Принц и нищий

После девяти вечера он с трудом затолкал себя в душ. Встал под струи воды, выдавил на ладонь порцию шампуня. Еще вчера вечером они принимали душ вместе, а еще чуть раньше Миша, совершенно не стесняясь собственной наготы… Дженсен пулей вылетел из душа и бросился к стиралке. Выудив на свет божий заляпанные грязью джинсы, футболку и белье, он принялся рыться в карманах. Плевать на порядочность и личное пространство – у него были вещи Миши, и в них могли остаться какие-то подсказки. Трясущимися руками Дженсен выволок из карманов мелочь, пару сложенных бумажек, фантики из-под конфет и уселся на бортик кабинки, разворачивая записки. На одной было написано название, по-видимому, какого-то фильма или книги. Развернув другую, он побледнел. Женской рукой на бумажке была написана сегодняшняя дата, время семь вечера и имя. Он вскинул взгляд на часы. Сегодня вечером. Какая-то женщина. Неужто Миша, не сказав ни слова и отключив телефон, поперся на свидание? Он не верил в это, но червь сомнения тут же отхватил жирный кусок откуда-то изнутри, где обычно находились его самое потаенное спокойствие и уверенность. Нет, ну он не мог так поступить с ним. Дженсен вновь затолкал вещи в стиралку, смыл шампунь с руки и как был голым пошел на балкон курить. Девять вечера. Девять. Десятый час. Внезапно его словно хлестнули по щеке. Если Миша не приехал к нему, и если он, конечно, не кувыркается сейчас у этой самой Джен с красивой округлой «н» в конце, то кроме как под навес Сэндовера ночевать ему идти некуда. Дженсен бросил окурок и поспешно вернулся в комнату. Схватил телефон, набрал службу охраны. «Да, привет, Майк. Да, Дженсен Эклз из отдела маркетинга. Нет, ничего не случилось. Ты не мог бы оказать мне услугу? Посмотреть – под навесом при входе в офисное здание никого нет? Да, в это время. Да, я знаю, что мимо сигнализации никто не проскочит. Да, и собака не пробежит. Да, именно под навесом. На лавках, где фонтаны, урны и цветы на клумбах. Уверен? Точно? Хорошо, спасибо, Майк. Ты очень помог. Спокойной ночи». Значит, на привычном месте ночевки его тоже нет. Дженсен обхватил рукой кажущийся горячим лоб и заскрежетал зубами. Против доводов рассудка, говоривших о том, что записка не просто так лежала в кармане Миши, что не стоило доверять так слепо и безоговорочно тому, с кем наспех подрочил в машине, что Миша поди и забыл думать о нем, что-то внутри било тревогу – случилась беда. Не мог он просто так… Твердо решив утром ехать раньше, чтобы вопреки всякому здравому смыслу самому проверить лавку, он все же допил оставшийся коньяк и упал спать. * Безусловно, ни на лавке, ни где-то поблизости здания Сэндовер в раннее утро вторника никого не было. Дженсен достал телефон и набрал номер. Но едва услышав набившее оскомину «Абонент…» тут же нажал отбой. Миша где-то ночевал и откуда-то поехал на работу. И ему, Дженсену, никто не спешил ничего объяснять. С тяжелым сердцем он приступил к работе, но мысли постоянно витали где-то вне пределов кабинета. Он уже корил себя за глупость и за то, что не спросил у хозяина Зевса адрес хозяев Спарки, что не остался в парке подождать еще хотя бы минут десять. Периодически, когда перед глазами всплывала записка Джен, он скрежетал зубами и мучил сам себя – что, если с легким Мишиным характером он так же легко сошелся и с этой Джен, и его свидание с ней было запланировано еще до их знакомства? Или позже. Или вообще у Миши все же была девушка, и мимолетная интрижка с респектабельным бизнесменом ничего не меняла? Дженсен понял, что сломал карандаш, только когда его острие больно впилось ему в палец. Вопросы возникали и возникали, им не было ни конца, ни краю. Но одно он понял точно. Что бы ни случилось, он не хотел, не мог терять Мишу. Пусть они были знакомы без году неделя, а инцидент в машине ничего на самом деле не значил. Уж не девочки – подростки оба, чтобы из-за пары минут наслаждения в машине мечтать о совместной семье и общей фамилии, да и вообще это все могло быть легким развлечением на вечер для предприимчивого парня. Дженсен вспоминал моменты, когда Миша не смотрел на него, а он сам смотрел на его профиль, слушал его голос, касался его волос, вновь и вновь перебирал в голове каждый момент с ним. Нет, это не было