Принц и нищий

Какое-то время Дженсен стоял молча, ничего не говоря и все так же глядя себе под ноги. Периодически он приоткрывал рот, будто пытаясь произнести что-то, пришедшее ему на ум, но потом только еще сильнее сжимал челюсти. Наконец, не меняя позы и не размыкая рук, он поднял голову и уставился в кирпичную стену, которая отделяла их от основной дороги. – Чего ты боишься? – серьезно произнес он. – Скажи мне прямо. И тут же повернулся всем корпусом к Мише, чуть склоняя голову к плечу и внимательно глядя на него. – Человек, которого не волнует мнение окружающих людей, человек, который спит под открытым небом и выгуливает чужих собак, и не считает себя при этом ни каким-то ущербным, ни нищим, ни несостоявшимся, убежденный в том, что у него обязательно будет все, чего он пожелает, мучается от того, что он недостаточно респектабелен для того, чтобы быть моим бойфрендом? В чем на самом деле проблема, Миш? Скажи мне прямо, я пойму. У тебя все же есть кто-то на примете? Я тебе не нравлюсь? Ты чувствуешь себя неловко рядом с человеком, одетым в дорогой костюм? Что на самом деле тебя гложет? Скажи мне честно. Миша сначала изумленно слушал его слова, потом опустил голову, пряча улыбку. Некоторое время он молчал, улыбаясь своим мыслям, потом поднял взгляд на Дженсена, шагнул ближе, обнял его руками вокруг талии и выдохнул прямо в губы: – Тебя совершенно не смущает то, что я бездомный? То, что твои друзья и знакомые могут видеть нас вместе и считать меня твоим бойфрендом? Почему, Дженс? Дженсен тут же потянулся к его губам, мягко охватывая их своими, покрывая поцелуями подбородок Миши, его щеки, спускаясь на шею. – Потому, что ты мне нравишься… – поцелуи постепенно перешли в легкие засосы на шее, – и мне плевать, кто там что думает. – Но ты ведь меня совершенно не знаешь? – со смехом, увертываясь от укусов за ухом, переспросил Миша. – Может, я не тот, за кого себя выдаю? – А за кого еще ты можешь себя выдавать? – Дженсен все входил в раж, ощущая податливость тела в своих руках. То, что Миша не сопротивлялся его ласкам и поцелуям, только распаляло его. Он сунул руки под его футболку, оглаживая и сжимая бока, скользя по спине, и все ощутимее прикусывал нежную кожу у ключиц, на кадыке, за ухом, заставляя того подрагивать и все плотнее прижиматься ногой, просунутой между ног Дженсена, к его промежности, – за арабского шейха? Или дамасского принца? Я бы еще понял, если бы ты изображал из себя богача в твоих дырявых джинсах, пытался пустить мне пыль в глаза. Но я-то видел тебя, твою одежду, твое покрывало на лавочке под навесом Сэндовер. Если ты пытаешься так изображать из себя кого-то другого, то я тебя разочарую – у тебя плохо получается, на наследного принца ты не тянешь. Миша засмеялся, как обычно, запрокидывая голову, подставляя шею. Его пальцы крепко сжимали руки Дженсена, он позволял целовать и кусать себя, отдаваясь ему со стонами и то и дело притираясь бедрами к его бедрам. – Если ты кого и изображаешь, то пользы тебе от этого никакой… – Дженсен подцепил футболку Миши и стянул ее через голову. Обнаженная кожа тут же покрылась мурашками от теплого вечернего ветерка. – Ты даже жить у меня не хочешь! Он ощутимо прикусил кожу Миши между шеей и плечом, заставив того застонать и поерзать на нем, прижимаясь и потираясь заметно напрягшимся членом через джинсы. – Хочу… – едва слышно выдохнул тот. – И я тебя хочу… Дженсен расстегнул ширинку на его джинсах и запустил руку внутрь, сжимая член Миши через трусы, а тот без сил повис на нем, то и дело откидывая голову, подставляясь. – С огнем играешь, парень… – глухим низким голосом прорычал Дженсен ему в ухо, – я же не сдержусь и отымею тебя прямо на багажнике своей машины. Не нарывайся! Миша в ответ только протяжно застонал, скользя руками по бокам Дженсена, спускаясь к его бедрам. Ловкие пальцы так же быстро забрались внутрь джинсов и сжали его член, без сомнения, едва не лопающийся от возбуждения. – Может, я только этого и добиваюсь… – так же тихо прошипел он в ответ на особо грубый укус в основание шеи. – Чтобы ты дал волю своей грязной фантазии… Дженсен коротко рыкнул, дернул его джинсы вниз и, схватив Мишу обеими руками за бедра, резко развернул к себе спиной, толкая животом на багажник. Тот послушно упал на него грудью, выбрасывая руки перед собой и пошло приподнимаясь на цыпочках. – У тебя смазки нет… – глухо прошипел он, тычась лбом в свои руки, и засмеялся, – придется ждать до дома. – Никто ничего ждать не будет! – недовольно сопел сзади Дженсен, спуская свои джинсы и проводя зажатым в руке членом между его ягодиц. – Ты бы знал, как развратно ты выглядишь, лежа вот так на моей машине! Раздвинь ноги шире! Миша повиновался, ерзая бедрами, ощущая под собой нагретое солнцем железо, а на себе кажущееся не менее твердым тело. Расставил шире ноги, приподнялся на цыпочках, выписывая задницей