Принц и нищий

– Я тебе даже приоткрою маленький секрет в виде планов Дмитрия на этот вечер, – заговорщицки прошептал Захария, демонстративно прикрывая ладошкой рот, – сейчас он поговорит с отцом и поедет домой. Наденет свой костюм, приведет себя в порядок и отправится в банк с ключом от личной ячейки его отца. Там хранятся некоторые драгоценности семьи, и там же будет его ждать кольцо его матери, которое он сегодня преподнесет Амелии, предлагая свои руку и сердце. Свидетелями, как обычно, будут семьи Ширли и Роман. Как это делалось столетиями за закрытыми дверями богатых семей страны. А потом, когда старый хрыч передаст права на фирму Дику, будет обычный фуршет с оркестром, танцами для молодежи и ночным салютом. Если повезет, ты даже сможешь его наблюдать сегодня ночью – празднование будет проходить на огромном круизном лайнере. Обычно даже отсюда все видно. «Мгм. Поиграем в Русалочку, блядь. Полюбуешься на салют, пока твой принц будет жениться». Дженсен уперся ладонями в крышку стола, сведя лопатки и неподвижно глядя в одну точку, будто Захарии не существовало вовсе. – Вам-то какая с этого выгода? – наконец прошипел он сквозь зубы, – ради кого стараетесь? Захария поднял брови, изображая задумчивость. – Ну-у-у… – протянул он, чуть разведя руки в стороны, – ты же понимаешь, что для меня на первом месте будут интересы Чака, семьи, процветание компании, личная выгода. Я, безусловно, забочусь и о будущем моего племянника, ограждая его от сомнительных связей. Дмитрий слишком романтичен… – Чак поручил вам роль надсмотрщика для Миши? Такого себе блюстителя морали его драгоценного отпрыска, который для него – нечто вроде ценной бумаги? Средства оплаты при торговле между двумя толстосумами, – скривился Дженсен, глядя на стоявшего перед ним Захарию как на мерзкого, невесть откуда вылезшего таракана. – Надзирать за его поведением, пока самого господа Бога всего Сэндовер, как обычно, где-то носит? – Мистер Ширли, – выделил Захария обращение, – знает мою преданность компании. И личную заинтересованность в вопросе. Лояльность щедро вознаграждается, особенно в наше время. Дженсен понимающе покивал головой, отворачиваясь к огромному окну до самого пола. Мысли метались в голове, как сумасшедшие испуганные птицы. – Но ты зря думаешь обо мне так плохо, – тем временем продолжал Захария, – кроме личной выгоды я умею ценить и преданных компании людей. Дженсен смотрел в окно, сложив руки на груди. Сейчас хотелось просто исчезнуть, испариться, набрать ванну и занырнуть в нее с головой, чтобы, наконец, привести в порядок мысли, успокоиться, обдумать все наедине с собой. – Я вполне хорошо отношусь к тебе, Дженсен, – Захария смотрел ему в спину, но Дженсену не хотелось больше слушать его, – ты отличный работник, у меня нет к тебе лично никаких претензий. На моем столе лежит приказ о твоем назначении начальником отдела. Я еще не подписывал его. В связи с чем я делаю тебе более чем щедрое предложение. Он прошел вперед, становясь почти за спиной Дженсена. – В Финиксе в нашем отделении освобождается должность управляющего филиалом. Я понимаю, что ты перескакиваешь, как минимум, пару ступеней служебной лестницы, и при отличной работе и прекрасном послужном списке лет так через двенадцать ты мог бы претендовать на эту должность самостоятельно. Но я предлагаю ее тебе сейчас. По телу Дженсена пробежала дрожь, которую он не смог удержать. Резко развернувшись, он уставился в блеклые глаза Захарии горящим взглядом, словно намереваясь испепелить того на месте. – Избавиться от меня? Отправить на другой конец страны? В Аризону? Подальше с глаз, подальше от соблазна? – в ярости выкрикнул он, – да черта с два! Захария примирительно выставил руки ладонями вперед. – Не кипятись, Дженсен, – произнес он, чуть отклоняясь назад от пышущего гневом Эклза, – я даю тебе возможность подумать. Ты же взрослый мужчина и понимаешь, что у Дмитрия нет выбора. Да, я понимаю – заниматься благотворительностью и крутить роман с симпатичным начальником отдела гораздо круче и интересней, чем жениться, завести семью, осесть и день за днем слушать отчеты по потерянной прибыли. Но он знает, что ему придется прийти к этому, раньше или позже. Сейчас ситуация такова, что его мнения просто никто не будет спрашивать. Он обязан сделать это