Принц и нищий

Дженсен не любил смотреть новости. Все эти досужие пересуды, перемывание костей звездам, борьба политиков за власть – все это он считал ерундой, отнимающей время и нервы. Сейчас же он с замиранием сердца просматривал газеты, спешил к выпуску новостей, ловил все, что вещало о событиях в городе. Всматривался в статьи и фотографии, читал заголовки, все боясь найти знакомую фамилию, увидеть лицо Миши. Проведя почти бессонную, полную странных кошмаров ночь, он утром принялся обзванивать все местные больницы. Никого похожего на Мишу к ним не поступало. С одной стороны это еще больше пугало, с другой обнадеживало. Хорошо, что о нем ничего не слышали ни в полиции, ни в больницах. Плохо, что о трупе где-то за границей города, к примеру, тоже никто бы не услышал. Дженсен сам удивлялся тому, что ухитрялся как-то создавать видимость работы, впихивал что-то в рот в надежде успокоить ноющий желудок, и с горем пополам спал несколько часов в эту ночь. Шел третий день с того момента, как они расстались. О Мише не было слышно ни слова. Он даже перестал проверять телефон. Едва заслышав знакомые звуки автоответчика, он готов был послать его в стену. За такое время телефон Миши, даже будь с его хозяином все нормально, уже, скорее всего, просто разрядился бы. Дженсен совершенно не представлял, что ему оставалось делать. Как он отработал день среды, он сам не понял. И уже выйдя на улицу из офиса и вновь увидев ту самую аллею, где еще так недавно и так неимоверно давно он целовал Мишу в машине, Дженсен с силой скрипнул зубами, чтобы не застонать от сдерживаемого все это время внутри отчаяния. Ему начинало казаться, что он родился и вырос, провел всю жизнь в этом парке, куда он постоянно приезжал в поисках Миши. Он выучил расположение деревьев, знал в лицо всех владельцев собак, запомнил места, где можно было попить воды из фонтанчиков. Он знал этот чертов парк лучше, чем собственную квартиру. Выйдя из машины и прогуливаясь по аллее, он дошел до самой кромки леса. Воспоминание о спасенном ежике заставило с силой зажмуриться. С каждым днем ждать хоть какого-то исхода становилось все тяжелее. Не найдя ничего интересного, он побрел обратно. На аллее его чуть дважды не сбили подростки на роликах, едва не укусил какой-то пес. Он как раз отряхивал рукав от крошек печенья, которым его обсыпал сидящий у матери на руках толстый малыш, как вдруг чуть не столкнулся с одним из нескольких полицейских, окруживших сидевшего на лавке пьяного. Пытаясь что-то донести ему о правилах поведения в людном месте, те сгрудились возле лавки плотной стеной. Дженсен брезгливо поморщился и пошел дальше. Уже присматриваясь к появившемуся на лужайке очередному владельцу добермана, он внезапно застыл, как громом пораженный – из-за спины явственно донесся голос Миши. Резко обернувшись, Дженсен в изумлении вслушался в знакомые звуки. Говорил, безусловно, Миша. Но его голос… Он в два шага подлетел к стоявшим вокруг пьяного полицейским, протиснулся между ними… и обомлел. На лавке, избитый и грязный, совершенно пьяный и не понимающий, где он и что с ним, сидел… Миша. Дженсен тут же рванулся к нему, расталкивая остальных полицейских, каким-то чудом включив «обаятельного Дженсена», доказывая, что его друг просто слегка выпил, что с ним все нормально, и он за него ручается. В висках стучала одна мысль: «Только бы не замели в участок, только бы не замели». Как ему удалось выхватить из толпы разозленных полицейских в стельку пьяного Коллинза, он и сам не понял. Тот доверчиво оперся на него, не произнося ни слова, и только когда Дженсену удалось довести его до машины и усадить на заднее сиденье, стал тихо всхлипывать сухим горлом. То, что он в таком состоянии едва не на уровне инстинкта узнал его, для Дженсена показалось сущим чудом. – Не надо, чтоб тебя видели со мной… – то и дело повторял он. – Я для них убийца… Дженсен с трудом поместил его негнущиеся ноги в салон, но Миша успел схватить его за руку. – Дженсен… – зажмурившись, проговорил он. – Не надо… Дженсен был слишком взвинчен и испуган, чтобы как-то среагировать. Его самообладания хватило только на то, чтобы вытащить из багажника пару дорожных подушек, бросить их на сиденье с другой стороны и попытаться уложить на них Мишу. Его лицо было в потеках крови и ссадинах, руки дрожали. – Я виноват, виноват. Я слишком долго шел… – Миша едва не плакал, прикрывая лицо ладонями. То и дело всхлипывая, он запричитал что-то непонятное, заскулил, как от боли и упал лицом в подушки. Наверное, никогда еще Дженсен так не спешил домой. * Еще одним откровением для Дженсена стало то, каким образом он доволок почти