Летопись Темных Гильдий: Хвост Феи

Народ, я знаю, что прода задержалась. Господи, мне ужасно за это стыдно. Она написалась сравнительно недавно, но возможности выложить не было, так как чтобы выйти в нормальный Инет мне нужно добираться до соседнего городка. Надеюсь, десять (!) страниц новой главы доставят вам хотя бы немного радости. Также хочу поставить в известность, что это предпоследняя глава первой части "Летописи Темных Гильдий: Хвост Феи". Последняя же выйдет ориентировочно через месяц. Приятного прочтения! Ваша Иль. Душа есть у любого существа, кто имеет в жизни цель, мечту, сокровенное желание. И боль души от крушения всех надежд и чаяний, свержения их на дно глубочайшей бездны, в сотни и тысячи крат сильней, чем от пламени, прожегшего плоть до белизны костей. Ведь сердце – то, что лихорадочно и гулко стучало под ребрами, отсчитывая каждый наполненный тихим счастьем рассвет, уже промерзло – насквозь, так, что под неудержимым весом своим, пало вслед за разбитой мечтой и вмиг обратилось ледяным крошевом – вместо непролитых слез. А за попыткой вернуть всё, как было, непременно протянется дорожка из вязких алых капель, стынущих в снегах белоснежной пустыни, раскинутой на просторах проклятой души. И из-за них так сложно потеряться – стоит лишь оглянуться, и по кровавой истоптанной тропинке поневоле вернешься назад, к тому, с чего начал. Боль вновь и вновь будет хищно кружиться вокруг – бесчисленным хороводом мелких кристалликов льда накроет с головой и в пьяном забытьи, и в крепком сне, только бы не дать тебе забыть, стереть из памяти исчезающее в золотом огне сероглазое лицо, уносящее с собой твою заветную мечту. И если сейчас открыть глаза, дать миру понять, что ты очнулся, ничего не изменится. Не взметнется откидываемое нетерпеливой рукой одеяло, не прозвучит над ухом чуть приглушенный, с беспокойными нотками мальчишеский голос, не обожжет плечи неуверенное прикосновение горячих ладоней. Нацу не вернется. Боль не утихнет. Время… не повернуть вспять. А на ноющих висках и скулах чувствуется влага. Слезы? Ты накрываешь лицо ладонью, тяжело смахивая капли с ноющих висков, до белых вспыхивающих линий смыкаешь плотно веки. У тебя нет права оплакивать его. Морозная свежесть и запах зимнего воздуха, подобно напрасно растопленному камину в один из летних жарких вечеров, терзает и душит, затягивается висельной петлей вокруг охрипшего горла. И бинты, некрепко опутавшие тело, кажутся ничуть не легче свинцовых цепей, − не сбросить одним движением плеч, не разорвать ослабшими непослушными пальцами. Разве что только сжать челюсти до зубовного скрежета, умоляя кого-то там, наверху, остановить-возвратить назад птицу времени, позволить выкрасть из её крыла заветное перо с тем самым переломным моментом в вашей истории, с опрометчивым необдуманно-спонтанным решением безрассудного алого дракона. Лишь бы не ощущать стремительно растекающееся по венам бессилие. Действовать, всеми средствами добиваться цели,.. жить? «Если сдашься, я тебя в пепел обращу, Зереф!» Сквозь яростный крик, в голове прозвучавший словно наяву, едва слышен скрип открываемой двери и давно не смазываемых петель. И хруст молодого снега заставляет распахнуть глаза прежде, чем раздастся скрежет деревянных половиц под чьими-то торопливыми шагами. Неровный, но идеально белый потолок вынуждает прищуриться, хотя буквально секундой позже его заслоняет слегка расплывающееся бледное лицо в ореоле пронзительно-синих коротких волос. Прохладные пальцы в недолгом прикосновении ложатся тебе на ладонь, а затем женский голос удовлетворенно произносит: - Жар наконец спал, так что самое худшее позади. Но вставать пока не рекомендую, Зереф. Ты осторожно приподнимаешься на локтях, не будучи уверенным, что у тебя хватит сил хотя бы на то, чтобы сесть. Сбоку пара ловких заботливых рук поправляет подушки, и ты, неуклюже дернувшись, с болезненным вздохом роняешь тело в их гору. Рядом легко и женственно грациозно присаживается девушка лет двадцати пяти на вид, с