаю. Четыреста лет назад? Занкроу с усилием поворачивает голову и, подавившись словами, пытается отползти назад. На него серьезно глядят серо-зеленые, с узким полыхающим пламенным зрачком глаза. - Дошло, да? – склонив голову набок, спрашивает Нацу. – Я – дракон. В этом мире живут люди, живут драконы, русалки и даже феи. А Боги – нет. Ни Огненные, ни Небесные, ни какие-либо другие. Дракон снова пожимает плечами, прислушивается к тревожным ощущениям на сердце, и коротко чертыхнувшись, бросается в кусты. Но, перед тем, как исчезнуть в зеленых, с красноватой ржавчиной зарослях, он бросает Занкроу напоследок: - Тебе стоит задуматься над смыслом своей жизни, человек. Нужен ли этому миру Убийца тех, кого не существует? *** Для огненного дракона принимать вулканические ванны – одно из любимых времяпровождений. Лениво развалиться посреди раскаленных скал, опустить голову на горячие камни и медленно, с удовольствием погружать крылья в вязкую, так приятно расслабляющую мышцы, лаву. Но сейчас, даже находясь совсем близко к месту, где она алыми линиями перечеркивает землю, Игнил не желает размять затекшее тело, побарахтаться в желто-красных, под цвет его чешуи, тягучих потоках. В памяти Повелителя огненных драконов до сих пор свежо воспоминание пятисотлетней давности… - Отец! – маленький Ардор брыкается, дергает лапами в воздухе, а Игнил невозмутимо летит к драконьим «горячим источникам», держа за шкирку заупрямившегося сына. – Отец, пусти! Я оторву этой стальной заднице хвост! Игнил стоически молчит, лишь крепче сжимает зубы на гребне упорно сопротивляющегося драчуна. Он наслышан о «непримиримой вражде» Ардора и молодого сына Металликаны − все взрослые драконы поблизости от их пещеры частенько жалуются ему на устраиваемые ими склоки, в которые в результате оказываются вмешанными и их дети. Обычно Игнил игнорирует возмущенных родителей, снисходительно посмеиваясь при раздающихся на земле звуках очередной яростной драки между двумя заклятыми друзьями. Но сегодня эти двое превзошли самих себя. А началось все с пойманной Игнилом довольно крупной антилопы… Повелитель огненных драконов вздыхает мысленно, вспомнив, как ошметки аппетитной, уже разделанной туши сползали по стенам пещеры, оставляя кровавые разводья на идеально серой поверхности. А самые сочные куски вообще были нанизаны на сталагмиты, полупрозрачными кольями огораживающими вход в их логово. После такого Игнил не мог просто остаться в стороне. Надрав как следует уши малолетним задирам, он отволок стального мальчишку к Металликане, схватил сына, так и не покормив его в наказание, и направился на восток, где некогда подвергал Игнила испытаниям его собственный отец… - Пап? «Не отец, а папа», - отмечает с усмешкой Повелитель огненных драконов. – «У тебя хорошее чутье на неприятности, сынок. Вот только думать надо было раньше». - Пап? Ты же меня не бросишь? – а в тоненьком голосе уже проскальзывает паника. – Я больше не буду, честно! Только наподдам ему разок и всё! Ну па-аап! «Ах да, я ведь когда-то грозился отдать его людям», - с трудом припоминает Игнил, щуря глаза на садящееся солнце. – «Точно, он ведь себе даже имя человеческое придумал. Что-то очень простое, из той древней книги… Кажется, Нацу». - Пап, - Игнил отвлекается от мыслей, заметив, как посерьёзнел его сын. – А я ведь сегодня почти проиграл стальному. Если бы ты не вмешался, то, наверное, бы… Пап, я ведь могу стать сильнее? Я хочу быть таким же сильным, как ты! Тогда меня точно отпустят в людские земли! Игнил, моргнув, разжимает челюсти, выпуская сына, тот час же расправившего крылья и плавно опустившегося на красную скалу. Нежно-розовая, резко выделяющая на фоне обычно красных огненных драконов, чешуя, с магической вязью древних письмен на правом боку, шипы на узком хвосте и нетерпеливые, горящие серо-зеленые глаза. Игнил не забыл, как удивился внешности своего вылупившегося из яйца сына. Он выглядел слабым и хилым, слишком уж хрупким для огненного дракона. А когда Ардор начал подрастать и зачитываться людскими книгами, грезя о человеческих волшебниках, Игнил и вовсе начал беспокоиться. Но время шло, «странности» сына заставляли других детей драконов сторониться его или затевать с ним драку. Ардору приходилось развиваться, тренировать крылья, лапы и магию, чтобы не уступать более старшим противникам. В конце концов, тревоги Игнила и вовсе исчезли. У него, Повелителя огненных драконов, будет достойный наследник. - Конечно, сын, - молвит Игнил величественно. – За следующие несколько лет ты станешь гораздо сильнее. Ему было всего лишь две сотни лет, когда он пожертвовал собой ради человека. Позволил этому темному магу высосать свои магические силы, до последней капли осушить ту энергию, что поддерживала жизнь любого дракона. И наверняка Ардор даже не догадывался о том, что на её восстановление уйдет четыре столетия. Целых четыре столетия, в течение которых Игнил с нетерпением ждал момента, когда его сын, наконец, переродится в человеческом теле. А когда резко, без всякого предупреждения заболело сердце, он понял, что дождался. Потом были поспешные поиски и непрерывные перелеты из одного людского государства в другое; он бездумно следовал на силу его родной плоти и крови, тщательно обыскивая города и деревни, попадавшиеся ему на пути… Пока не наткнулся на маленькое поселение, откуда очень слабо, но все же веяло драконьей магией Ардора. Совсем крохотный