Разлетаясь...

До фанмита остаются считанные дни, потому к вечеру единственное, чего мне хочется — доползти до какой-нибудь тайной норки, в которую можно забиться и хотя бы немного отдохнуть. На Пи’Сингто с Кристом вообще жалко смотреть. Как сегодня воплотить запланированное в жизнь? А в том, что Нонг’ не отступится, я не сомневался — слишком красноречивы взгляды, которыми он награждал нас троих целый день. — На сегодня закончили. —Эти слова кажутся просто райской музыкой, и я тут же без сил опускаюсь на пол, где немедленно принимаю позу морской звезды. Стоит прикрыть глаза, как мысли тут же становятся вязкими и всё более несвязными. Из сладкой полудрёмы меня выдергивает ни разу не деликатный пинок чьей-то ноги под рёбра. От неожиданности я оказываюсь на ногах чуть ли не раньше, чем открываю глаза. — Доброе утро, спящая красавица. — Ну да, кто, как не Перават, может оказаться любителем таких дурацких шуточек? — Ты идёшь или остаёшься здесь? Хотя никто, конечно, не настаивает. С нами ещё едет Фиат. — Этот намёк цепляет за живое, отзываясь внутри ноющей болью. Мне в очередной раз указывают на моё место. Ничего особо не изменилось за прошедшее время. Меня так же легко можно заменить кем-то другим без лишних душевных метаний. Я сцепляю зубы и ничего не отвечаю, молча следуя за Кристом. — Пи’, всё в порядке? — Фиат же наоборот моментально улавливает моё состояние. Я прикусываю изнутри щеку и пытаюсь улыбнуться. Судя по его лицу, выходит жалко. — Я немного устал сегодня. А так всё в норме. — Он не верит, но молчит, пододвигаясь на заднем сидении так, чтобы мне было удобнее. Меня вдруг прошибает холодным потом от мысли, что сегодняшний день может оказаться последним, когда я вижу такое его ко мне отношение. — Куда мы? — Пи’Сингто поворачивается, оставляя за мной право на решение. — Ко мне, если не трудно, Пи’. — Нонг’ переводит подозрительный взгляд с меня на него, а когда Сингто без лишних вопросов трогается с места не уточняя адрес, ещё сильнее хмурится. Он не дурак и сразу улавливает причины происходящего. Тишина в машине настолько давящая, что почти ощущается физически. Даже Крист не выдерживает и скрывается от реальности наушниками, прикрывая глаза и уносясь в мир звуков. Даже Пи’Сингто, несмотря на, как обычно, непроницаемое выражение лица, кажется более напряженным. Что говорить обо мне? Сонливость растворяется бесследно, вытесненная внутренней дрожью. Даже пальцы подрагивают, и мне приходится сжать их в кулаки, чтобы было не так заметно. Я боюсь, боюсь ничуть не меньше, чем когда попросил Криста, чтобы они разрешили мне присоединиться. Кажется, это было невероятно давно, хотя прошло всего несколько месяцев. Даже жутко от осознания, как много изменилось с того времени. Так странно, что мир вокруг остался тем же, когда я стал внутри совсем другим. Как же на самом деле мы незначительны и одиноки! Так нечасто появляются люди, которым важно знать, что происходит у нас внутри! Тот, кто замечает, что за твоей искусственной улыбкой скрывается боль, тоска или банальная усталость. Тот, кто обычным касанием без лишних слов говорит: «Ты не одинок, смотри, я рядом». И его улыбка, будто мы — солнечные батарейки, наполняет такой необходимой энергией, разгоняет опутавший душу мрак, целебным бальзамом проходится по ноющим невидимым шрамам и даёт силы сделать новый шаг навстречу жизненным испытаниям. Именно здесь, в полутьме машины, когда за окном смазанными бликами пролетают километры ночного города, а в салоне висит тяжёлое молчание, я вдруг осознаю, что от себя убегать я больше не в силах, что никто из них не заслуживает лжи и недомолвок, что я