Летопись Темных Гильдий: Хвост Феи

Итак, сие все-таки было написано, перед подготовкой к экзаменам и между этой же проклятой подготовкой... Просто совесть не давала мне покоя, мучила и душила - как можно так долго заставлять читателей, друзей ждать? И вот оно, в итоге все же родилось! Ах да, сегодня Иль сдала первый экзамен, теперь у нее в зачетке красуется красивая пятерка! Надеюсь, вы все также успешно открыли сессию! - Я убью тебя, Зер, - мрачно цедит дракон, не забывая при этом угрожающе дергать почти ожившей правой рукой. – Если ты не отпустишь меня, я оторву тебе голову. Сверну шею. Сломаю хребет. Сожгу к чертям. Да отпусти же ты меня, наконец!!! – протестующий вопль спугивает мирно ухающую сову с облюбованной ею ветки. Зереф фыркает пренебрежительно, в очередной раз сдувая мешающуюся челку с глаз. Он останавливается на краткий миг, поудобнее перехватывает друга, держа его за ноги, и вновь спокойно продолжает путь, углубляясь все дальше во тьму ночного леса. Нацу обиженно шмыгает носом и, собравшись с духом, вонзает клыки в оголенное плечо, с которого так неудачно сползла разодранная ткань туники. - Загрыжжжжуууу… - невнятно шамкает он, даже и не думая размыкать челюсти. – Шлышишь, Жерррр?.. - Нет, я глухонемой, - серьезно отвечает тот. Его бледное лицо выглядит полностью сосредоточенным и в голосе нет ни намека на насмешку или сарказм. Вот только из-под пучка черных волос подозрительно поблескивают темные глаза, грозя выдать легендарного волшебника с головой. Но единственный, чья реакция важна Зерефу, балластом болтается у него на спине, так что он совсем не волнуется. До сердца острова осталось совсем немного – главное, добраться до него поскорее, а оттуда уже можно будет перенестись в любое из сохранившихся убежищ и заняться всеми проблемами. Зереф косится на затихшего друга, уже спрятавшего свои острые зубки и виновато слизывающего алые капли крови, цепочкой растекающиеся по шее черного мага. - Щекотно, - Зереф смешно морщится, когда горячий шершавый язык дракона проходится прямо у чувствительной ямочки над ключицей. - Ну уж извини, - бурчит Нацу. – Но ты же знаешь, моя слюна хорошо заживляет раны. Через час-полтора и следа не останется. - Все нормально, лучше скажи, как ты? Только в этот раз – никакого вранья. - Хреново, - неслышный вздох опаляет кожу темного волшебника. – Руками разве что пошевелить могу, а все остальное – будто отрезали. Бред какой-то то. - Почему сразу «бред»? – разумно отвечает Зереф. – Ты еще не вошел в свою полную силу, и твое безрассудство во время боя только усугубило это состояние. К тому же, нельзя забывать о том ритуале, который вполне мог быть причиной того, что ты «пробудился» раньше должного времени. Мне необходимо вплотную заняться обследованием твоего тела, возможно, мы сможем узнать больше. - А ты и рад такому подопытному, да? - дракон сердито бодает лбом черноволосый затылок. – Кстати, чую неподалеку сильного мага, - тут же переключается на незнакомый запах он, активно вертя головой. - Не важно. После разгрома их Мастера вряд ли кто-нибудь из оставшихся «Родственников» рискнет напасть. Можно не беспокоиться. Нацу хмурит светлые брови, недовольно ворча: - Как будто кто-то беспокоится… И вообще… Зереф, нам еще долго? *** Может ли небо плакать? Рыдать громко, с надрывом, не скрывая крупных, похожих на капли утренней росы, слез? И прятать разом подурневшее лицо в перине из грязно-серых грозовых облаков? Может ли небо кричать, и, гневаясь но свой сорванный в раскатах грома голос, разражаться золотыми стрелами зигзагообразных молний? Кричать, почти хрипеть, делясь со всей сотрясающейся и дрожащей землей своими неподдельно яркими эмоциями и воспоминаниями? Эльза чувствует их, чувствует своей одинокой душой, израненным сердцем, чувствует радость и счастье неба, обманчиво кажущегося таким яростным и печальным в своей свинцово-угольной