Разлетаясь...

Мой Пи’ приземляется на пол там же как подкошенный, складывает руки за спиной и опускает голову, утыкаясь взглядом в линолеум. Меня же на полушаге к нему тормозит «мамуля», схватив за руку. — Не мешай им. Тебя позовут, когда будешь нужен. — Выбирай, пока я разрешаю. — Мой Пи’ негромко произносит несколько незнакомых мне слов, но так и не поднимает голову. Пи’Сингто хмыкает и кидает в нашу сторону нечитаемый взгляд. — Уверен? — Едва различимый кивок. — Как скажешь. Можешь начинать. Что-то внутри переворачивается и тонко дрожит, когда Пи’ начинает раздеваться. Неторопливые, почти ленивые движения несут в себе эротизма больше, чем самое откровенное порно. Так как в комнате нет верхнего света, в неярком, немного непривычном освещении тело любимого буквально дышит сексуальностью. Я завороженно слежу за «стриптизом», и мысленно умоляю его поднять взгляд. Ну же, ну же… — Посмотри, как он хочет тебя, Оджун, — я чуть не подлетаю от неуловимо изменившегося голоса Пи’Сингто, а в следующую секунду забываю как дышать — из-под тёмных ресниц на меня глазами любимого смотрит Голод. POV Оджун Когда я падаю на колени, внутри что-то обрывается, и сковывающее до этого безотчётное напряжение бесследно исчезает, оставляя после себя звенящую лёгкость. Ощущение, наверно, чем-то смахивает на возвращение домой после долгой дороги. Тело заученно реагирует на команду, а по коже бегут мурашки предвкушения. Только начавшее утихать возбуждение от шалостей с Нонгом’ возвращается, на ходу меняясь, перетекая в полузабытое запретное сладкое томление. Рисунок линолеума перед глазами начинает терять чёткость из-за наворачивающихся слёз радости, но я чуть закусываю губу, чтобы не испугать младшего своей реакцией. Что-то внутри шепчет: «Не сдерживайся, можно всё. Покажи Ему, как ты счастлив», — но я упрямо отмахиваюсь от мыслей. Всему своё время. Ночь впереди. Хороший мальчик Оджун сегодня своё получит. Предложение Пи’Сингто на секунду заставляет растеряться, но я был бы не я, если бы пропустил такой шанс. Олинклюзив два раза не предлагают. Чуть красуясь раздеваюсь, одновременно надеясь вывести Пи’ подобным самоуправством, но он едва слышно хмыкает и командует: — Посмотри, как он хочет тебя, Оджун, — Фиат с широко распахнутыми глазами смотрит на меня так, будто готов тут же загнуть на четыре кости. Позволяю себе чуть провокационно улыбнуться и тут же чувствую, как запястья плотно охватывает первая петля бондажной верёвки. Тепло тела Криста физически ощутимо, даже несмотря на разделяющие нас сантиметры. Пи’Сингто тем временем обходит застывшего соляным столбом Нонга’ и кладёт руки ему на плечи. Тот забавно вздрагивает, но не отрывает от меня жадного взгляда даже когда Прачайя стягивает с него футболку, только покорно поднимает руки для удобства старшего. Кончики пальцев покалывает, а суставы отзываются возмущенными искорками дискомфорта, когда Перават поднимается выше локтей, но я только не мурчу от удовольствия, понимая, что до ожидаемого остаются считанные минуты. Петля на шею, вторая, тяжело сглатываю и начинаю дышать через нос, чтобы не провоцировать гипервентиляцию. Глаза младшего шокировано распахиваются, но в них не видно и капли отвращения — только немного волнения и безграничный восторг. Прикрываю глаза, пережидая нахлынувшие эмоции, но резкий рывок за волосы заставляет распахнуть их. — Смелее, — перед лицом оказывается низ живота Нонга’, а когда задираю