морозным румянцем на точеных скулах и неказистым овечьим полушубком на узких плечах, под которым можно без усилий заметить яркий, цвета сочной зеленой травы, сарафан с простенькой вышивкой. - Мое имя – Суэйн, - склоняет она голову в приветствии. Ты обводишь комнату коротким внимательным взглядом, и пара облепленных снегом туфелек у порога лишь подтверждают твои догадки. Девушке, с молчаливым достоинством поправляющей сбившееся пуховое одеяло, более уместно было бы не лечить черного мага в хижине на заснеженной окраине континента, а находиться в роскошном будуаре вдовствующей королевы среди числа самых близких и доверенных фрейлин, в окружении придворных хлыщей и прочей древней аристократии… Если бы она не была драконом. - Зачем? – единственный раз, когда сородичи Нацу проявляли к тебе интерес, не попадал под категорию дружелюбных. В иссера-карих глазах тенью блеснула тихая безропотная печаль: - Ардор отдал тебе свою жизнь. В память о нем и из уважения к его выбору, мы обязаны беречь её. Даже если считаем эту жертву напрасной. Почувствовав в последних словах сдержанный холод горных ветров, ты невольно вскидываешь голову, но натыкаешься лишь на мягкую улыбку, исполненную горечью утраты, так разительно отличающуюся от никогда не унывающей, всегда пребывающей в запальчивом движении ухмылки Нацу. Ты до хруста костяшек сжимаешь пальцы в замок. Действительно, разве найдется в мире еще один такой же? Азартный до самого кончика мощного шипастого хвоста; задиристый и вспыльчивый настолько, что гребень его почти непрерывно был высоко вздыблен, а чешуя переливалась насыщенным коралловым цветом; бесцеремонный, насмешливый… мальчишка. Единственный, кому не было дела ни до твоего прошлого, ни до твоего будущего, не отверг и не бросил, нырнул в глубокую тьму твоей души и стал в ней путеводной пламенной искрой. Искрой жизни. И как же велико желание объяснить всё, чтобы вашу пусть и недолгую, но столь ценную для тебя связь, попытались хотя бы понять, понять и принять – вместо того, чтобы хоронить под прессом из полчища предрассудков, как драконьих, так и человеческих. Может, поэтому ты и говоришь прямо, превозмогая боль и пустоту внутри: - Я не хотел этого, - стискиваешь в ладонях одеяло, пахнущее спелыми яблоками и свежезаваренным ромашковым чаем, стынущем на столу. – Я бы остановил его, если бы только мог, - прикрываешь веки, вспоминая, как легкие разрывались в груди и вдох был сродни каленому железу. – Я бы не смог иначе, ведь он… Нацу − мой единственный друг. Заканчиваешь едва ли не шепотом, сам себя расслышав с трудом. Ведь со словами этими окончательно приходит жестокое осознание того, что уже случилось и чего не изменить, как ни желай, сколько ни старайся. Мир рухнул в очередной раз. Остались только ненужные несуразные обломки и… воспоминания, пропитанные запахом осеннего костра. - Тебе бы не удалось удержать его, - девушка задумчиво, чуть улыбаясь, глядит вверх, будто видит не бугорчатый меловый потолок, а опрокинутую лазурную чашу небосвода. – Я знала сына Игнила, хотя мы и не были друзьями. Любой дракон мог прочитать его как открытую книгу, но даже так, зачастую никому не удавалось одолеть Ардора в схватке. Слишком он был напористым, по-мальчишески упрямым, и мысли его виделись всем простыми и бесхитростными, тогда как они оказывались на удивление изобретательными. Если Ардор принимал решение, то никогда не сомневался в нем, - Суэйн опустила глаза, в еле заметном волнении сжав подол сарафана. – Именно из-за этого в детстве мы с ним и рассорились. Она вдруг неловко улыбнулась и на миг стала похожей на робкую маленькую девочку, какой, должно быть, когда-то была. Синие, под стать небесному камню лазуриту, волосы обрамили погрустневшее лицо, упали на высокие скулы, укрыли от тебя тоскливые глаза, в уголках которых притаились слезы. И сразу совершенно очевидным сделался факт того, что эта девушка-дракон, видящаяся окружающим обманчиво невозмутимой, вряд ли намного старше Нацу. Скорее даже, что младше. Недаром