восьмерки, прогнулся в спине, хитро и игриво поглядывая через плечо. Смазка с члена Дженсена пачкала его ягодицы, и тот беспрестанно сильно и крепко сжимал их пальцами, заставляя Мишу шипеть от боли. Дженсен ткнулся членом в его промежность, скользя по мошонке, потираясь о крепко стоящий член, сжимая покрасневшую задницу до белых следов под пальцами. – Выпачкаешь мне машину своей смазкой – будешь жестоко наказан, – рыкнул Дженсен, въезжая членом между ногами Миши и хватая того за волосы, чтобы приподнять вверх, заставить прогнуться в спине. – И не дай бог зальешь мне спермой свежую полировку. Затрахаю до смерти! Сидеть не сможешь! Он ощущал, как дрожит и стонет Миша в его руках, чувствуя себя зажатым между нагретым солнцем кузовом и его не менее полыхающим телом. Ему, безусловно, нравилось то, как грубо и резко сейчас обращался с ним Дженсен. Его вело от этих фраз, от того, как жестко тот хватал его за волосы, бедра, как сильно стискивал ягодицы, как прижимал его собой к металлу, как резко раздвигал коленом его ноги, тянул на себя, заставляя почти ложиться на него спиной и вновь падать грудью на багажник. Миша же только нетерпеливо ерзал бедрами, скользил членом по полированной поверхности кузова и то и дело насмешливо фыркал. – Трепло… – хрипло прошипел он. – Тебе слабо… признайся… Дженсен едва не с рыком потянул его на себя и молча, не говоря ни слова, на секунду зажал ему рот ладонью, тут же грубо запихивая в него пару пальцев. Миша удивленно замычал, но через мгновение уже послушно облизал их, обильно смачивая слюной, запустил себе за щеку, обсосал, ловко работая языком. Дженсен едва не взвыл, когда тот подхватил губами еще один его палец и втянул в рот, так же рьяно и голодно облизывая. Со свистом втянув воздух через зубы, он выдернул пальцы и ткнулся кончиками между ягодиц Миши. Тот мгновенно издал протяжный пошлый стон и резко вскинул бедра к нему навстречу. – Шлюха… Миша – шлюха… – низким хриплым голосом проговорил Дженсен, сильнее нажимая на края ануса. Миша застонал громче, заерзал в его руках. Понемногу протискивая внутрь кончики пальцев, он обхватил Мишу рукой поперек груди и потянул назад, к себе, вжимая в свое тело, притягивая как можно ближе к себе. Покрытые слюной пальцы быстро высыхали, он подносил их к своему рту и сплевывал, увлажняя вновь, продолжая протискиваться глубже, дурея от шелковой горячей узости. Безусловно, мышцы Миши в этом месте были гораздо более податливы, чем его собственные, пропускал внутрь он гораздо охотнее, старался не сжиматься и вовсю наслаждался процессом. Через несколько минут и уйму добавленной слюны он все же ввел пальцы полностью, заставив того задрожать от ощущений, тихо взвыть и приподняться на носочках. Миша замер, словно ощущая себя бабочкой, пригвожденной острой булавкой к выставочной поверхности, и только жадно и загнанно дышал в ответ на легкие движения пальцев Дженсена внутри. Но уже через пару минут он недовольно двинул бедрами. – Ты там заснул, что ли? – гневно рыкнул он, сильнее насаживаясь на пальцы и одновременно заводя руку за спину, сжимая в пальцах член Дженсена, – давай! Пальцы тут же зашевелились, двигаясь внутри него, Дженсен вновь осторожно вынул их, смачивая слюной, и так же медленно ввел обратно. Несколько раз вогнал сильнее, растягивая его, потираясь членом о собственную руку и вытащил вновь, приставляя к растянутому отверстию головку члена. – Без смазки не надо, – дернув бедрами, шикнул Миша, – сотрешь в кровь обоих. Лучше растяни, а дома трахнешь… Дженсен ощутил, как в ушах от этих слов зазвенело, зашумело, и на мгновение коротко прикрыл веки. Никто не сопротивлялся его натиску, никто не запрещал ему делать то, что он хотел, но подтверждение, произнесенное вслух, отчего-то снесло все барьеры, вызывая резкое головокружение. Он согласно ввел смоченные пальцы снова, сильнее двигая ими, раскрывая, глядя на то, как исчезают внутри одна за другой фаланги, как рука Миши сжимает его член. – Сильнее… – зашипел тот, так же ощутимее обхватывая головку, играя с ним, быстро доводя до края. Дженсен не ждал, что, увлеченный растягиванием Мишиного ануса, так заведется сам, но уже через пару минут ощутил, как напрягается тело в ожидании развязки и, быстро высунув пальцы и перехватив член уже своей рукой, задыхаясь от похоти и наслаждения, обильно залил растраханную дырку теплой спермой. Миша застонал в ответ так, будто кончил сейчас он, а Дженсен, раскрыв рот, смотрел на то, как тот несколько раз сжал мышцы ануса, позволяя его сперме пачкать всего себя, вливаться внутрь, стекать по коже вниз. Не выдержав зрелища, он вновь ввел уже мокрые от спермы пальцы в анус и задвигал ими сильно и резко, одновременно другой рукой обхватывая член Миши. Тот кончил почти мгновенно, забился и застонал в его руках, насаживаясь на пальцы, пачкая ладонь теперь уже своей спермой, протяжно выстанывая его имя.