Принц и нищий

Они уже доехали до парка возле здания Сэндовер, когда Дженсен резко ударил по тормозам и вылетел из машины на безлюдное шоссе между высокими соснами. – Господи, это что, ежик? Я его задавил?! – он стремглав рванул по дороге назад, остановился возле замершего на асфальте колючего комочка и осторожно опустился возле него на одно колено. – Парень, ты живой? – он потрогал кончиком пальца торчащую иголку. Миша тут же присел рядом на корточки. – Живой, – засмеялся он, указывая на крошечную смешную лапу, которую ежик, потягиваясь, вытянул в сторону. – Как ты успел вильнуть так? Дженсен пожал плечами. С души словно спал камень – не хватало к той тягучей грусти, что сворачивалась в животе клубком и ждала ночи, когда он вернется домой уже один и будет напиваться, глядя на брошенные в зале белые футболки, еще убить что-то живое. – У тебя есть в багажнике какая-нибудь тряпочка, куртка? Что угодно. Надо убрать его с дороги. Раздавят же, – обратился к нему Миша. Дженсен кивнул, вернулся к машине и принес небольшое полотенце, в которое тут же завернул ежа. – Давай в траву его, – Миша шел рядом, одной ладонью поддерживая фырчащего ежика под живот, если так можно было назвать нижнюю часть выставленных колючек. – Сюда. Дженсен опустил ежа в траву, и тот, почуяв свободу, быстро затрусил прочь. – Не знал, что в этом парке есть ежики. Я как-то спал на лавке здесь, – хмыкнул Миша и перевел взгляд на Дженсена, автоматически вытирающего руки полотенцем, – забавно. Они переглянулись, и Дженсен отвел взгляд первым, ощутив, как впилась в грудь та доля секунды, на которую он явно дольше, чем следовало, смотрел ему в глаза. Миша глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. – Ну вот мы и на месте, – сказал он. – Сейчас уже по тропинке через парк и я прибыл. Дженсен в очередной раз ощутил себя последним мудаком – оставить своего пусть случайного, но гостя вот так посреди города, в прохладе ночи, одного, казалось совершенным предательством. Как он мог согласиться на это?! – Дальше можешь не ехать, я сейчас пройдусь и… Только нырнув обратно в салон, Дженсен ощутил, как все же прохладно ночью на улице. Он вцепился обеими руками в руль и сжал зубы. Где он был, когда Миша предложил вернуть его обратно к навесу Сэндовера? Тот молча вернулся на свое сиденье, и они на миг встретились взглядами в зеркале заднего вида. – Дженс, все хорошо, не мучайся, – словно ощутил его терзания Миша. – Это моя жизнь и она чудесная! Его собеседник так не считал. Молча скрипя зубами, он смотрел вперед на дорогу, слабо освещаемую дальним фонарем. Отпускать Мишу сейчас хотелось не больше, чем самому заночевать на улице в такую прохладную ночь. Миша подтащил к себе пакет с едой и заглянул в него, тоже явно пытаясь оттянуть время прощания. – Ты все же положил эту бутылку, – засмеялся он. – Что мне с ней делать? – Выпьешь за мое здоровье! – неожиданно резко процедил Дженсен. Раздражение на самого себя, ситуацию, свою глупость, даже на эту злополучную бутылку, поднималось неумолимой темной волной и грозило затопить его с головой. Он едва сдержал себя, чтобы не выхватить ее из рук Миши и не отправить в ближайшее дерево – куда действительно человек, ночующий на лавке, денет бутылку дорогого вина? Что с ним вообще сегодня, он что, разучился нормально думать? Лучше бы тот же термос с чаем ему в пакет запихнул, если на то пошло! – Я хотел выпить ее с тобой… – вдруг тихо проговорил Миша. Дженсен встрепенулся, будто его внезапно разбудили, щелкнув пальцами перед глазами. Пару секунд он смотрел перед собой на дорогу, потом вдруг потянулся, открыл бардачок и что-то выудил оттуда, сжав в руке. Так же, не говоря ни слова, он встал со своего места, открыл заднюю дверь с другой стороны и плюхнулся на сиденье рядом с Мишей. Почти грубо выхватил у него из рук пакет, достал бутылку, коротко полосонул взглядом по этикетке и сжал ее между колен, накладывая на горлышко штопор. – Что ты делаешь? – с удивленной улыбкой спросил Миша. – Ты же за рулем. «Плевать, – подумал Дженсен. По его губам пробежала короткая кривая ухмылка. – На все плевать». –Мгм, – только коротко муркнул он в ответ. Штопор легко вошел в пробку, и Дженсен почти со злостью опустил рычажки. Пробка с хлопающим звуком вылетела наружу. Дженсен поднес горлышко к носу и вдохнул запах. Потом вдруг резко развернулся к Мише и протянул бутылку ему. – Извини, но стаканов у меня сейчас нет. На последнем пикнике вытащили все даже из машины. Миша взял из его руки бутылку и тоже понюхал горлышко. – Пробуй, оно из горлышка не хуже. Если, конечно, хочешь, – он как-то грустно улыбнулся