Разлетаясь...

В себя прихожу от аккуратных касаний внизу. Открываю глаза и вижу обеспокоенное лицо Криста. — Ты как? — забота приятна настолько, что моментально перекрывает дискомфорт от знакомого жжения внутри. Наверно, Пи’Сингто успел нанести заживляющую мазь, пока я был в отключке. — В порядке, спасибо. По крайней мере, гораздо лучше, чем предполагал, — поправляюсь я, замечая скептически приподнятые брови. — Ты — сумасшедший! — Улыбаюсь на непосредственный комментарий, параллельно прислушиваясь к себе. Действительно всё сравнительно неплохо, хотя я вряд ли скоро решусь на повторение подобных экспериментов. — Можно подумать, кто-то из нас в этом ещё сомневался, — Пи’Сингто как всегда метким замечанием разбавляет напряженность, и мы все смеемся. — Не всем дано понять тонкую мазохистскую душу! — театрально вздыхаю и смахиваю несуществующие слёзы. — Пи’, а как ты понял, что ты… ну… ты понял? — Мда, Крист — мастер неудобных вопросов. Беспомощно смотрю на Пи’Сингто, но он только молчит, предоставляя мне право самому разбираться с неугомонным младшим. — Так вышло, — понимая, что такой ответ его не удовлетворит, а всю правду вываливать не стоит, я, подумав, решаю отделаться малым. — Вот ты, когда чувствуешь боль в… процессе, как реагируешь? Крист краснеет и переглядывается с Прачайей. Хммм. Тут, значит, тоже не всё так просто. Лицом показываю, что продолжу только когда дождусь ответа. — Нуу, смотря какую. Небольшая — даже заводит, но не такая… как тебя. — Вот в этом, наверно, и есть разница. Меня заводит и СИЛЬНАЯ боль. То есть, я её чувствую и воспринимаю, но она что-то переключает внутри и вместо страха и отторжения только усиливает удовольствие. Я вполне могу обходиться и без неё, но с ней ощущения меняются, я сам будто становлюсь другим на время. Сложно объяснить, просто я чувствую это в себе. Крист надолго задумывается, а я чуть заметно перевожу дыхание. Надеюсь, этот ответ его удовлетворит, и мне не придется и дальше танцевать на минном поле. Зря надеялся. — Но разве тебе не страшно, что тебе причинят вред? — ну хоть так. — Боль, даже очень сильная, бывает безопасной. Я ведь не нарываюсь в темном переулке на каких-то сомнительных личностей, а подчиняюсь тому, кто, я могу быть уверен, не причинит вреда специально. Несмотря на то, что меня слегка заносит, — игнорирую синхронное хмыканье, — я осознаю, что в силах вынести, а что будет для меня перебором. У меня достаточно высокий болевой порог. — Тебя… били? — Крист, — я начинаю раздражаться. В конце концов, какое у него право лезть ко мне в душу? Как бы мне ни хотелось обратного, но мы не настолько близки, — тебе не кажется, что это немного бестактно? Да, когда я понял, что со мной не всё так просто, то узнавал о себе новое путём экспериментов. Но, пожалуй, давай мы обойдёмся без подробностей. В конце концов, я ведь не лезу к тебе в душу и не выпытываю о ваших с Пи’Сингто отношениях, потому что они ваши. Как бы мне не нравилось то, что происходит между нами, я отчетливо понимаю, что не являюсь частью вашей жизни и не претендую на это. Мне просто хорошо, и я не прошу большего, — прикусываю язык и перевожу дыхание. Я и так сказал больше чем достаточно. Перевожу взгляд на Пи’Сингто, который неожиданно ободряюще улыбается мне и ерошит волосы. С убийственной ясностью понимаю, что мои настоящие чувства не являются для него секретом. Только он будет молчать до тех пор, пока я не перейду границ или не решу сам всё рассказать. — Прости, Пи’. Ты прав. Мне просто было интересно, и я немного перегнул палку. Я призывно улыбаюсь и подмигиваю: — Думаю, мы можем найти какой-нибудь интересный способ загладить вину. Как думаешь, Крист? — Порка подойдёт? — Я давлюсь воздухом от такого предложения и закашливаюсь. Всё же Перават такой Перават.