могу рассказать всю историю, выразить все свои мысли без страха и сомнений. POV Фиат Я сдерживаюсь из последних сил и пытаюсь отвлечься в ожидании, когда мы всё-таки приедем. Тишина в салоне разбавляется только негромким гулом мотора и едва слышными обрывками музыки из динамиков Пи’Криста, потому, когда Пи’Оджун начинает негромко говорить, я даже вздрагиваю от неожиданности. Обернувшись, я вижу, что мой Пи’ закрыл глаза и ровным негромким голосом рассказывает о новогодней вечеринке. Переглядываюсь в зеркало заднего вида с Пи’Сингто, который жестом показывает мне, чтобы я не перебивал. Когда я начинаю понимать, что происходило всё это время на самом деле, внутри всё обрывается, но я заставляю себя молча слушать, хотя больше хочется заорать, хлопнуть дверью и уйти, оставляя их всех наедине с их «особыми отношениями». Вот только продолжение пригвождает меня к месту, когда я постепенно осознаю, через что на самом деле моему Пи’ пришлось пройти. Что МЫ ВСЕ ТРОЕ заставили его пережить. Машина давно уже припаркована в переулке, но Пи’ этого даже не замечает, продолжая свой рассказ о том, как осознавал свои чувства, как впервые попал в БДСМ-клуб и познакомился с Пи’Нао. В какой-то момент из-под опущенных век начинают скользить по щекам первые прозрачные капли, и я до побелевших пальцев вцепляюсь в подголовник сидения Пи’Сингто, а он накрывает мою ладонь своей, встречаясь со мной взглядом, полным вины. Вот только виноват не только он. Сейчас все мы в полной мере осознаём собственный эгоизм и его боль, беспомощность и одиночество. Никто, в том числе и я, не видел, не хотел видеть, что Оджун был почти на грани. И если «мамочка и папочка» ничего и не обещали, сразу чётко разграничив условия, то я, упиваясь своими обидами, поступал так, как хотелось, не осознавая, не желая осознавать, что толкаю его только ближе к краю. Всегда такой уверенный в себе и решительный, сегодня Пи’ открывается мне совершенно с другой стороны. Только теперь я понимаю, чего стоило ему на самом деле каждое его решение и поступок. Когда я пёр напролом, стараясь сблизиться, он отталкивал не из эгоистичных побуждений, а пытаясь спасти меня от лишней боли. Даже любя тех, кто не отвечал взаимностью, он не винил их, хотя было за что, а волновался от том, чтобы не стать причиной ссор или размолвок. Так много боли! Мы играли в перетягивание каната, забывая, что он тоже живой человек, что каждое наше слово, каждый наш поступок терзают его всё больше и больше. Имели мы право обвинять в том, что он запутался и порой делал глупости, когда сами вместо руки помощи только глубже погружали его в собственные переживания? А он, как мог, сбегал от себя и проблем, когда переставал справляться. Все мы оказались хороши. — …теперь вы знаете всё. Теперь ты, Нонг’, знаешь всё, и я пойму, если ты откажешься от своих предыдущих слов. — После этого выдержка отказывает мне, и я начинаю рыдать в голос, утыкаясь в плечо любимого Пи’, не замечая, как Пи’Сингто тоже украдкой смахивает влагу с ресниц. — Фиат, ты… — Мы скоро приедем? — Крист с заспанными глазами сдирает с себя наушники и с недоумением разглядывает происходящее в салоне. — Что, чёрт возьми, я проспал? От осознания того, что пока в салоне разыгрывалась целая драма, Пи’Крист спокойненько смотрел свои пераватские сны, мы все, включая Пи’Оджуна, смеёмся над абсурдностью ситуации. Спустя несколько минут машина уже тормозит у дома моего Пи’. Мы прощаемся с ребятами и оправляем их отдыхать. Я посылаю смс матери, что останусь сегодня ночевать у друга, и нахожу в темноте чуть подрагивающую ладонь любимого, переплетая пальцы. Не отпущу. Ни за что.