тяжести. И девушка сквозь собственные слезы пытается радоваться вместе с ним. Даже если она не знает, где сейчас Джерар и Нацу, даже если гильдия её объявлена темной… они всё еще живы. А значит, могут бороться за свое будущее. Будущее, где они смогут быть вместе. - Эльза, можно мне..? – за дверью с ноги на ноги переминается Грей. – Я ненадолго, хочу обсудить кое-что. Скарлетт удивленно приподнимает брови и закутывается в одеяло поплотнее. Хотя это ведь, по логике вещей, смотрится немного глупо и почти нелепо. Сколько раз во время их многочисленных, проведенных бок о бок битв он видел её обнаженное тело, покрытое свежими рваными ранами и полосками застарелых шрамов? Сколько раз он видел её обнаженную душу, с глубоко засевшими в ней обломками каменной стены, которой она была окружена? После такого пытаться скрыть всего-навсего грудь? - Эльза? – Грей недоуменно заносит ладонь для повторного стука. – Ты спишь, что ли? Я могу войти? - Заходи! – выкрикивает негромко волшебница, молниеносно скидывая одеяло и без долгих раздумий накидывая простую рубашку на плечи. – Что такое? – спрашивает она у вошедшего друга, кивая на кресло в углу комнаты. – Садись. Парень мельком окидывает цепким взглядом бледное уставшее лицо, прямые хрупкие плечи и слабую, но веющую спокойствием и уверенностью улыбку. - Отличный из тебя вышел Мастер, Четвертая, - прямо говорит Фуллбастер, пряча усмешку в уголках губ. – Может, обмоем? – он вытаскивает из-за спины пару внушительного размера бутылей. - Почему бы и нет? – смеется Эльза, спрыгивая с кровати и усаживаясь на пол. Кружки тут же достаются Греем из необъятных широких карманов штанов и наполняются светлым, под стать желтой этикетке пивом, рискуя запачкать ковер шипучей пеной. - За «Хвост Феи»! – волшебники самой безбашенной гильдии Фиора залпом опрокидывают в себя энное количество забористого алкоголя. – Пхаааа! Спустя полтора часа Грей, деловито положив голову Скарлетт на колени, с удовольствием выдыхает: - Хорошо-то как… - Пья-ни-ца, - щелкает его по носу та. – А говорил, что пришел дело обсудить… - Ага, - бессмысленно кивает Грей и ловит мозолистые пальцы Эльзы, чуть сжимая их в мимолетном ледяном прикосновении. – Тепло, - выдает он глубокомысленно, прикрывая блаженно веки. А Титанийская, наконец, чувствует, что что-то не так и, встряхнув с себя волнами накатывающее опьянение, тормошит парня за голое плечо: - Грей! Да не спи же ты, Грей! Что-то случилось? Зачем ты пришел? - А? Да так… - Фуллбастер, как в далеком детстве, протирает кулаком слипающиеся глаза и ползет на четвереньках к кровати, с грохотом забираясь наверх. – Согреться хотел… немного… Ничего, если я у тебя останусь? Там так холодно… - Конечно, оставайся, - приседает рядом на корточки Эльза, гладя жесткие черные волосы заснувшего парня. – Столько, сколько захочешь. Бутылки на полу привлекают её внимание, и девушка, вонзив ногти в ладони и злясь на саму себя, беспомощно стискивает зубы, даже не пытаясь обхватить себя руками чтобы прогнать нарастающий внутри… Что? Обман, ложь, внутри неё – холод. Пустота. Одиночество. Страх. Никакая она не сильная. Слабая. «Королева Фей»? Глупость. Эгоистка. Думать о борьбе, о спасении, защите того, что дорого – лишь тогда, когда всё вокруг рушится, как карточный домик; исчезает, подобно кургану изо льда и костей. Вести вперед гильдию, быть Мастером, принимать единственно правильные решения из сотни возможных – бояться очередного распутья, неверного выбора, неотвратимых последствий. Всего лишь один день – и мир перевернулся. В который раз? И выдержит ли она следующий? Нет. Согнется, сломается, падет – расцветут синие розы у стальной могильной плиты на городском кладбище. Сердце остановится-застынет, боль исчезнет – расправит свободно крылья алый феникс. Круговерть мыслей. Аттракцион чувств. В них можно потеряться, заблудиться – раствориться. В