бесчувственного, едва передвигавшего ноги Мишу до квартиры и уложил на свою кровать. Тот мгновенно отрубился, ощутив себя в безопасности, а Дженсен без сил привалился спиной к стене и закрыл глаза. Нужно, необходимо было срочно выпить. Он на полном автомате вошел в кухню, открыл холодильник, достал бутылку виски и сделал большой глоток прямо из горлышка. Слава всем богам, Миша жив. Это главное. Теперь стоило разбираться с тем, что произошло. И прежде всего с тем, что лицо и руки Миши были в крови и ссадинах. Он сделал еще один глоток, вернулся назад в спальню и опустился на колени у кровати, пытаясь рассмотреть его лицо. Скулу с правой стороны украшал большой кровоподтек, были рассечены бровь и губа с другой стороны, разбиты костяшки пальцев. Дженсен осторожно касался ссадин, и Миша даже сквозь сон вздрагивал от боли. Очередной глоток виски, и Дженсен, скрипя зубами, принялся снимать с него одежду. От аккуратного и кажущегося всегда чистым и свежим Миши несло потом, кровью, запахами не то притона, не то полицейской камеры, перегаром и отчаяньем. Дженсен стащил с него кроссовки, носки, джинсы, разрезал неимоверно грязную футболку и с трудом стянул незнакомую для него ветровку. В ее кармане он нашел вдребезги разбитый телефон Миши. Грудь и правый бок его тоже были покрыты ссадинами и ушибами. Создавалось впечатление, что его били по-разному, в разных местах – синяки довольно большой площади соседствовали с ссадинами, сильно пострадало лицо. Черт подери, что же с ним произошло?! Дженсен осторожно смыл с его тела грязь и кровь, обработал раны. Видимо, когда он вытирал особо чувствительную рану на щеке, Миша сквозь сон ощутил боль и взвился на кровати. – Ребенок в коме! – вскрикнул он, не осознавая, где он сейчас. – Спарки… за что? За что? Дженсен попытался успокоить его, но тот через мгновение вновь упал на подушку и погрузился в сон. Когда все раны уже были обработаны, все тело проверено на наличие видимых переломов и повреждений, Дженсен укрыл его одеялом и вышел на балкон с сигаретой. Несколько минут он не мог прикурить – руки дрожали и не слушались, спички тухли на ветру. Наконец, затянувшись, он жадно втянул в себя дым. «Ребенок? – звучало в голове. – Какой ребенок? И Спарки. С ним тоже что-то случилось? Черт подери, что там вообще было?» Уже когда дрожь стало невыносимо игнорировать, он понял, что окончательно замерз, и поспешил внутрь. Так, нужно срочно решить, что делать с завтрашним днем. Он не может оставить Мишу в таком состоянии, и уехать на целый день. Но Захария просто сожрет его с дерьмом. Причем дважды. Дженсен скрежетнул зубами и набрал номер шефа. Да, понимает. Да, отдает себе отчет. Да, он хотел кресло начальника отдела. Да, понимает, что с таким отношением к работе оно ему не светит. Да, может оставить его себе. Да, есть проблема важнее его нового кресла. Да, вопрос жизни и смерти. Да, понимает, что вконец охамел. Наконец, поставив шефа перед фактом, Дженсен положил трубку и откинулся в кресле. Не уволит. Таких, как он, не увольняют. Не даст начальника отдела – ну и пусть засунет его в свою шефскую задницу. Он сделал еще глоток виски и включил новости. Невидящим взглядом уставившись в экран, он вдруг встрепенулся, когда среди упоминаний о происшествиях за рубежом и новых назначениях промелькнуло изображение лежащей на траве мертвой собаки. Присмотревшись и от волнения приподнявшись в кресле, Дженсен по яркому ошейнику узнал в неподвижно лежащем псе Спарки. Он прибавил звук и изумленно вслушался. «Продолжение чрезвычайного события, произошедшего в этот понедельник. Пес породы ротвейлер два дня назад был застрелен на Джейсон роуд, – дрожавшая в руках охотника за сенсациями камера крупным планом взяла труп пса. – Его хозяин, муж и отец пятилетнего Джошуа Фейхи Филипп расправился с собакой, из-за которой, по его словам, его сын выскочил на проезжую часть и был сбит машиной. После чего принялся с помощью ружья разбираться с пытавшимися его образумить свидетелями происшествия. – В кадре показалась подъездная дорожка перед утопавшим в зелени домом, по которой в застегнутых за спиной наручниках полицейские вели сначала грузного высокого мужчину в растянутой футболке, а за ним в таком же виде – Мишу… – На данный момент появились новости о пострадавшем мальчике – ребенок вышел из кратковременной комы и сейчас его состояние стабильно тяжелое, врачи не теряют надежды». Дженсен сжал зубы до скрежета. Вот что там произошло. Его интуиция не подвела – Миша действительно попал в непростую ситуацию. Нахмурив брови и до самого момента погружения в сон прислушиваясь к дыханию Миши, он уснул беспокойным сном рядом с ним.