Разлетаясь...

POV Фиата Я послушно беру предложенное угощение и отправляю одно печенье целиком в рот. Пусть я сейчас и похож со стороны на хомяка, но вкус сразу ярко расходится во рту, раскрываясь более полно. Сладость органично подчеркивается сразу несколькими оттенками, затрудняя процесс узнавания. Действительно очень вкусно! — Шпашыбо, Пи, — прожевываю, краснея под смеющимся взглядом. — Невероятно! Мне очень понравилось! Что здесь? — Пусть это останется секретом фирмы, — Пи’ снова улыбается, когда я беру ещё один ароматный кусочек, но уже откусываю небольшую часть. Вспоминаю его вопрос и задумываюсь. — Ты добрый, — наталкиваюсь на удивлённое лицо и продолжаю мысль: — Ты спросил о том, что я о тебе знаю. Ты добрый. Ты заботливый и всегда готов помочь, ты меня поддерживаешь и вдохновляешь. Ты любишь кофе и не любишь опаздывать. Ты полностью отдаёшься тому, чем увлекаешься. — Хорошо. Приятно слышать от тебя такое, — Пи’ встаёт из-за стола, заставляя меня залпом допить остатки кофе и насторожиться. — Подойди ко мне, Фиат. Я, растерянный, встаю и приближаюсь к Пи’Оджуну на расстояние вытянутой руки. — Ближе, — делаю шаг, всё больше волнуясь, — ещё ближе, — подхожу к нему вплотную, почти касаясь подбородком его груди, когда задираю голову глядя на него снизу-вверх. Он наклоняется ко мне и шепчет, обдавая горячим дыханием губы: — Поцелуй меня. Я, не веря своему счастью, жадно приникаю к чуть влажным, ещё пахнущим кофе губам. Стараюсь не спешить, тщательно изучая губы Пи’ своими. Он не отвечает на поцелуй, но покорно приоткрывает рот, когда я толкаюсь глубже языком и делаю поцелуй откровеннее. Через пару минут Пи’ мягко отстраняет меня. Я в растерянности — чего он сейчас добивался? — Дай мне руку, — я протягиваю руку и чуть не подлетаю, когда он неожиданно прижимает её к своей ширинке. Под моими пальцами никаких признаков возбуждения. Он пытается сказать, что я его не завожу? Внутри всё обрывается и начинает наполняться болью. Зачем так жестоко, Пи’? Неужели ты думаешь, я не поверил бы словам? — Погоди, Фиат. Не делай поспешных выводов. Хорошо? Я вообще перестаю понимать происходящее. Оджун подходит к столешнице, берет чистый стакан и, к моему изумлению, разжимает пальцы, позволяя тому упасть на пол, разлетаясь на неравномерные осколки. После он наклоняется и подбирает самый крупный. Происходящее всё больше напоминает дурной сон. Пи’ стремительно приближается ко мне и до того, как я успеваю что-то предпринять, притягивает к себе и сам целует. Сразу глубоко и напористо. Все мысли моментально разлетаются в неизвестном направлении, и я жадно отвечаю, после перехватывая инициативу и не сразу замечая, как Пи’ становится более мягким и покорным, уступает моему напору. Когда меня снова отталкивают, мы вдвоём тяжело дышим, и я вижу в его зрачках отражение своего желания. Когда он без слов кладёт снова мою руку на своё достоинство, я с восторгом понимаю, что ситуация там кардинально изменилась. Только что он хочет показать? Думать сложно из-за возбуждения, но я покорно жду его слов, не пытаясь ничего предпринимать. Оджун поднимает вторую руку, сжатую в кулак, и я с ужасом вижу, как по запястью к локтю устремляются алые струйки. Он протягивает руку ко мне и разжимает пальцы. На руке окровавленный осколок стекла, острыми краями на несколько миллиметров вошедший в кожу ладони. Меня трясет от переполняющих эмоций. Непослушными губами я едва слышно шепчу: — Зачем? — Вот он я, Нонг’. Настоящий я. Результат моих действий ты почувствовал своей рукой. Как тебе? Я не выдерживаю и вылетаю из кухни в ванную комнату. Аптечка находится, как и у всех, в шкафчике над зеркалом. Достаю бинты и антисептик, попутно отмечая количество различных заживляющих мазей. От понимания причин для их применения к горлу подступает тошнота. Закрываю глаза и глубоко дышу носом, чтобы успокоиться. Позывы постепенно ослабевают. Я умываюсь несколько раз, отгоняя муть, которая туманит сознание и заставляет неметь конечности. Не хватало только вырубиться. Спустя несколько минут я возвращаюсь на кухню к Пи’. Он как ни в чём не бывало сидит за столом со свежим кофе. Ещё один стоит на столе, ближе к тому месту, где сидел я. Травмированная рука уже без стекла, но ещё слабо кровоточащая, лежит ладонью вверх. В её центре уже скопилась маленькая красная лужица. Следов осколков на полу тоже не наблюдается. Я, стараясь не встречаться с Пи’ глазами, обрабатываю и перебинтовываю рану в полной тишине. Мою руки в раковине и сажусь на место. Аккуратно делаю небольшой глоток, опасаясь, что тошнота вернётся. — Ты как? — Он сейчас серьёзно? Поднимаю глаза и вижу знакомую ободряющую улыбку. Он действительно волнуется о моём состоянии, как и раньше. Вот только это «как раньше» теперь кажется далёким и ненастоящем. — А ты сам как думаешь? — Прости. Ты должен был сам увидеть правду. Если бы я просто рассказал тебе, ты мог не поверить. Решить, что я выдумываю отмазки, чтобы оттолкнуть тебя. Я хочу быть с тобой полностью честным — ты этого заслуживаешь. Я на самом деле привязан к тебе, хотя эти чувства и не несут того подтекста, который ты хотел бы в них видеть. — От этих слов что-то сжалось внутри, хотя и принесло той боли, которую я испытал бы буквально полчаса назад. Я был слишком шокирован и воспринимал всё отстранённо, будто звук сквозь толщу воды. — Ты ещё с периода съёмок «Slam Dance» стал для меня младшим братишкой. Я волнуюсь, когда с тобой что-то случается, мне хочется утешить тебя, когда ты расстроен, мне нравится заботиться о тебе и принимать ответную заботу. Но я не чувствую к тебе физического влечения и никогда не рассматривал тебя в этом плане. Когда ты поцеловал меня тогда в коридоре — я был ошеломлён. Мне и в голову не могло прийти что-то подобное. Я не такой, каким кажусь. Сейчас я полностью откровенен с тобой и могу ответить на все интересующие вопросы, если они остались. Я доверяю тебе настолько, что открыл свой секрет, хотя, если ты расскажешь кому-то, у меня могу быть серьёзные неприятности. — Я не собираюсь никому рассказывать! — возмущение во мне вскипело, несмотря на аргументы Пи’. — Я верю тебе, — одной фразой он полностью обезоружил меня, и я сдулся. Слишком много обрушилось в один момент, и все чувства и мысли перемешались в страшную кашу. Я почувствовал, что устал. Пи’, будто заметив изменение моего состояния, успокаивающе потрепал меня по волосам. — Может, ты поедешь домой? Я не выгоняю, не подумай, но у тебя сегодня из-за меня выдался не самый легкий день. А завтра на работу. Я благодарно кивнул и встал из-за стола, направившись на выход. Он прав. Мне есть о чём подумать.