ведь из-за небрежно, видимо, впопыхах откинутого покрывала выглядывает из кресла мягкий белоснежный кот. Девушка тихонько вздохнула и сняла с шеи крохотный, покачивающийся на короткой серебряной цепочке, кулон. Помедлив немного, она нерешительно протянула его тебе, и ты, растерявшись слегка, дотронулся до шершавого и будто бы едва уловимо пульсирующего камня. Сердце, ни секунды не медля, тут же отозвалось, тревожно заныв под ребрами и пропуская пугливо удар. Подаренный Нацу медальон у тебя на груди внезапно отяжелел, и ты с глухим стоном сжал в кулаке металл, который и в зимнюю стужу оставался неизменно теплым. - Ардор не часто дарил кому-то талисман, сделанный собственноручно, - сказала драконица, забирая кулон обратно. – Я видела подобные, наполненные его силой и мощью, лишь у четверых, правда четвертый – мой. Слишком мало нас – тех, кто хотя бы отчасти понимал и принимал Ардора таким, какой он есть… Ты ощутимо вздрагиваешь, вспомнив, каким нетерпеливым, голодным огнем горели серо-зеленые глаза при вашей первой встрече. Так, словно их владелец после долгих безуспешных поисков, наконец, обрел желаемое. А Суэйн всё продолжает говорить, обретя былую уверенность: - … и не каждый был способен завоевать его подлинное доверие – такое, что Ардор и силой, и жизнью мог пожертвовать без промедления… - а тебе непонятно, в какой момент её ладонь успокаивающей тяжестью легла тебе на руку. Ты слушаешь драконицу рассеяно, невидяще глядя в небольшой участок окна, не занавешенный плотными лазоревыми шторами. И за покрытым корочкой льда стеклом тебе мерещится невысокая поджарая фигура, одиноко, но стойко стоящая посреди бушующей метели. Зимний беспощадный ветер треплет амарантовые пряди, острым холодом жалит ничем не прикрытую руку, протянутую тебе, и бросает клочья снега в лицо, с которого до последнего не сходит теплая подбадривающая улыбка. А ты, затаив дыхание, неотрывно всматриваешься в знакомый до боли дерзкий прищур, и ждешь, что вот-вот раздастся заливистый мальчишеский смех, − тот, что и в минуты бессилья заставлял улыбаться, что не позволял и помыслить, будто за ним скрыто что-то еще, кроме искреннего веселого задора. Так привык к его беспечности, браваде и беззлобным насмешкам, начал принимать легкомыслие дракона, как должное, мнил, будто ему-то уж точно не удастся тебя понять… и грелся в бескорыстно пылающем костре его души, не пытаясь даже дать что-то взамен. Столь жалок. Столь отвратителен. Ненавистен миру, людям, и, в первую очередь, самому себе. - Зереф? – в голосе Суйэн – беспокойство и тревога, которых ты совсем не достоин. Единственное, чего ты заслуживаешь, − смерть. - Я буду ждать перерождения Нацу, - говоришь, слабо улыбаясь. Ты дождешься его, сколько бы времени это не заняло. Попросишь прощения за напрасно отданные годы жизни…. - Конечно! – девушка кивает согласно, прижимая руки к груди. … и умрешь от его руки. Наскоро начертанным кругом телепортации двух волшебников перенесло на самую границу Драконьих Земель. Нацу, шагнув на травянистую землю у подножия величественных заснеженных гор, с удовольствием вдохнул совершенно особенный, родной для него запах первородной древней магии, какой, казалось, было пронизано всё окружающее их: и царственные вечнозеленых кроны, укрывающие заросли можжевельника от палящего жара солнца, и сам воздух, насыщенный ароматами кедровой хвои и переполненный звуками просыпающегося леса. - Я думал, ты переправишь нас прямиком к своему дому, - дракон насмешливо оскалил клыки, с размаху усевшись на темный, влажный от утренней росы лесной ковер. – Или, может, ты промахнулся, Зереф? Черный маг, настороженно оглянувшись, перевел на него досадливый взгляд: - Кто знает, что случилось с деревней за те четыреста лет, что я в ней не был. Лучше помедлить перед тем, как идти туда, и разведать положение дел, - он нахмурился и, чуть подумав, добавил: − Мне нужна птица, Нацу. Небольшая, но быстрая, которая не вызовет у деревенских подозрения. Дракон не очень-то понял