Разлетаясь...

— Ты всерьёз думаешь, что я сейчас смогу тебя оставить? Ты только чуток оклемался. Так что сегодня в вечерней программе примерка на меня роли звёздного психолога. Вот так под завершение третьего десятка люди открывают в себе внезапные таланты! — Пи’ продолжает глумиться, но я всё равно вздыхаю с облегчением. Если начистоту, мне совсем не хочется оставаться сейчас в одиночестве, особенно после того, как алкоголь почти перестал туманить мысли, принося желанное забвение. Мы, будто близкие родственники, вместе валимся на кровать. Пи’ уютно устраивается у меня под боком. Я на несколько секунд крепко обнимаю её, наслаждаясь тактильным контактом, безо всяких пошлых мыслей. — Оджун, ты сам понимаешь, чего хочешь? — Ауч! Нельзя же так сходу по больным мозолям! — Если бы я знал, Пи’, то вряд ли тебе пришлось сегодня наблюдать меня в таком жалком состоянии. Я люблю их. Но также отчётливо понимаю, что взаимность мне не светит, хотя сейчас они и проявляют ко мне интерес. С Нонгом’ всё ещё сложнее. Я очень хорошо к нему отношусь, но даже мыслей не мелькало, что этот ребёнок способен вытворить что-то подобное. Что это значит? Он всегда заботился обо мне, а я старался заботиться о нём. Но сегодня… Что он чувствует на самом деле? Может, это просто был страх, что я перестану уделять ему столько внимания, сколько уделял раньше? Или всё гораздо глубже? Бляяядство! — запускаю пальцы в волосы и сильно тяну, надеясь, что ощущения помогут собрать разбегающиеся мысли. — Мда. Совсем как в стрёмных сериальчиках с GMM-TV! — я возмущенно легонько толкаю Пи’ в бок. — Полегче! Я вообще-то там работаю! — Тогда всё понятно. Вас туда, вероятно, именно по таким критериям и отбирают, — интересно, этой несносной женщине кто-то когда-нибудь рассказывал о существовании совести и важности её наличия у людей? — Наверно, ты права, — тяжко вздыхаю, убавляя игривый настрой, — только от этого, к сожалению, не становится всё ясным и простым. — Эй! Я не для того изображаю сейчас клоуна, чтобы ты продолжал хандрить! Имей уважение к моим годам, мальчишка! — я тепло ей улыбаюсь. За что я точно должен быть благодарен Пи’Сингто, так это за то, что из-за его со мной экспериментов в моей жизни появился этот человечек. — Простите недостойного, кхун Тётушка!* — Мне прилетает неслабенький такой подзатыльник. И это — девушка? Демоница в юбке! — Шут! — она бесцеремонно приземляется на мой живот, приближая своё лицо к моему и заглядывая в глаза. Под её пристальным взглядом я перестаю изображать смертельное ранение от её острых локтей, протаранивших с размаху мой несчастный пресс, и замираю. — Может, тебе стоит дать шанс своему Нонгу’? По крайней мере, так узнаешь, как он на самом деле к тебе относится. — А если всё серьёзно? Я не уверен, что смогу дать ему то, чего он хочет. — Как и Сингто с Кристом не могут дать то, чего хочешь ты. — Вздыхаю, откидываю голову назад и несколько раз громко и чувствительно стучусь головой о спинку кровати. Неожиданно в чёлку вцепляется женская ручка и ещё разок значительно сильнее прикладывает меня затылком. Перед глазами вспыхивают белые круги. Возмущенно смотрю на садистку. Она невинно улыбается. — Мне показалось, что у тебя в одиночку плохо выходило и решила помочь. — Ну ты нарвалась! Ловлю тонкие запястья и переворачиваю Пи’, наваливаясь сверху. Фиксирую её руки ладонью и нависаю, почти касаясь её носа своим. Мне очаровательно улыбаются без малейшей нотки страха. Да я вешу вдвое больше и могу сделать сейчас с тобой всё, что захочу! Наклоняюсь ещё ниже, делая угрожающее лицо. Чувствую её дыхание своими губами. Между нами всего пара сантиметров. Пи’ соблазнительно облизывает губы, а в следующий момент острая коленка прилетает мне прямёхонько в пах. Стремительно скатываюсь с неё и скручиваюсь, хватаясь руками за пострадавшую часть тела. Так и евнухом остаться можно! Хотя, наверно, это кардинально решило бы все мои нынешние проблемы. Сквозь боль сдавленно хихикаю своим мыслям. — Значит, всё-таки то, что мужчины думают не тем местом, оказалось правдой. И, судя по всему, я задела мозг. — Поднимаю взгляд на всё так же флегматично лежащую Пи’, удивляясь её хладнокровию. Становится стыдно, что я, похоже, перегнул палку со своими шуточками. — Прости, Пи’. Я не хотел тебя напугать, — она тепло мне улыбается и сама обнимает. Я, несмотря на всё ещё присутствующую ноющую боль, распрямляюсь и льну к ней, обнимая в ответ и устраивая голову на хрупком плече. — Дурак ты, Нонг’. Долгое время лежим, погруженные в свои мысли. В какой-то момент размышления начинают перемешиваться с грёзами, и меня утягивает в царство Морфея. *Крайне уважительное обращение к незнакомой женщине намного старше по возрасту.