мимолетной интрижкой, не было ничего не значащей встречей для секса в машине и пары поцелуев лифте. Дженсен запал, серьезно запал, сам понимал это, и оттого было еще тяжелее. * Как он отработал этот день, он сам не понял. И даже, когда часы в офисе показали шесть, он не вылетел оттуда пулей. Не рванул по коридорам, вновь набирая знакомый номер. Дженсен ощущал пустоту внутри и все меньше верил в то, что им суждено еще раз увидеться. Сам уже не зная, зачем, он выехал с парковки и снова направился в знакомый парк. Из машины выходить не стал, но внимательно вглядывался в фигуры прохожих и рассматривал скачущих по газону собак. «Не забудь совочек и веник для его какашек», – внезапно вспомнилась последняя полученная от Миши смс. Он ведь собирался увидеться с ним, точно собирался. Иначе написал бы что-то вроде: «Не могу сегодня, извини», или что-то в этом роде. Или это был всего лишь трюк? Дженсен сжал кулаки и медленно выдохнул из груди весь воздух. А что, если с ним и правда что-то случилось? Если он не может позвонить? Если его где-то держат против его воли? Дженсен мотнул головой и громко выматерился вслух. «Имей же уважение к себе, в конце концов! Он уперся на свидание к этой Джен и забыл о тебе, а ты тут сидишь и ждешь его как преданный пес!» Дженсен сжал руль и забарабанил по нему пальцами. Через пару минут он все же вышел, прошелся по парку, и когда вновь встретил вчерашнего знакомого подростка с Зевсом, бросился к нему, как к родному. Нет, не видел их. Нет, адреса не знает – Спарки купил один хозяин, но потом выяснилось, что у него аллергия на шерсть, и щенка забрал другой. То, что со Спарки в виде подработки гуляет Миша, он знает, но с настоящими хозяевами пса никогда не сталкивался. Еще одна ниточка с треском оборвалась. Дженсен вновь осмотрел парк и вернулся в машину. Какое-то внутреннее чутье, которому он привык доверять, во весь голос кричало о том, что Миша действительно не появлялся здесь. Едва вставив ключ в замок зажигания, Дженсен словно проснулся – он ведь знает ту фабрику недалеко от Сэндовер, на которой, по-видимому, работает Миша! Почему бы не наведаться туда и не узнать? Конечно, в это время ни работников, ни руководства уже нет, но есть же охрана! Он вырулил на шоссе и помчался в сторону, обратную дороге домой. – Миша? Коллинз что ли? Из мебельного цеха? Знаю, конечно. Да, начальником охраны здесь, знаю всех в лицо. Нет, сегодня не видел. А вчера другой сторож работал. Этот, на воротах, отдыхал. Могу ли узнать? Ох, ну что вы, сэр? За такой пустяк сто баксов? Конечно, сейчас узнаю. Да, вчерашний сторож говорит, что вчера он был. Да, пришел утром на смену, ушел вместе со всеми в пять. Как всегда. А что случилось? Пропал? Не можете найти? Да, он не пьющий, ответственный парень. Всегда очень пунктуальный, никогда не опаздывал. Да, странно, вы правы. Быть может, стоит позвонить в полицию… Ой, мистер Эклз, ну что вы? Вы слишком добры! Мой телефон? Пишите. Да, всего хорошего! * К местному полицейскому участку он подъехал, когда уже начинало смеркаться. На сердце было так тяжело, что впору было поднять голову и завыть. Ощущение произошедшей беды не отпускало ни на миг. Он долго добивался внимания, описывал Мишу, пытался доказать, что это правда важно, что его знакомый, о котором о ничего не знал – ни года, ни места рождения, ни полного имени, ни наличия родственников, не имевший постоянного адреса проживания, не мог запить или уйти спать в какой-то другой парк. Его попросту не хотели слушать. В участок как раз привезли несколько проституток, и те устроили настоящий ор, требовали соблюдать их права и угрожали разборками. Дженсен долго ждал, пока один из молодых полицейских, не выдержав, произнес: – Там в морг привезли какого-то крашенного вашего роста. Если не боитесь жмуриков, я провожу. Сказать, что перед глазами потемнело и ноги подкосились – ничего не сказать. Дженсен, не задумываясь, кивнул, и только на подходе к месту понял, что совершенно не готов увидеть красивое спокойное лицо Миши неживым. Всю дорогу до отделения морга его трясло, он молчал и не произнес ни слова до тех пор, пока снова не очутился на улице. Слава богу, парень с дредами и крашеными прядями, лежащий на столе в морге, не был даже отдаленно похож на Мишу.