какой стороне выход? Вновь пойти легкой дорогой – замкнуться в себе? Или позволить слезам, наконец, пролиться? Ведь им есть что оплакивать… Небо за окном уже давно не плачет. Лишь подмигивает игриво светящимся лунным глазом, разрумянивается скоплениями серебристых сияющих звезд. А Эльза рыдает отчаянно, глухо, зарывшись лицом в колени – так, что видны одни только красные спутанные пряди. И чертово сердце бьется меж ребер, разрывается от не сдерживаемой больше боли. И как-то так получается, странно и непонятно, что Грей уже и не лежит на кровати, свесив одну ногу на пол, а сидит совсем близко – чуть меньше дюйма вправо – говорит без слов, одним подставленным под аловолосую голову крепким плечом. Принимает такой, какая есть – слабой, зареванной, со сломанной рукой на перевязи. Ведь она – Эльза. Пусть эгоистка; и любит ублюдка, сломавшего столько жизней, включая её собственную… но все же Эльза – родная, та, ради которой выкладываться и жить нужно на полную. Они засыпают далеко не вместе – нет, сначала затихает Скарлетт, начинает дышать ровно, размеренно – спокойно. А чуть позже – Грей, накрыв девушку стащенным с постели одеялом. Им уже совсем не страшно. И завтра, и послезавтра – будущее, они встретят вместе, бок о бок, рядом со своей семьей. *** Тусклые болотного цвета магические круги служат почти что единственным полноценным источником света в темной комнате с плотно зашторенными окнами. И лишь одна деталь на них представляет в этом качестве интерес – извивающийся по кромке каждого круга ярко-салатовый узор, похожий на древние письмена, которые в основном пылятся за стеклом в городских музеях. Девушка с затянутыми в тугой хвост золотисто-каштановыми волосами сосредоточенно колдует над спящим худощавым парнем, в безвольно свесившейся руке которого лежит пара длинных алых волос. Позади неё слабо мерцает огромная, на всю противоположную камину стену, проекция карты Фиора, а в непосредственной близости от неё в мягком кресле сидит, внимательно следя за работой волшебницы, закутанная в плед невысокая фигура. «У Сабины есть недостатки, согласен. Она эгоцентрична, самоуверенна, иногда даже высокомерна и зачастую ставит свои некоторые потребности выше всего остального, включая мнение и желания других людей. Но она умна, талантлива, а в поисковой магии ей нет равных. Но самое важное – несмотря на свои многочисленные минусы, Сабина никогда не предаст, не нанесет удара в спину. Как и ты, Кобра». Ядовитый Убийца Драконов, казавшийся до этого бесформенной тенью у книжного шкафа, кривит губы, но вслух только спрашивает: - Долго ещё ждать? - Если будешь торопить, закончу, может, к вечеру, - огрызается Риотер, стараясь не терять концентрации. - Уже ночь, дура, - мгновенно парирует Кобра, услышав о себе пару не самых лестных мыслей. – Или ты ослепла за пару часов наедине с этой падалью? – он с ненавистью толкает ногой бессознательное тело Джерара. - Имбецил, - выплевывает девушка и снова погружается с головой (и её содержимым) в работу. Кобра не остается в долгу, презрительно бросив: - Стерва. «Королевская Тень», откинувшись на спинку кресла, с тоской думает: «Какая замечательная пара… Может, стоит попросить Мастера сыграть для них свадьбу? С шумной гулянкой, тортом… А наверху у него будут миниатюрные Кобра и Би в белом-белом шелковом платье…». А вышеупомянутый ядовитый Убийца Драконов, поперхнувшись, зло хмурит брови, и глаза его по мере развития мыслей одного черноволосого мага постепенно превращаются в полыхающие яростью щелки. Но сквозь толщи отвращения и гнева едва уловимы совершенно иные эманации, так похожие досаду и… смущение. И пусть лицо Иня закрыто зеркальной маской, Кобра четко и ясно осознает, что за её гладкой поверхностью прячется немного снисходительная, знающая полуулыбка. Но даже если за пару месяцев совместного проживания с заместителем Мастера Хэйля ему удалось привыкнуть