голову — сам он. Лёгкого кивка Пи’Сингто из-за его плеча хватает, чтобы я поддел зубами резинку шорт и потянул их вниз. Неудобно, плюс при первом же движении суставы вспыхивают болью, а давление вокруг шеи усиливается, но рот моментально наполняется слюной, а внутри всё визжит от восторга. Кое-как справляюсь с тканью и сразу насаживаюсь ртом на член до упора. Дышать почти нечем, перед глазами пляшут разноцветные круги, но я только интенсивнее работаю головой. Внутрь толкаются смазанные пальцы, а сознание стремительно близится к приграничью из-за нехватки кислорода. Первые спазмы удовольствия скручивают тело одновременно с первой ударившей в глотку горячей струёй, и меня хватает только на то, чтобы отстраниться, прежде чем свет перед глазами окончательно тухнет, растворяясь в остром удовольствии. В себя прихожу уже лёжа на чём-то мягком. — Пи’, ты как? — открываю глаза и понимаю, что мы все успели перебраться на траходромских размеров кровать, которой в комнате, куда мы зашли изначально, не было. Это сколько я был в отключке? Понимаю, что выжидающе смотрящий Нонг’ начинает волноваться. — Всё хорошо, — вместо привычного голоса выходит полузадушенное хрипение, но тело мурлычет и настойчиво намекает на продолжение. Приподнимаю голову и оглядываюсь в поисках остальных, тут же встречаясь взглядом с полуобнажённым Пи’Сингто. Который нехотя отрывается от поцелуев с уже поплывшим Кристом. — Принцесса выспалась? — кроме насмешки в голосе ещё и едва уловимое уточнение дальнейших планов. — Конечно. Пока дождешься принцев с поцелуями. — Фиат, помоги Пи’… взбодриться, — от интонаций Пи’Сингто внизу теплеет, а Нонг’, к моему изумлению, невозмутимо перебирается к моему члену и неторопливо касается губами головки. Несколько движений, и туман возбуждения покорно обволакивает сознание, срывая с губ первый стон. — Достаточно. Прачайя с неуловимо хищной грацией спускается с кровати и тянется к тумбочке. — Вставай, — мгновение, и я вытягиваюсь у кровати по стойке смирно. — На колени. Фиат, придержи руки. Подаюсь вперёд и практически обнимаю ноги младшего, который послушно берёт меня за предплечья. Крист подвигается поближе и обвивает плечи Нонга’. Короткий свист, и боль росчерком проходится по коже. Следующий удар словно окатывает кипятком нервные окончания от лопаток, до копчика. Спустя ещё два — боль перестаёт перекрывать болезненное желание. Я выгибаюсь в неосознанном желании продлить, усилить короткий миг удовольствия. От шеи до поясницы проходится россыпь горячих точек, а после снова удары. Кажется, не хватает буквально немного, чтобы сорваться снова потеряться за гранью реальности. — Фиат. Иди сюда. POV Фиат Я разрываюсь от неоднозначных ощущений: с одной стороны, я едва сдерживаюсь, чтобы не спрыгнуть с кровати и не утянуть Пи’ как можно дальше от происходящего, с другой — он никогда ещё не выглядел таким… счастливым? Красивым? Свободным? Сложно подобрать определение, но я буквально чувствую, как мой Пи’ самозабвенно тянется навстречу каждому удару, как с искусанных губ срываются далеко не болезненные стоны, как блестящее от слёз лицо озаряется мучительно острым удовольствием. И от этого осознания, от этой картины что-то внутри неотвратимо меняется. Оклик Пи’Сингто застаёт меня врасплох, а когда я понимаю, чего он хочет от меня, то неверяще мотаю головой. Не может быть. У меня не получится. Я не смогу… Или смогу? Я прекрасно вижу, что мой Пи’ уже на