смысл его просьбы, но, пожав плечами, вдохнул поглубже и просвистел незамысловатую переливчатую песню, перемежавшуюся двумя грубоватыми звуками «чок-чок». На зов, легко вспарывая тени ярко-синими крылышками, прилетел юркий, поместившийся на одной всего человеческой ладони, соловей. Горделиво блеснув иссера-голубым брюшком, он, задрав голову вверх, чирикнул дракону что-то приветственное. Нацу ласково провел пальцем по ультрамариновым перьям и шепнул крылатому другу едва слышно, кивнув при этом в сторону приблизившегося Зерефа. Соловей тут же вспорхнул темному магу на руку, выжидающе уставившись на него черными глазами-бусинками. А спустя несколько секунд, дождавшись, когда погаснет под когтями магический круг, он проскользнул меж плотно переплетенными ветвями пихт и скрылся из виду. Проводив птицу-разведчика тревожным взором, темный маг вдохнул и сел рядом с другом, сомкнув веки. Но вместо того, чтобы сосредоточиться на далеко не утешающем пейзаже, который он мог наблюдать через глаза соловья, ему пришлось выдерживать пристальный, явно не предвещающий ничего хорошего взгляд огненного дракона. - Эй, Зереф, я хочу знать кое-что, - Зереф даже почувствовал, с какой хищной грацией подобрался Нацу – словно готовясь к решающему прыжку. – Все эти четыреста лет… ты ведь потратил их не на одно самобичевание? *** Равнинный город Кельн, согласно старинным преданиям и легендам, пылящимся на полках центральной библиотеки, раскинулся на черноземных, исключительно плодородных землях более тысячи лет назад. Разумеется, не сразу возникли изумительные белокаменные коттеджи, столь ценимые знатью и местной, и приезжей, не в одночасье прекрасным драгоценным цветком расцвели Сады Белых Яблонь, зачастую именуемые Воистину Королевскими и многими путешественниками воспетые во всех уголках континента. Поначалу Кельн был маленькой деревушкой, для которой и деревянный частокол-то являлся неприличной барской роскошью. Впрочем, потомки первопоселенцев, в массе своей бывших огородниками и садоводами, предпочитают лишний раз не вспоминать об этом зазорном факте, в светской беседе отдавая политике и сплетням больше чести, чем истории родного города. В чем еще ни один человек и не смел их упрекнуть. Людей, несомненно, в основном интересовала главная достопримечательность Кельна − вышеупомянутые Сады, и в любое время дня и ночи, никто, будь он поздним гулякой или вышедшей выгулять собачку богатой дамой, не удивлялся малой али большой, что тоже случалось нередкостно, группе разномастных приезжих. Одни бодрым и преувеличенно предвкушающим шагом сходили с перрона; другие, преимущественно волшебники, усталым плохо соображающим мясом скатывались с монокатов; третьи, особо важные персоны либо счастливцы, знакомые со способным магом-телепортером, с помощью лакримы перемещались в нужное им место. Те, кто ранним, но солнечным утром появились неподалеку в черте города, относились скорее к последним, хотя с первыми их объединял свежий отдохнувший вид, а со вторыми – род профессиональной деятельности. Именно так, четыре человека, спокойно и даже с некоторой степенью эстетического удовольствия пересекающих мощеные улицы, являлись волшебниками. Хотя афишировать свою принадлежность к магическому сообществу они не стремились, скрывая знаки гильдии под недорогой практичной одеждой. Наверняка, причина у них для этого имелась, и, что вероятно, достаточно веская. Впереди шла светлокожая миниатюрная девушка, целеустремленно и неутомимо двигающаяся по уходящей вверх дороге, по правый локоть от нее выделялась худощавая фигура с глубоко надвинутым капюшоном. Остальные же двое из очередных гостей знаменитого города были мужчинами – высокими, статными, с правильными чертами лица, что, стоит заметить, по отношению к следующему за переговаривающимися спутниками рыжеволосому юноше, явно сочлось бы откровенным преуменьшением. И причиной тому служила его заметная, почти броская влекущая красота – высокий, свободный от челки лоб, круто изогнутые темные брови, пухлые