Разлетаясь...

— Я думаю, экспериментов на сегодня с тебя хватит. — Я напрягаюсь, не зная, как расценивать слова Пи’Сингто. Значит ли это, что мне нужно уйти и оставить их наедине? — Не нужно так на меня смотреть! Вместо того, чтобы сказать сейчас глупость, ты можешь занять рот гораздо более полезным делом. Я понятливо киваю и вспоминаю, что Пи’, в отличие от нас, не успел получить разрядку и вряд ли чувствует себя слишком уж комфортно. Без лишних церемоний подвигаюсь ближе и обхватываю полувозбужденный член губами. Несколько неторопливых движений, и тот принимает полную боевую готовность. Пи’ лежит на спине и за волосы слегка направляет мою голову, зарываясь пальцами в пряди, иногда чуть сжимая. Крист вылизывает смуглую шею, спускается поцелуями ниже, и вскоре его руки уже поглаживают меня. От кожи искорки возбуждения текут по нервным окончаниям, проникают глубже, туманят мысли, и я сам не замечаю, когда начинаю извиваться, безмолвно прося большего. — Пи’Оджун, я не рискну… — поднимаю просящий взгляд, и Кит тяжко вздыхает. — Только пальцы. Нежные, почти невесомые касания проходятся снаружи, распределяя чуть прохладную смазку, и аккуратно проникают внутрь, почти не встречая сопротивления, скользят глубже и наконец-то касаются простаты. Я стону, и рука Пи’Сингто непроизвольно надавливает на мой затылок, заставляя почти до конца принять его длину. Замираю, насаживаюсь до конца и делаю пару неглубоких дыхательных движений через нос, расслабляю горло и взглядом приглашаю Пи’ к более решительным действиям. Тот не заставляет себя долго ждать и вначале аккуратно, а потом всё более размашисто трахает моё горло, слёзы скоро закрывают обзор, заставляя ощущать всё ярче и острее. Надолго меня не хватает, но в этот раз удовольствие менее острое, накатывающее ленивыми волнами. Я успеваю поймать в кулак вязкие капли и ненадолго отстраняюсь за салфетками, а когда возвращаюсь — Крист уже бодро двигается на Пи’, и мне не остаётся больше ничего, кроме как помочь младшему проверенным способом. Наконец-то мы, вымотанные и довольные, вырубаемся, едва убрав с тел следы общей страсти. Я рывком просыпаюсь и понимаю, что ночь ещё не закончилась, если судить по темноте за окном. Нестерпимо хочется пить. Я осторожно, чтобы никого не разбудить, выбираюсь из клубка переплетённых тел и двигаю на кухню. Вода находится в холодильнике, и я с удовольствием утоляю жажду. Надолго зависаю у окна, бездумно пялясь в темноту, чуть разбавленную уличными фонарями и разноцветными неоновыми вывесками. За спиной слышу негромкий шорох и разворачиваюсь. В дверях стоит Пи’Сингто. — Ты в порядке? — Всё нормально. Я вышел попить. — Я не об этом. Ты сегодня не похож на себя. Да и Кит со своими вопросами… — Пи’, скажи, у меня есть шанс? Или, как только новизна пропадёт, вы не дадите мне задержаться рядом? — Я не знаю, Оджун. Я люблю его и приму любые его решения. Всё будет так, как он скажет, — я грустно улыбаюсь. По крайней мере честно. И, собственно, вполне ожидаемо. — Спасибо. Как бы дальше оно не вышло, я всё равно буду благодарен, за то, что было. — Иди сюда, — я неверяще смотрю на раскрытые объятия, но спешу нырнуть в них, пока Пи’ не передумал. — Ты слишком много думаешь. Иногда стоит просто плыть по течению, а жизнь сама расставит всё по местам. Я утыкаюсь носом в горячее плечо, впитываю в себя эти драгоценные секунды, ощущение нежной кожи, вибрации горла, когда Пи’ говорит, неповторимый запах его тела и неспешные движения рук по моей спине. Момент впечатывается, кажется, в самое сердце, которому хочется петь и плакать одновременно от переполняющих эмоций. Когда Пи’ Синг размыкает кольцо рук, я давлю разочарованный вздох, но послушно отступаю на шаг. Он протягивает руку, ерошит мои волосы и тепло улыбается. — Пойдём спать.