и отвел взгляд в сторону. Но едва Миша поднес бутылку к губам, внимательно всмотрелся в его профиль на фоне темного окна. – Да-а-а… – восхищенно протянул тот, делая глоток, – наверное, так оно даже лучше ощущается. Миша улыбнулся и сделал еще глоток. Дженсен протянул руку, взял бутылку и попытался поднести к губам, как вдруг Миша едва ли не коршуном налетел на него. – Дженс, я ужасно хотел бы разделить эту бутылку с тобой, пойми меня правильно, но тебе еще ехать назад! Ночь, трасса у твоего дома очень оживленная. Не стоит, правда. Он сжал в пальцах руку Дженсена с бутылкой, серьезно глядя ему в глаза. – Не надо… Дженсен понял, что, не мигая, смотрит на него уже целую вечность, только когда появилась внезапная резь в глазах. – Я поставлю машину на стоянку здесь рядом и вернусь на такси… – проговорил он. И, видя, что Миша готов возразить, сжал теперь его руку в своей. – Я так хочу. Миша коротко улыбнулся и так же неотрывно проследил, как губы Дженсена охватили горлышко и он сделал большой глоток. Через несколько секунд бутылка вновь перекочевала к Мише. И каждый раз, когда она возвращалась к нему обратно, Дженсен ощущал дрожь от того, что горлышко было влажным и еще теплым от губ Миши. Он охватывал его своими, едва не прикрывая глаза от блаженства. Из всех бутылок, выпитых где бы то ни было, эта была великолепнее всех. – Лучшая бутылка вина в мой жизни, – улыбнулся он, не глядя на Мишу. Тот тихонько выдохнул воздух из легких и медленно моргнул, тоже продолжая улыбаться. Миша резко повернулся на сиденье лицом к нему и засмеялся в голос. – Ну признайся, что так это вино пить гораздо интереснее, – произнес он. Дженсен перевел взгляд на его губы. Миша чуть раскраснелся от выпитого, воздух в салоне казался пропитанным всем этим хмелем, и вино здесь играло далеко не первую роль. Губы Миши блестели от влаги и казались даже на вид мягкими. Дженсен залип, глядя на них, и беспрестанно, сам того не ощущая, облизывая свои. Дыхание становилось все тяжелее, голова слегка кружилась. Он хотел произнести какую-то романтическую чушь о том, что именно в присутствии Миши оно кажется таким вкусным, что делить эту бутылку с ним – лучшее, что можно было придумать в окончание этого дня, но вместо этого наклонился и прижался своими к этим блестящим губам.        Миша ответил так рьяно и жарко, что Дженсен едва не потерял равновесие, потянувшись к нему по салону и не найдя опоры своим рукам. Это оказалось еще прекраснее, чем он представлял себе. Эти розовые, кажущиеся такими широкими и чувственными, губы явно создавались именно для этого. Ну, или… Дженсен сам не понял, как умудрился издать такой низкий страстный стон, продолжая жадно целовать их. Этого всего казалось слишком много – ощущений, восхитительных мурашек по коже, когда Миша зарылся пальцами в его волосы, горячей ладони на его колене, дыхания, пропитанного вином, и жара, исходившего от тел. Дженсен не выдержал и вцепился в волосы Миши на затылке, отводя его голову в сторону и впиваясь голодным поцелуем ему в шею. Тот умопомрачительно пах его любимым гелем для душа, его квартирой, своим собственным запахом и вином, и этого было более чем достаточно, чтобы Дженсен, продолжая покрывать поцелуями его шею и жадно сминать пальцами плечо, прошептал прямо в ворот футболки: – Поехали домой… Миша запрокинул голову назад и бессовестно подставил ему горло, заходясь беззвучным хмельным смехом. – Тебе завтра на работу… – едва слышно проговорил он. – Тебе тоже, – отозвался Дженсен, прикусывая так неосторожно подставленный кадык. – Плевать… – отозвался Миша, надолго засасывая его нижнюю губу. – Плевать. – Значит, нужно отгонять машину, – прошептал Миша, так же опрометчиво откидывая голову в сторону и издавая протяжный горловой стон. – Нужно… – отозвался Дженсен, крепче сжимая его в объятиях и кусая шею уже всерьез. – И брать такси… – Да… – простонал Миша, и этот стон оказался одновременно ответом и на действия Дженсена, яростно терзавшего его шею, и на его слова. Дженсен отдавал себе отчет в том, что жаждал этого едва ли не с того самого момента, как увидел Мишу впервые. И потому хотел не здесь и не так. Нужно было действительно побыстрее отгонять машину на ближайшую стоянку, возвращаться в квартиру со своей добычей, и уж там… При мысли о том, что бы он хотел делать с Мишей, по коже побежали мурашки. Нужно было побыстрее возвращаться, но Дженсен только все яростней прижимал Мишу к себе, целуя его шею и неизменно добиваясь этим тяжелого дыхания и низких протяжных стонов. Ему все казалось мало, он не мог унять дрожь радостного обладания, насытить свои руки и губы. И