губы, кричащие о добродушии и нравственности осанистого волшебника. Пожалуй, единственной спорной деталью оставались лишь пепельные, словно выцветшие, глаза в обрамлении густых темных ресниц, с неподдельным восхищением и радостью рассматривающие необыкновенные экспонаты цветочных ярмарок, только начинающих работать. И, кроме того, в бесчисленных, постоянно сменяющих друг друга улыбках этого юноши, несмотря на их умиротворенность, чувствовалось нечто не от мира сего – нечто опасное и… притягивающее, зовущее. Возможно, именно потому серьезная девушка, стоявшая во главе маленького отряда, временами оглядывалась на своего улыбчивого товарища и за рукав тащила его за собой, заметив, что он вновь отвлекся на симпатичное апельсиновое дерево. Тем более, когда поблизости от таких деревцев обнаруживались завороженные его красотой и непонятно чем напуганные девицы. - Витторио, ты ведь слышал наказ Мастера, - сердито прошептала Таша, с облегчением ступая на менее оживленную окраину города. – Не привлекать лишнего внимания. Нам еще повезло, что на мобилизацию здешнего подразделения рыцарей рун уходит столько времени. - Мы и не привлекали, - ненавязчиво высвободив рукав, ответил тот. – Просто здесь так много прекрасных форм жизни… Нам трудно сдержаться. Карл, размеренно шагающий рядом с подругой, негромко хмыкнул и дружеским жестом приобнял Фаулера за плечи: - Да, каких тут только форм нет! – удивительно, но ранним утром он выглядел исключительно свежим и жизнерадостным, нежели чем в послеполуденное время. – И тонкие, и пышные… - он метнул в сторону Таши лукавый взгляд, за что незамедлительно получил легкий беззлобный подзатыльник. Волшебница прекрасно знала, в какие моменты напарник просто дразнится, а в какие – говорит серьезно. Знал это и Витторио, аккуратно выскользнувший из-под тяжелой мускулистой руки и краем глаза уловивший, как украдкой сильные пальцы Карла сжали тонкое запястье синеглазой девушки. Ласково погладив черный сапфир, покачивающийся на груди, Фаулер умиротворенно улыбнулся. Он действительно был рад за этих двоих. Затратив на путь около получаса, группа темных магов добралась до условленного места встречи. Как и ожидалось, нужный им район не казался густонаселенным, то тут, то там встречались одни только неказистые двухэтажные коттеджи, блекло выглядящие на фоне вычурных архитектурных изысков в центре Кельна. - Я бы не сказала, что вы спешили, - Сабина встретила подошедших согильдийцев усталой усмешкой. Однако, даже вымотанная ночными поисками, она производила впечатление – и идеально прямой спиной, и обольстительными бедрами, и гордой высокой грудью, прикрытой лишь тонким шелковым платьем. Таша, не тратя время на извинения, с легкой тревогой спросила: - Как себя чувствуешь? Ты, должно быть, много энергии потратила… - Меня больше волнует то, что румяна все сошли, а косметичку я не захватила, - досадуя, сказала Риотер и махнула рукой назад: − Феи засели вон в том домишке. У его владельца дурной вкус, не правда ли? Пусть они и скрываются, но неужели нельзя было найти убежище более приятной наружности? – она поморщилась. - Не расстраивайся, - Таша хрипло рассмеялась, − думаю, внутреннее убранство дома тебя устроит. Карл, подхватив под локоть закутанного в плащ Джерара Фернандеса, азартно усмехнулся и поддержал напарницу: - Тогда, может, проверим твои мысли? Витторио снова улыбнулся и, опережая ответ командира, направился к зданию. *** Второе утро темной гильдии «Хвост Феи» выдалось на редкость беспокойным. Сначала девушки, озабоченные тем, что им придется жить рядом с кучкой невоспитанных драчливых мужланов, устроили всеобщий разбор гардеробов, пытаясь найти себе подходящую в нынешней ситуации домашнюю одежду. В этом безумии, кажется, приняли участие все волшебницы, кроме невозмутимой Эльзы, накинувшей на плечи простенький аляпистый халат и скрывшейся в одной из ванных комнат. После взбунтовались парни, обнаружившие свою полную беспомощность в обращении с кухней, обставленной последними