городок, нищий и почти безлюдный, ставший временным домом для сына Игнила, заставил дракона поволноваться. Разве в таких условиях вырастет здоровый крепкий человек, который мог бы дожить до двадцати лет? И как же сильна была радость Повелителя огненных драконов, когда он, шагая по грязным улицам, натолкнулся на немолодую умирающую женщину, прижимающую к своей груди крохотного розоволосого малыша. Он был на удивление увесистым для этого голодающего городка, и первым, что он попытался сделать, когда проснулся, это укусить Игнила. Вонзая клыки в тонкую кожу на держащей его руке, Ардор глядел на отца полностью серыми, возмущенными глазами. Да, Игнил прекрасно помнил, в каких случаях цвет глаз его сына менялся с теплого травяного на леденящий стальной. Этот малыш был очень зол. Впоследствии Игнил много раз замечал десятки тех мелочей, которые выделяли Ардора среди других драконов. И он уверовал, что это пока еще человеческое дитя, Нацу Драгнил, сможет достичь двадцати лет и вновь стать тем, кто он есть. Наследником могущественного Повелителя огненных драконов. Десять лет Игнил обучал малыша малой толике драконьей магии, что могла поместиться в тело человека. Магии Убийц Драконов. Убийцы Драконов… Люди, избранные драконами и воспитанные ими. Ни одна книга не могла поведать, почему драконы растили тех, кто в будущем мог нести их сородичам погибель. На самом деле, все объяснялось очень просто. Убийцы Драконов были переродившимися в обличии людей драконами. Когда один дракон умирал, другой брал обязательство десять лет, не больше и не меньше, заботиться о вновь возрожденном, обучать его драконьей магии, чтобы обратное превращение прошло безболезненным и более легким. Десять коротких лет – ровно половину той человеческой жизни, которую должен был прожить перед полным превращением возрожденный дракон. Достигнув же совершеннолетия, он возвращал себе память о прошлой жизни, что впоследствии почти полностью затмевала человеческую. Так было всегда, с того самого момента, как драконы появлялись на свет. Они умирали и перерождались, «в вечном круге бесконечного сгорания»… Игнил отвлекается от своих мыслей, почувствовав приближение сородича. - Выглядишь обеспокоенным, Игнил, - будничным тоном произносит сизый приземистый дракон, выйдя из опасного пике и садясь на выступ красной скалы. - Я ненавижу незваных гостей, Металликана, - Игнил отвечает спокойно, но в его громовом голосе скрыта немалая доля угрозы и предупреждения, заметная только тем, кто хорошо его знает. - Уж не думаешь ли ты, что я забыл об этом? - железный дракон иронично клацает клыками. – Но повод для визита был, и даже не один, Игнил. Слышал от Грандины, что твой сын встретился с Зерефом и раньше срока вернул себе память. Весьма странно, не находишь? И, не дождавшись ответа, продолжает: - Хотя если говорить о Ардоре, то это не удивляет. Он всегда был шустрым малым и умел нарываться на большие неприятности, - Металликана ненадолго замолкает, а затем с пренебрежением договаривает: − Ну а мой балбес частенько следовал за ним. Хорошо хоть, в этот раз их пути пересеклись слишком поздно, и Ардор не утянул его за собой. Хватит нам и одного прецедента. Игнил молчит, прикрыв глаза, и Металликана понимающе дергает крылом: - Значит, ты не собираешься лететь к нему. А ведь, если вспомнить точную формулировку Закона, то ты имеешь право встретиться с ним. - Пока Ардор не превратится, он считается человеком, - наконец раскрывает пасть Игнил. – Мы не должны вмешиваться в дела людей, Металликана. Сизый дракон одобрительно косится голубым глазом на него: - И правильно, что не собираешься. Если Владыка будет обходить Закон, то его вассалы будут Закон уже нарушать. А вот я жду не дождусь, когда снова представится возможность надрать моему сосунку уши. Ему ведь скоро двадцать. Закончив, Металликана склоняет уважительно голову перед Повелителем огненных драконов и взмывает в темные небеса. Игнил проследил за исчезающим за скалами сородичем и вновь опустил веки. Ему, в отличие от Металликаны, радоваться было нечему. *** Яркие синие волосы аккуратно заведены за уши, за шарфом почти не видно витиеватой загадочной татуировки вокруг глаза, а мешковатый светлый плащ скрывает наверняка потрясающее тело. Девушка, потеребив каштаново-золотистую прядку, улыбается приветливо, дружелюбно, но за этой невинной улыбкой прячется хищный оскал. Ведь, садясь в поезд вместо привычного касания к телепортационному шару, данному ей Мастером, Сабина и не думала, что наткнется на такую восхитительную добычу. Она хочет его. Хочет, чтобы он принадлежал ей. И она, как обычно, получит желаемое. Чего бы ей это не стоило.  П.С. по-русски: Написала так рано, потому что через неделю у меня начинается сессия. След. неделю потрачу на то, чтобы заработать как можно больше автоматов, послеследующую - на подготовку к зачетам. В итоге - две недели уйдет на учебу, а там посмотрим, как накатит вдохновение. Так что не надейтесь в ближайшее время на проду! P.S. Те, кому фик понравился, и кто добавляет в закладки, не забывайте о зелененькой табличке "Нравится" внизу!))) Еще одно П.С. Особая благодарность выносится моему мужу Jeeza, которая пробетировала эту главу. Кланяемся ей, народ, кланяемся! П.С. № (кажется, я сбилась со счета) Те трое личностей, которые добавляли Летопись в закладки в последние три дня (1, 2, 3 марта). Я вот никак не могу понять чем вы читаете и читаете ли вообще?