Разлетаясь...

POV Оджуна Когда я набираю своего младшенького, телефон скачет в руках, и мне только с третьего раза удаётся попасть по зелёной трубке. Гудки. Сую в рот костяшки пальцев, чтобы прикусить, но тут же вспоминаю, о том, насколько внимательным бывает Нонг’ к мелочам. Пока ищу альтернативу — голос Фиата слышится в динамике. Забываю от волнения поздороваться, сразу переходя к сути. Малодушно надеюсь, что он сегодня занят, но тут меня ждёт разочарование. Младший без лишних вопросов соглашается приехать. Кладу трубку. Перевожу дыхание. Всё. Нет путей для отступления, и мы всё же поговорим. Сбрасываю свой адрес. Только вот как успокоиться? Я ведь старше и должен вести себя достойно. Мелькает мысль об алкоголе, но это как-то слишком уж жалко выглядит. Двигаю на кухню и вспоминаю о подзабытом за последнее время методе снятия стресса. Некоторые считают, что выпечка — совершенно немужественное занятие. Пусть так. Невольно вспоминается мама, которая всегда очень любила, когда я ей готовил. Видела бы она сейчас своего сына! Становится грустно, как и всегда, когда я о ней вспоминаю. Руки после пары неловких движений быстро вспоминают нужные действия, и скоро тесто уже уверенно вымешивается и выглядит именно так, как задумывалось. Все посторонние мысли уходят из головы, оставляя только сосредоточенность на процессе. К тому времени, когда листы с печеньем уходят в духовку, я уже немного успокоился. В конце концов, это просто мой Нонг’, с которым я просто поговорю. Просто. Если бы это было так! Стоп. Торможу зарождающуюся истерику. Пытаюсь представить, как чувствует себя сейчас Фиат, он ведь не дурак и должен понять, что я не просто так зову его к себе в гости. Особенно после произошедшей стычки. Становится только хуже, поскольку вспоминаю сразу и о своей ситуации. А может, не стоит ничего такого говорить? Оставить всё как есть? Но ведь тогда он рано или поздно потребует ответа, но уже на своих условиях, когда я совсем не буду к этому готов. Звонок с ресепшена предупреждает, что ко мне поднимается гость. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох. Негромкие шаги в коридоре стихают у моей двери. Камера ожидаемо подтверждает личность гостя. Вглядываюсь в эмоции, которые сейчас так открыто выражает его лицо. Внутри щемит от жалости и чувства вины. Фиат мнётся, не в силах нажать на звонок и уже в третий раз опуская руку. Неожиданно накатывает иррациональное чувство внутреннего родства. Мы так похожи в своих порывах и так же влюбляемся не в тех, в кого стоило бы. Только в моих силах причинить ему как можно меньше боли. Бросаю взгляд в зеркало и, когда полностью беру лицевые мышцы под контроль, открываю дверь. — Проходи, я не кусаюсь, — стараюсь выглядеть уверенно, по-черному завидуя в эту секунду Пи’ Сингто — вот уж кто владеет своей мимикой в совершенстве, показывая только то, что считает нужным. Нонг’ делает «вай» и проходит внутрь, совершенно по-детски вертя головой по сторонам и даже приоткрыв рот. Такой непосредственный — вылитый Крист. Беззвучно вздыхаю: все мысли рано или поздно возвращаются к ним. Как бы я себя чувствовал рядом с Фиатом, ежеминутно думая о других? Представляя вместо его чужие руки и губы? — Ты голоден? — вспоминаю, что обещал накормить ребёнка, и заодно радуюсь поводу разорвать молчание. Нонг’ послушно следует за мной на кухню. — Если честно, не особо, но с удовольствием оценю твои кулинарные способности, — несказанное цепляет, до боли напоминая меня самого. — Ты переоцениваешь мои таланты. Разве что выпечка. Меня это успокаивает, — не знаю, зачем говорю это, но не хочу видеть его расстроенно-преданное выражение лица. Делаю только хуже. Еда с трудом проталкивается в пищевод через зажатое спазмом горло, полностью минуя вкусовые рецепторы. Про аппетит даже думать не приходится. Когда эта пытка заканчивается, с радостью подрываюсь наводить порядок, хотя это немного невоспитанно по отношению к гостю. Только я не в силах больше ловить на себе эти взгляды. — Чай? Кофе? Есть какой-то сок, — когда тишина становится совсем уж невыносимой, вспоминаю, что забыл предложить гостю напитки. — Кофе, спасибо, — слышу по голосу, что Нонг’ на грани, и мне самому больно от его мучений. Разве я заслужил любовь такого светлого и чистого человека? Он ведь не понимает, какой я на самом деле. Вспышка озарения приходит внезапно. — Что ты на самом деле обо мне знаешь, Фиат? — может, стоит просто подтолкнуть его к тому, чтобы он полностью избавился от своих чувств, увидев настоящего меня? — Что ты имеешь ввиду, Пи’? — по голосу слышу, что поставил младшего в тупик. Кофе готов, и я вынужден снова повернуться. Нонг’ растерян, его глаза уже не настолько полны безнадёжности и отчаяния. Может, не стоит рубить с плеча? Мы ведь можем быть близки, пусть и не так, как ему бы этого хотелось. — Я задал обычный вопрос. Что ты знаешь о моей жизни, моих привычках и характере, о том, что я люблю или не люблю? — Ну… — Не спеши. Просто подумай, — я улыбаюсь ему, сам чувствуя облегчение от того, что нашёл возможный выход из ситуации. — И обязательно попробуй печенье, — стремительно повышающееся настроение требует бессовестно похвастать своим увлечением. Фиат и сам веселеет, глядя на меня, и я вздыхаю с облегчением.