новинками техники. Хотя тут им пришли на помощь решившие свои чисто женские проблемы девушки. Вдоволь похихикав над возмущенными, смущенными и весьма озадаченными парнями, они принялись за нелегкое, наполненное множеством хитростей и премудростей, дело любой хозяйки. Но настоящая беда пришла уже после того, как все утолили голод и собрались в гостиной, готовясь поднять вопрос о строительстве новой гильдии. Как только незваные гости проникли на территорию дома, оживились письмена Фрида. Джастин, пробежав глазами по темным мерцающим строкам, мрачно повернулся к вскочившим напряженным гильдийцам: - Их всего-навсего четверо, не похоже на рыцарей рун, которые всегда ходят отрядами и подразделениями. - Разве не хорошо, что их так мало? – робко подала голос Венди, единственная, кто остался сидеть в кресле. Эльза молча покачала головой, нахмурившись и вызывая повседневный доспех. Фрид, мягко посмотрев на младшую Убийцу Драконов, объяснил: - Проблема в том, Венди, что мы не знаем, чего ожидать от противника. Ни уровня их сил, ни намерений. А вот если бы к нам сейчас подходили рыцари, то мы могли бы составить худо-бедный план действий на основе имеющейся о них информации. - Будем готовиться к бою? – вопросительно взглянул на Скарлетт Грей, разминая кулаки, чем вызвал серию восторженных стонов со стороны Джубии. Бывший Элемент с готовностью прижалась к оголенному плечу: - Джубия защитит вас даже ценой своей жизни, милый Грей! Фуллбастер вздрогнул и поспешил прогнать недостойные мысли из головы, возникшие при виде соблазнительно приоткрытых розовых губ. Зато Джубия, завидев, как блеснули черные глаза её обожаемого ледяного мага, восторжествовала и прижалась к нему еще крепче. - Похоже. Собираются идти через дверь, - удивленно констатировал Фрид, проследив за появившимися рунами. – Мастер? - Окружаем, - приняла решение Эльза. – Все не высовываемся, вперед выходят те, кто могут биться без шума. Эльфман, Мира, берите всех остальных и укройтесь на втором этаже. Эва, сейчас ты незаменима, держись неподалеку и будь готова снять очки, - Эвергрин торжествующе усмехнулась, оттеснив нахмурившегося Штрауса плечом. – Варенн, ты на чтении мыслей. Гаджил, навыки Леви нам пригодятся, а тебе с Венди лучше не показываться, на случай, если за Убийцами Драконов охотятся. Редфокс презрительно скривился, но схватил не сопротивляющуюся Марвелл за руку и, напоследок одарив Леви чуть беспокойным взором, нехотя потащился наверх. МакГарден облегченно перевела дух и вновь внимательно воззрилась на задумавшуюся Скарлетт. Люси, улучив благоприятный момент, твердо сказала: - Эльза, уверена, я тоже в силах вам помочь. Я останусь здесь. - Если в бою задействовать твоих звездных духов, они привлекут много ненужного внимания, - отрицательно покачала головой та. – Один Телец чего стоит − с него станется по не осмотрительности разрушить дом. Заклинательница густо покраснела, но не успела она открыть рот, чтобы возразить, в её поддержку выступила разумная Леви: - Всё не совсем так, Мастер. Умения Девы и Близнецов вполне могут оказаться не лишними, да и Овен не из шумных, скорее, наоборот. − Хартфилия согласно кивнула, благодарно улыбнувшись маленькой волшебнице. - Я помню, как Дева выручила нас во время стычки с Леденящим Лесом… Хорошо, Люси, встань за спины Грея и Джубии, пусть они прикроют тебя. Макс, не переборщи с песком, мы не хотим задохнуться. Эльза перевела дух и, скрестив руки на груди, обвела всех теплым подбадривающим взглядом: - Первыми не нападайте. Но если заметите что-то не ладное, атакуйте. Возможно, при удачном раскладе, нам удастся выиграть немного времени… - помедлив, Четвертая твердо и непоколебимо произнесла: − Соберитесь, все! «Хвост Феи» обязательно выстоит! - Да! – воодушевленно отозвались волшебники сильнейшей гильдии Фиора. Ледяной маг, усиленно игнорируя тепло придвинувшегося к нему девичьего тела, едва слышно шепнул, не глядя на ласково мурлычущую себе под нос Локсар: - Сосредоточься, Джубия. Полагаюсь на тебя. Та