грани. Ведь ему хватит всего несколько ударов. — Смелее. — Рука будто сама собой перехватывает рукоять плети. Я делаю глубокий вдох. — Нонг’… — Пи’ оборачивается ко мне с лихорадочно горящими глазами, смутный отголосок творящегося там безумия мне однажды уже пришлось наблюдать, потому я крепче сжимаю нагретую ладонью предыдущего хозяина кожу и замахиваюсь. — Нонг’… — восторг во взгляде возлюбленного заставляет сжать зубы покрепче и переступить через лишние мысли. Раз. Два. Три. Четыре. На пятом ударе Пи’ стонет и обмякает, тяжело дыша. — Молодец, малыш. Я теперь можешь урвать и свой кусочек удовольствия, — Пи’Сингто, который всё это время был рядом, ободряюще улыбается и направляется к беззастенчиво ласкающему себя Пи’Кристу. Только тогда я понимаю, что моё собственное возбуждение никуда и не думало деваться. — Иди ко мне, — Пи’ поднимает голову от кровати и с улыбкой провокационно выгибается под моим взглядом. Его спина полностью покрыта яркими росчерками следов и светлыми точками застывшего воска. Даже на ягодицах несколько отметин. Как я?.. — Ну же. Опускаюсь перед ним на колени. Он опирается локтями на кровать и приглашающе выгибается. Нежно касаюсь пострадавшей кожи, глажу сморщенную влажную дырочку и, закусив губу, проникаю внутрь, тягуче, до упора. Ощущая, как по телу Пи’ пробегает короткая дрожь. Подаюсь назад и резко толкаюсь обратно, пытаясь сходу найти нужный угол. Пи’ выгибается ещё сильнее и хрипло стонет. Поднимаю взгляд на кровать и вижу Пи’Криста на спине. Его изящные лодыжки обвивают за пояс Пи’Сингто, который размеренно двигается, уткнувшись лицом в изгиб шеи Перавата. Неосознанно ловлю ритм. Стоны наполняют комнату, а я отчего-то чувствую себя абсолютно счастливым, ощущая, что наши с Пи’ узы не ослабли, а, напротив, становятся только крепче с каждой секундой.

***

Жажда. Невыносимая сухость во рту выдергивает меня из блаженной темноты сновидений. Я нехотя разлепляю один глаз, начиная ощущать, что что-то не так. «Чтотонетаком» оказываются тесно переплетённые на незнакомой громадной кровати тела сразу нескольких человек. Кошма-а-ар. Память злорадно вспышками подсовывает обрывочные кадры: связанный Пи’Оджун, стоя на коленях, отсасывает мне; успокаивающий негромкий голос Пи’Криста, объясняющий, что с моим потерявшим сознание Пи’ всё в порядке; Пи’ снова на коленях, его пальцы до боли вцепились в мои бёдра, а на его спину с хлёстким звуком ложатся удары плети; я сам с той же плёткой в руках из последних сил стараюсь не удариться в панику, потому сосредотачиваюсь на счёте; сменивший позу на коленно-локтевую Пи’Крист тянется ко мне за поцелуем, пока я размеренно двигаюсь в любимом; пальцы Пи’Сингто во мне сменяются пераватским членом, пока сам он трахает моего Пи’, не сводя с меня внимательного взгляда; я лежу на спине, полностью теряясь в ласках старших, стону пошло и громко, кажется, даже умоляю, не в силах больше выносить весь калейдоскоп ощущений. Дальше всё окончательно смешивается — скорее всего я просто вырубаюсь от перегрузки. Теперь, когда сознание больше не затуманено алкоголем и «подарочком» от «мамули», меня стремительно окутывает ужасом от произошедшего, от себя самого. Даже жажда уходит на второй план. Пытаюсь задавить в себе порыв сбежать подальше и долго пялюсь в потолок, пока в чувство меня не приводит негромкий голос Пи’Сингто. — Вот видишь? Ничего смертельного. А может, он и прав? Мне ведь даже... понравилось.