и он сделает. – Нет! – прошипел Дженсен, – я не верю. Миша не согласится на этот брак! – Дженсен, – Захария вздохнул, закатывая глаза, будто ему приходилось говорить с упрямым ребенком, – открой глаза, наконец. Дмитрий не пойдет против воли отца. Ты хотя бы понимаешь, о каких суммах идет речь, что стоит за этим браком? Судьбы людей, которые останутся на улице, если Сэндовер сократит производство. Падение прибыли без новых вливаний, замораживание строительства, сокращение числа филиалов. Дженсен зажмурился, сжимая кулак и с силой проводя им по воздуху. – Миша не даст согласия на это, – вновь повторил он, – этого не будет. Захария упер руки в бока, глядя на него с неким сожалением, как на умалишенного или больного, которому не дано понять прописные истины. – Пойми, что бы ни наобещал тебе Дмитрий, пусть даже он искренне хотел, чтобы это было правдой, не сбудется. Ему просто никто не даст так поступить. Либо он сейчас делает предложение Амелии и выигрывает, получая статус официального наследника своего отца, жену, семью, будущее, кресло заместителя Генерального, пока Чак не вернется к работе. Либо он со скандалом лишится всего. Уважения двух семей, любой поддержки со стороны отца, работы, какого-либо определенного будущего. Он останется на улице, Дженсен. Такой судьбы ты для него хочешь? А чего хочет он? Человек, держащий в своих руках Сэндовер и хорошую часть Сукросорб впоследствии, согласится оказаться ни с чем, простым волонтером в футболке с надписью компании и парой тысяч долларов за душой? Ради чего? Ради интрижки с тобой? Ты, возможно, чудесный человек в его жизни, Дженсен, но ты не стоишь миллионов, которые он потеряет при этом. К тому же Дмитрий не допустит, чтобы из-за его прихоти столько людей оказалось без работы. Он себе просто этого не простит. – Чего вы от меня хотите?! – не выдержав, резко вскинулся Дженсен. Захария прижал руки к груди, будто ему приходилось объяснять неандертальцу, что Земля круглая. – Всего лишь, чтобы ты послушал меня и обезопасил себя на тот момент, когда Дмитрий вернется сюда женатым человеком! – воскликнул он. – Я сейчас добра тебе желаю, Дженсен. Ты сможешь работать, видя, как Амелия вместе с Дмитрием приезжает на его машине утром, как они, переговариваясь и целуясь на прощание, идут каждый в свой кабинет, как переговариваются, наклоняясь друг к другу на собрании и улыбаются, видя посланные друг другу сообщения по электронке? На официальных мероприятиях Амелия будет идти с ним под руку как миссис Коллинз. А однажды сияющий Дмитрий при всех загадочно погладит ее по округлившемуся животу. Ты будешь ежедневно смотреть на все это, Дженсен. Это же пытка! Если ты действительно дорожишь Дмитрием, отступись, не делай и его жизнь невыносимой. Пусть все будет так, как оно было запланировано задолго до тебя. Дженсен быстро полосонул взглядом по лицу Захарии. Тот смотрел в сторону, будто представляя себе его безрадостное будущее. – Хотя… – задумчиво протянул тот, – я могу тебя понять. Ты согласен быть его любовником, только бы не прерывать этой связи. Видеть его в рабочее время, встречаться тайком, ездить вместе с ним в командировки… – Нет! – резко прорычал Дженсен. – Нет! – Тогда чего ты ждешь?! – нависнув над ним, рявкнул Захария, – чтобы он пришел и сам предложил тебе это? Ты видишь – он уже скрыл от тебя правду! Он не сказал тебе настоящую цель своей поездки. Он уже готовит себе почву для отступления. Сегодня ночью твой свободный и вольнолюбивый Миша исчезнет навсегда! Сюда вернется уже другой человек, фактически женатый, наследник своего отца, будущий владелец компании и глава Сэндовер. Возможно, он даже приедет сюда с Амелией – устроит ей экскурсию по фирме. И ему останется только извиниться перед тобой, предложить роль своего любовника и какую-нибудь должность поближе к себе. И все, Дженсен! Ты, скрепя сердце, согласишься, только бы не лишаться его! И все – все счастливы и довольны. Он не потеряет ни тебя, ни свое положение, он ни от чего не откажется! – Захария выразительно развел руками. Дженсен резко развернулся к окну, глядя на огромный город, расстилающийся под ногами. Где-то там, в этом городе, был Миша. Его Миша. Захария завозился, шурша плотной тканью костюма. Достал телефон и набрал номер, включив громкую связь. Звонок сбросили.