на мгновение расцвела и даже зарделась, но затем губы её вытянулись в жесткую тонкую линию: - Джубия не подведет гильдию, милый Грей, так же, как и вас. Фуллбастер одобрительно усмехнулся в ответ. Ему решительно нравилась такая Джубия Локсар. *** Дворцовые коридоры, устланные дорогими коврами и освещаемые позолоченными древними канделябрами, давно стали для Фелиции Раис чем-то неотъемлемым, незыблемым. Годы проходили, морщин на когда-то юном и прекрасном лице становилось всё больше, болезни истощали организм чаще, но лабиринт, состоящий из лестниц, коридоров и комнат, в роскошном, возвышающемся над столицей замке Меркурии оставался неизменным. Вместе с расположением королевской опочивальни, куда пролегал путь блистательной герцогини, одной из членов Совета магов. Пройдя мимо стражи, которая при её появлении ненадолго оставила бесстрастный вид и почтительно расступилась, Фелиция ступила в покои правителя Фиора, выдержанные в спокойных светлых тонах и ни единой деталью интерьера не выдающие того факта, что их хозяин находится на грани жизни и смерти. Вдохнув ненавязчивый легкий аромат чайных роз, излюбленных цветов покойной Королевы, женщина остановилась перед поистине царским ложем, грациозно присев в приветственном реверансе. Из-за пышного балдахина, расшитого золотыми, серебряными и изумрудными нитями, до её острого слуха донесся глухой посвистывающий смех: - Что за ты странная женщина, Лети? Столько лет провела подле Короля, но проявляешь уважение лишь, когда он умирает? - Королю не следует так настойчиво говорить о своей смерти, иначе я могу подумать, что он хочет умереть, - веско ответила Фелиция, и тут же, секундой позже, отбросила весь дворцовый этикет: − Как себя чувствуешь, Роур? - Можешь и сама взглянуть, если не побрезгуешь моим сгорбленным видом. Герцогиня с иронией приподняла брови и, резко раздвинув воздушные ткани, шагнула к постели короля. Первой бросившейся ей в глаза вещью оказался огромный плюшевый медвежонок, темно-бурый, с черным пуговичным носом и шикарным голубым бантом на шее. А рядом с этим «чудом», приобняв его мускулистой рукой, полусидел-полулежал, утопая в горе атласных подушек, пожилой крепкий мужчина лет пятидесяти, глядящий на Фелицию искрящимися бирюзовыми глазами. Изумленно моргнув, женщина попыталась что-нибудь сказать, но не смогла вымолвить ни слова, что определенно порадовало Короля, потому как он улыбнулся еще шире, удовлетворенно проговорив: - Мое Величество производит впечатление, верно? - Ты всегда был хорош на иллюзии, - вздохнула та и присела на краешек кровати. – Но мне эти обманки ни к чему, Ро, убери их, пожалуйста.. - И не подумаю, - Король гордо отверг её просьбу и зарылся носом в шерсть плюшевой игрушки, пробурчав: − Не хочу, чтобы ты увидела мою пижаму в цветочек, она глупая. - Может, мне напомнить, что я видела тебя полуголым и с распоротым брюхом? - Это совсем другое! Тогда я не был Королем! - Да, ты был самоуверенным безрассудным молоденьким принцем, жаждущим трона, - Фелиция вздохнула. – Хотя если первого с годами поубавилось, от безрассудства избавить тебя у меня так и не вышло. - Разве ты пыталась, Лети? – мужчина усмехнулся, испытующе всмотревшись в неё и моментально растеряв всю легкомысленность и озорство. - Множество раз, - в тон ему отозвалась герцогиня. – Впрочем, я здесь с ворохом дел, требующих твоего монаршего внимания, Роур…. Названный ею монарх скорчил кислую мину: - Я знал, Лети, знал, что и при смерти не укроюсь от тебя и этих проклятых бумаг! – он сцепил пальцы в замок, сложив руки на животе. – Как видишь, я очень плохо себя чувствую и со спокойной совестью скидываю все дела на главного королевского советника светлейшую герцогиню Блескасскую… - Даже выбор наследника престола? – Фелиция угрожающе сощурилась и вытащила из стопки бумаг испещренный волшебными рунами пергамент. Причем большинство магических знаков были направлены на отражение любой попытки его уничтожить, ведь ценность документа, переданного Королю Раис, измерялась