к его исключительной проницательности, это не значит, что в теперешнем случае он смирится. Вот только Риотер, удовлетворенно занося полученные сведения в блокнот, наплевать на планы Убийцы Драконов: - Всё готово, Инь, - девушка помахивает ручкой, указывая на светящуюся на карте фиолетовую точку: − Кельн, никаких сомнений. «Королевская Тень» заинтересованно приподнимается: - Тот, что с «Садом Белых Яблонь»? – спрашивает за него Кобра. - Да, это он. Но точного места сказать не могу. Только если проведу поиски непосредственно в городе, правда отсюда добраться до Кельна можно только с пересадками или если воспользоваться способностями Мастера… Инь понимающе кивает и задумывается, постукивая пальцем по подлокотнику: «Сейчас никак нельзя беспокоить Мастера, поэтому создать лакриму перемещения мы не можем. Конечно, есть ещё «Хаагентийский Змей» со своим юным гением, но Рен истощен, а, учитывая его нежный возраст, опасно напрягать мальчика вновь. Какая неудобная ситуация сложилась, м-да». - Значит, придется опять ехать на поезде? – тихо осведомляется Сабина, уже размышляя о том, какие вещи в дорогу возьмет. Ответом ей служит отрицательное покачивание черноволосой головой: - Ты переместишься, - удостаивает девушку объяснением Кобра, когда Инь подходит к ней вплотную. – С помощью этого, - легкое любопытство звучит в его голосе, когда он наблюдает за «Тенью», отдающим Риотер крохотную янтарную брошку. Даже без света она завораживает глаз золотисто-рыжеватыми всполохами, будто от закатного солнца оторвали кусочек и превратили в столь тривиальную и обыденную вещь, как драгоценный камень. И прыгает-бежит, сверкает на необычайно острых гранях шустрый венценосный лучик – не гаснет и не хочет гаснуть в нем упрямая и́скра-жизнь. Прямо как в том, кому эта брошь принадлежит. Сабина растерянно прикусывает губу, кожей чувствуя тепло длинных чутких пальцев, бережно накрывших её ладонь. Она понимает, что Инь доверил ей нечто действительно важное, возложил ответственность за сокровище, по иронии судьбы могущее уместиться в одной всего лишь маленькой женской руке. - Ключ – «Алые паруса». В ответ девушка высохшими губами выговаривает: - Благодарю, господин Инь. *** Она возникла из ниоткуда. Не словно, а именно из ниоткуда – просто внезапно четко обозначился тонкий девичий силуэт на лунной дорожке поблизости от погибших из-за магии Зерефа деревьев. Босые розовые пятки слегка коснулись земли, подняв небольшие сгустки пыли, а светлые, почти белые волосы засеребрились в нескончаемых потоках ночного светила. Она шагнула к сидящему у громоздкого камня Нацу, протянув к нему трогательно маленькую ладошку, но остановилась, когда перед ней выросла преграда в лице холодно нахмурившегося черного мага. - Она не враг нам, Зер, - прошептал дракон, заметив крохотные крылья на висках у пришелицы. – В ней течет волшебная кровь. Девушка печально улыбнулась, заправив волнистую прядь за аккуратное ушко, и утвердительно кивнула. - Ты ведь полукровка? – скорее констатируя факт, чем вопрошая, сказал Нацу. Его пальцы поймали шероховатую ткань уже далеко не белоснежной тоги и настойчиво потянули на себя, отодвигая Зерефа с дороги. - Я фея всего лишь на треть своей крови, - ответила та, присев рядом с Нацу на корточки. – Но ты – другой, чистокровный. Меня зовут Мавис, - она дотронулась прохладными, похожими на дуновение ветра, пальцами до его плеча. – Я первый Мастер гильдии, которой принадлежит этот священный остров и чей знак отмечен на твоей коже. Моя могила находится неподалеку. Взглянув на изумленно вытянувшееся лицо молодого дракона, Мавис озорно прикрыла смеющийся рот ладошкой: - Кажется, меньше всего я похожа на призрака? – а затем похвасталась с поистине детской непринужденностью: − Это эфирное тело, которым я могу пользоваться даже после смерти, - одна из вершин моего мастерства! Зереф внимательно осмотрел