когда он в очередной раз с рыком потянул его к себе, Миша вдруг перебросил ногу через его бедра и оседлал их, обнимая руками вокруг шеи и впиваясь в его губы жадным поцелуем. Дженсен в ответ крепко обнял его, ощущая тиски крепких ног вокруг своих бедер, и втянул Мишу в очередной сумасшедший поцелуй, от которого не хватало воздуха и сердце билось в горле. Миша ловко орудовал языком у него во рту, и это просто отключало мозг. Дженсен понял, что хочет ощутить это тело пальцами, губами, сорвать с него все до последней нитки и насладиться им сполна. Он грубо дернул футболку Миши вверх, сжал его бедра в своих ладонях и медленно и с вожделением широко провел языком по его груди до самой шеи. Вобрал в рот сосок, прижался губами к впадинке между ключицами. Миша отчаянно застонал, пошло заерзал бедрами, откидываясь назад и подставляя свое тело под поцелуи и ласки. С треском сорванная футболка, наконец, улетела на переднее сиденье, и Миша поежился от прохлады, а Дженсен сжал ладонями его талию, с силой провел по бедрам, ногам, ощущая, как напрягаются мышцы, и на мгновение задержал пальцы на коленях возле самой спинки сиденья. Миша задрожал, выгибаясь к нему, толкаясь бедрами, вцепляясь пальцами ему в плечи. – Бог ты мой… – прошептал Дженсен, оглаживая каждый дюйм вожделенного тела, – тебя всего колотит… Не раскрывая прикрытых от наслаждения глаз, Миша криво усмехнулся в ответ на его слова и заерзал на нем снова, притираясь, размашистыми круговыми движениями каждый раз проезжаясь по его промежности, болезненно напряженному члену, будто сидел сейчас на нем не в джинсах и белье, а совершенно обнаженным. – Иди ко мне… – плотно прижимая ладонь, Дженсен провел ею между широко расставленными ногами Миши, заставляя того резко толкнуться вперед и нетерпеливо втянуть воздух сквозь сжатые зубы. – Дай мне себя. Он быстро дернул пуговицу и молнию на джинсах и скользнул рукой под резинку трусов Миши. Теплые пальцы сжали член, и Миша, задыхаясь, откинулся спиной на переднее сиденье, а его поплывший рассредоточенный взгляд остановился на лице Дженсена. В машине стало реально жарко. Дженсен, не отводя взгляда от лица Миши, быстро и почти грубо дрочил ему, ловя каждый слетавший с его губ стон, каждый беззвучный вскрик. Его поражало то, каким необузданным и открытым в своей естественности тот был, с каким животным рвением отзывался на его ласки. Миша приподнялся на коленях, выворачивая плечи назад и толкаясь членом в его кулак, потом вдруг сам потянулся к нему, и так же ловко расправившись с застежкой, запустил руку ему под джинсы. Дженсен зашипел и тихо выругался, прикусывая его плечо. Ощущать пальцы Миши на своем члене – вот то самое седьмое небо блаженства, к которому он так стремился. Но еще блаженнее оказалось смотреть на его искаженное страстью лицо, приоткрытый рот и закатывающиеся от наслаждения глаза. Дженсен ощущал, что надолго его не хватит, и когда Миша, задыхаясь, приподнялся над ним на коленях и опустил взгляд вниз, на то, что делала рука Дженсена с его членом, тот не выдержал и сорвался. Забившись в судороге оргазма, он выплеснул на руку Миши теплое семя и сдавленно простонал от блаженства. Миша с трудом распахнул глаза, встречаясь с его мутным осоловевшим взглядом и криво довольно усмехнулся. Дженсена этот взгляд словно плетью по спине протянул. Тяжело дыша, он принялся мстить самодовольному нахалу, ускоряя темп и невольно криво ухмыляясь. Миша, раскинувший руки в стороны и распявший самого себя на подголовниках передних кресел, балансировал на самой грани. Глядя вниз, на то, как головка его члена то появляется, то исчезает в кулаке Дженсена, он принялся широко елозить бедрами по его ногам. Эти движения, которых, казалось, он сам не контролировал, были такими естественными и дико развратными одновременно, что смотреть на это не было никаких сил. Дженсен не удержался и крепко сжал свободной рукой его ягодицу, ловя эти широкие волны, с которыми Миша подмахивал ему. Тот вскрикнул, выгнулся назад и широко распахнул глаза и рот, толчками выплескиваясь ему в руку. Дженсен счастливо зарычал в ответ, стискивая пальцы на его заднице с такой силой, что о появлении синяков можно было даже не задумываться. Пятерня останется точно. Миша беззвучно рассмеялся, отвел в сторону испачканную руку и без сил рухнул ему на грудь. Горячее дыхание согрело шею Дженсена. – Хорошее вино, – смеясь, прошептал он. – Я хотел бы всегда пить такое. Дженсен тоже заулыбался, потянулся к пачке влажных салфеток, валявшейся между сиденьями, выудил по паре для себя и Миши и вытер руки и промежность. – Охрененное вино! – согласился он.