многими человеческими жизнями. Да, на одеяле, прикрывающем колени Роурия I Стрелицийского, лежал указ о престолонаследии, должный отметить преемника нынешнего правителя и донести до всех высшую королевскую волю. Мужчина равнодушно притянул к себе пергамент, но, в его взоре, устремленном на давнюю подругу детства, мелькнуло любопытство: - До сих пор ты избегала этого вопроса… что изменилось за последние несколько дней? - Ты хороший маг, Ро, но, как помнишь, Феликс был подлинным гением в области иллюзий. Я научилась развеивать и глядеть сквозь его колдовство с семи лет, и потому прекрасно вижу, что твое состояние неуклонно ухудшается. Если бы это было не так, я не стала бы поднимать вопрос о наследнике. - Понимаю. Однако, должно быть что-то ещё, Лети. Что-то важное. Что же? Женщина нахмурилась и, скрепя сердце, сказала: - Я просто беспокоюсь за одного мальчика. Ты не забыл Жуана Авюсси, маркиза д’Этре? – при упоминании мужчины, некогда являвшегося неизменным любимцем придворных дам, Роурий хихикнул, чем вызвал строгую укоризну со стороны убийственно серьезной Фелиции. - Он давно не появлялся при дворе, а все из-за своего исчезнувшего внука, Ренато. И хотя мало кто об этом знает, но Рен – пятый в списке твоих возможных наследников. Его пропажа может объясняться чем-то большим, нежели обычным побегом из дому. Ненадолго в королевских покоях воцарилась тяжелая тишина, порожденная раздумьями посуровевшего седого монарха. Герцогиня отвела взгляд от старого друга и с легкой усталостью подошла к распахнутому настежь окну, откуда открывался чудесный вид на украшенную душистыми цветами площадь, чьи фонтаны уже вовсю шумели и радовали слух. Слабая улыбка тронула губы Раис в ту секунду, когда она представила на миг, что сейчас, с укромной скамейки в тени, ей мог бы весело махать мужчина с волевым мужественным лицом, неуловимо на неё похожий, только излишне лукавый и с вдохновленными искорками в карих глазах. Он коротко взмахнул бы рукой, приглашая присоединиться к нему, а потом с притворной досадой откинул бы пепельные волнистые волосы с высокого лба. А она… ну что она? Покачала бы головой укоризненно, да скрылась за развеивающимися под дуновениями ветра шторами. Зато вечером, сидя на диване, она позволила бы ему водрузить на свои распущенные волосы венок из желтых-желтых одуванчиков… - Фелиция! – герцогиня вздрогнула, но на зов обернулась с величавым спокойствием, лишь немного удивленно воззрившись на Короля: − Я слушаю, Ваше Величество. - Я хочу, чтобы ты выяснила, имеют ли отношение к исчезновению Ренато Авюсси другие претенденты на престол и те аристократы, которые хотят воспользоваться моей болезнью для свершения государственного переворота. Кроме того, позаботься, чтобы маркиз вернул своего наследника живым и невредимым. Ну а что касается моего преемника, я решу этот вопрос в течение следующих полутора месяцев, - Король отложил документ в сторону и прикрыл веки, давая понять, что хочет побыть один. Раис коротким кивком обозначила поклон и направилась к дверям. но когда она уже коснулась резной ручки, её догнал полный горечи хрипящий голос: - Феликс… Мне очень жаль, Лети. - Конечно, все в порядке, - отозвалась женщина и вышла. Король сгорбил плечи сильнее прежнего, и через сползающую иллюзию показались его впалые бледные щеки, истончившиеся морщинистые руки. Зарывшись лицом в ладони, умирающий старик тихо заплакал. В такт ему печально тикали часы у изголовья кровати. Черт, народ, я понимаю, что у кого-то может не хватать времени, а кто-то вообще читает с телефона. Но заимейте совесть же, наконец! Два отзыва? Два отзыва, пусть и от хороших людей, не хватит, что вознаградить автора за труд. Я пишу ведь не только для себя, но и для вас. Неужели нет возможности черкнуть пару десятков слов в комментарии? Просмотров куча, лайков вроде тоже достаточно, не жалуюсь... а отзывов... Я плачу. P.S. Те, кому фик понравился, и кто добавляет в закладки, не забывайте о зелененькой табличке "Нравится" внизу!)))