девушку, что сидела рядом с ним, проследив текущие в её теле волшебные потоки и только потом без тени удивления произнес: - Должно быть, ты успела привязать свою душу к эфирному телу перед самой смертью. Но для этого требовалось точно знать, в какой момент ты умрешь и в эту же секунду завершить заклинание, иначе бы после смерти настоящего тела сразу погибло бы и эфирное. Очень тонкая работа, - в черных глазах мага загорелись странные бесноватые огоньки. − Однако как ты смогла преступить через закон оттор… - …и ещё пара сотен тысяч непонятных слов, - обрывает его затосковавший дракон. – Так есть хочется, а вы тут развели ученые посиделки… Мавис и Зереф с пониманием переглянулись. В конце концов, и он, проживший уже больше четырех веков маг, и она, давно умершая, но сумевшая привязать душу к эфирному телу, − были подлинными мастерами волшебства, гениями от рождения. И пожалуй, будь у них чуть больше времени, им удалось бы избавиться от недоверия и страха, которые они так искусно спрятали за дружелюбно улыбающимися масками. Мавис вздохнула и поднялась с колен: - Вам и правда лучше не задерживаться здесь. Остров поможет восстановить силы члена гильдии, но в остальном не ждите поддержки. Вы и так порядком встревожили его, великий Зереф. - Прошу прощения за беспокойство. - Мы немного перестарались… - машинально проговорил Нацу, потирая затылок. Лишь спустя несколько секунд он сообразил, что ответил невольно, будто слова эти повторяли такое множество раз, что они начали вырываться рефлекторно. – Эй, Зереф, я хочу разобраться с этим скорее, − серо-зеленые глаза нетерпеливо прищурились, и черный маг, соглашаясь, коротко кивнул. – Тогда самое время начать, - Мавис мило улыбнулась и хлопнула в ладоши. В полной тишине пустырь осветил расползшийся вокруг трех фигур ярко-желтый магический круг, цвету которого позавидовала даже луна, поспешившая скрыться за рыхлыми, похожими на рассыпанный по полу крахмал, облаками. А в это же время… *** «Шелк струится под пальцами, лаская огрубевшую мозолистую кожу; вдохи и выдохи, волнуемые тонким, специфическим ароматом травяных благовоний, редки, но глубоки; а приютившееся в груди ощущение счастья подобно непознанному пока ещё нектару наслаждения. В зеркале, величественно поблескивающем золоченой рамой, отображается совсем юная, но уже почти сформировавшаяся девушка с восторженным наивным взглядом ярких топазовых глаз. Ты смутно припоминаешь, что кажется, именно так ты выглядела семь лет назад. Вот смуглая, явно загоревшая на солнце, рука ловко подхватывает полы вечернего платья и пышное тело, подражая высокородным леди из самых сливок общества, склоняется в грациозном реверансе. Радостный смех наполняет комнату, сливаясь воедино со звоном жемчужных сережек, покачивающихся в аккуратных маленьких мочках. Девушка кружится, упиваясь этим звуком, и взмахивает-покачивает длинными рукавами, будто лебедь полураскрытыми крыльями; а по коридору за тяжелой дубовой дверью семенит, ведя вперед важного гостя, красивая богато одетая женщина с льстивой улыбкой на обманчиво безвольных устах. Цок-цок – в перестукивании каблуков её изящных туфель кроется коварство опытной отравительницы, умело притаившейся за напускным подобострастием и складками атласных юбок. - Доченька, дорогая, - светлые локоны подпрыгивают на неприкрытых плечах, когда девушка оборачивается на зов. А та стоит за плечом высокого широкоплечего мужчины с холодным бледным лицом, и ласково щебечет: − Познакомься, это господин Лидиас, владелец ресторана «Виноградная Лоза»… Я тебе о нем рассказывала, помнишь? А это, мой господин, наша приемная дочь, Сабина, настоящая красавица, как я вам и говорила… - Думаю, вы будете рады услышать, что я не разочарован, - бесстрастно отвечает мужчина, и одним властным движением ладони отметает дальнейшие разговоры, показывая, что женщина за спиной ему более не интересна. - Конечно-конечно, - дверь бесшумно закрывается, позволив донести до чуть оробевшей девушки всего-навсего несколько слов: − Развлеки гостя как следует, Сабина… Девушка робко улыбается, не совсем понимая, что от неё требуется. Ну конечно, никто и не подумал предупредить глупенькую сироту, что за долги отца придётся расплачиваться не в ухоженном «материнском» саду за тихой беседой с жаждущими утешения людьми, а вот в этой темной комнате за наглухо запертой дверью – наедине со взрослым мужчиной. Ты знаешь, что следующим актом в этом безобразном сценарии твоей жизни будет грубый, жестокий секс и потеря единственного, что было дорого на тот момент, − девственности, а значит и возможности на выгодный брак. И ты наблюдаешь со стороны за той собой, какой была когда-то, а во рту всё усиливается металлический привкус, будто губа уже давно прокушена в кровь. И в сердце – ни капли горечи и былой ненависти, только беспросветная серая тоска, туманом окутавшая мысли. Не хочется ни думать, ни заново переживать ушедшее прошлое, ты уже знаешь, что нет в этом никакого смысла – в пустых страданиях и боли. Нужно просто подождать, пока наваждение не растворится во мгле ночного города…» - Семикратно, восьмикратно… Роза Ямабуки цветет, но не приносит плодов. Печально это. Сабина срывает один цветок с ухоженных кустов и проходит по аллее вглубь самого большого и посещаемого из парков её родного города. Она не помнит, из какой части забавляющегося подсознания всплыли эти пропитанные обреченной горечью слова, но внезапно они пришлись по душе занывшему от знакомых видов сердцу. В детстве с друзьями Сабина часто встречала рассвет на белой скамейке, приветствуя бледное, не выспавшееся за ночь солнце, макушка которого лениво поднималась над Кельном. Тогда ещё неподалеку горел пламенной рыжиной молодой невысокий клён, чьими кружащимися в осеннем воздухе листьями так любила любоваться старшая из сестер Риотер. А сейчас на его месте подрастает, покачивая тонкими ветвями, алоглазая рябина. Должно быть, посадили сразу после того как, уходя из города, Сабина оставила на месте клёна дымящуюся дыру… Исчезайте в огне, воспоминания… Пылайте, обращаясь в ничто, и пусть пепел размоет серый равнодушный дождь… Просто уйдите, растворитесь в этом проклятом тумане, развейтесь черным дымом… Прочь… Прочь! Прочь из моей головы! Сколько уже она бродит здесь, часа два или больше? Предрассветный холод проникает сквозь модное короткое пальто с открытым воротом, липнет неприятно к коже, благо на шее кольца достаточно теплого шарфа и его можно оправить, спасаясь от овладевающего телом озноба. А со стороны железных узорчатых ворот доносится аппетитный запах свежеиспеченных яблочных пирогов – наверняка Мари, с которой она частенько обворовывала дворовых мальчишек, взялась за ум и унаследовала отцовскую пекарню. Интересно, а с застенчивым ухажером Ризом она все-таки обручилась, как планировала в детстве? Неплохо было бы взглянуть на эту парочку… Хотя, что они могут сказать той, что когда-то прослыла в их городе шлюхой и убийцей? И что она при встрече скажет им? - Нашла время для ностальгии… Глупость, − волшебница криво улыбается, глядя на медленно встающее дневное светило, и, проходя мимо аккуратной маленькой беседки, небрежно выкидывает в урну одинокий зеленый стебель. А вслед за развевающимся шарфом, с безысходностью падая на бездушный сырой асфальт, летят ярко-желтые лепестки ямабуки. В лакриме связи на другом конце страны, радуя «Королевскую Тень» довольной усмешкой, появляется обрамленное золотисто-каштановыми локонами лицо: - Я нашла их, Инь. Всех до единого. Примечание автора: "Семикратно, восьмикратно… Роза Ямабуки цветет, но не приносит плодов. Печально это" - взято из манги/аниме Nurarihyon no Mago P.S. Те, кому фик понравился, и кто добавляет в закладки, не забывайте о зелененькой табличке "Нравится" внизу!)))