Будь ты девушкой...

Юный волшебник с огромным потенциалом, начинающий политик, подающий надежды, один из лучших выпускников Хогвартса. Все знают, о ком идёт речь, все знают, что он невероятно умён и талантлив. И Альбусу на это не плевать, нет. Ему нравится делать что-то полезное для всех, ему нравятся стажировки в Министерстве, нравится сам факт того, что он нашел себя в этой жизни и твердо уверен, чем именно хочет заниматься. Трудиться на всеобщее благо. Видеть, как будет лучше для всех. Он всегда был объективным и беспристрастным, чего бы это не коснулось. Единственной его слабостью была малышка Ариана. Он прощал сестре все, ведь она была маленькой и хрупкой, к тому же имела проблемы с контролем магии, ей нужно было помогать, ее нужно было защищать. Он был готов делать это. И одна единственная слабость была простительна. Альбус знал, что все в его жизни правильно и нормально. Пока не встретил Геллерта. Глаза с искоркой безумия в них, обворожительная плутовская улыбка и ум, полный невероятных идей. У него уже были последователи, был свой сценарий развития всего сущего, было своё мнение. И в какой-то момент это показалось Альбусу более правильным и воодушевляющим, чем что-либо окружавшее его до этого. Геллерт Гриндевальд был невероятным, сводящим с ума и загадочным. Он был гением. И Ал никогда ещё не встречал кого-то, кто бы смог заинтересовать его так сильно. Их знакомство было похоже на первую встречу знаменитости и его поклонника, хотя Альбус и был не менее знаменит, он чувствовал себя немного более ничтожным, чем обычно, но старался держаться достойно, когда Геллерт (ТОТСАМЫЙГЕЛЛЕРТ!!!) смотрел на него со снисхождением. И уже через несколько дней они встретились в одном из магических кварталов Лондона, чтобы Альбус смог услышать теории Геллерта из первых уст. Они зашли в какой-то кабак и, черт возьми, Альбус заказал себе что-то выпить, но не смог бы сказать наверняка, что именно, потому как он к своему напитку даже не притронулся. Он только слушал и слушал. Мимо, кажется, пролетала вечность, но пролетала незаметно, потому что он был так поглощён... Это совсем не соответствовало тому, что он считал правильным для всех, это было разрушительно, радикально, это была волшебная революция, слетающая с губ сидящего рядом Геллерта, который очевидно наслаждался произведенным впечатлением, так как по лицу его периодически пробегала тень усмешки. Снова будто бы снисходительной. На некоторые его слова хотелось разозлиться, ведь это не может быть так, ведь гуманность... Ведь правильно другое, Альбус знал... Но аргументация Геллерта была безупречна. Альбус не привык, чтобы к нему проявляли снисхождение, ведь обычно ему оно не требовалось, чтобы быть достойным чего-то. Он уже заслужил всеобщее уважение своими усилиями и острым умом. Но сейчас он был совсем не против. Геллерт наслаждался его обществом, и Альбусу было не важно, как, ведь это было единственным, чего он хотел последние пару дней. Затем они виделись ещё пару раз. И Дамблдор устал ощущать неловкость. Тогда Альбус решил, что хочет чувствовать себя немного более расслабленно и, заказав выпивку, на этот раз действительно пил. Сначала все было хорошо, он почувствовал себя свободнее, задавал вопросы. На некоторые Геллерт отвечал с лету, не задумываясь, над другими он некоторое время размышлял, при этом выглядя так состредоточенно и увлеченно, что Альбус невольно засматривался на тонкую мимическую морщинку между светлых бровей Геллерта, после чего ему требовалось несколько секунд, чтобы снова уловить нить разговора. Но алкоголь брал своё, вопросы становились все менее связанными с политикой, Геллерт стал спрашивать мнение Альбуса, отчего в голове того безумная фанатка высоким голосом кричала: "О, Мерлин! Ему правда интересно!" - и Альбус чувствовал себя неловко. Снова. В конце концов они оба буквально светились от количества той энергетики, которой питали друг друга, Альбус надеялся, что ему это не кажется и Геллерту с ним тоже интересно. Разговаривая с ним он чувствовал себя так, будто изучает досконально новый мир, ранее ему неведомый, но безумно разнообразный и слаженно устроенный. Этот мир ему казался таким отличающимся от его собственного, но при этом он чувствовал, что у них одна общая основа. И потому между ними, казалось, царила полная гармония или существовала невидимая связь. Обычно Дамблдор прекрасно знал, что и когда будет правильно сказать, но когда он в восторге пробормотал, глядя Геллерту прямо в глаза: "Будь ты девушкой, я бы женился на тебе!" - то однозначно понял, что не сегодня. Это была невероятная глупость, которую в разговоре с кем-то менее цепким Альбус мог бы замять. Никто бы не заметил его прокола. Но Геллерт оставался собой, он был искусным оратором, а в ведении диалогов абсолютным мастером. Это умение было тем, что помогало ему привлекать сторонников к его теории, пусть она и казалась жестокой ему самому порой. Правильно построенная фраза и готово. Оппонент в ловушке. А если уж кто-то допустил ошибку... Геллерт любил уничтожать взглядом и цепляться к словам. Альбус в паутине. Остаётся лишь сыграть роль. Потому что у него давно зародился план. И сейчас было самое время осуществить его. Геллерт приподнял бровь и отвёл взгляд. Альбус начал торопливо извиняться за сказанную глупость и даже нервно засмеялся, но так и не смог ничего прочитать по лицу Геллерта, ни сразу, ни когда тот бросил ему краткое: "Идём!" - и вылетел из заведения. Альбус сгреб свою мантию в охапку и поспешно выбежал за ним, оставив на столе несколько монет. Он с такой скоростью выскочил на улицу, что непременно врезался в стоявшего сразу за дверью Геллерта. Тот нисколько не удивился, но с тем же нечитаемым выражением на лице (насколько смог разглядеть Альбус в темноте) отвёл его в сторону, сильно схватив за предплечье, и пристроил его к стене, встав слишком близко напротив и глядя Альбусу в глаза. - Послушай, я же извинился? - неловко пробормотал Альбус, чувствуя себя странно от такой близости Геллерта. От него не исходило угрозы, но Ал просто не мог понять. - Да уж... Стоило бы, - Альбус был в недоумении, неужели Геллерта так оскорбила эта фраза, что тот был готов избить его? Геллерт внутренне ликовал, кто бы мог подумать, что Дамблдор, несгибаемый даже под таким напором в спорах, сейчас мог выглядеть, словно провинившийся школьник, пускавший фейерверки в гостиной факультета. Да уж, фразочка вышла действительно взрывной. - Хорошо, прости ещё раз! - почти выкрикнул Альбус в отчаянии. - За что? - в глазах его плясали озорные огоньки. - Э-эм... Не знаю, думаю, тебе лучше просто сказать мне, что не так, - Альбус чувствовал себя таким глупым и жалким от того, что впервые не знал, за что извиняется, от того, что не знал, чего ждать от оппонента. Так странно и потерянно Альбус ощущал себя разве что в детстве, провинившись перед родителями. Ему казалось, что Геллерту отлично это видно. И сейчас этот факт казался до жути пугающим. Что с ним делает этот маг… Но выражение лица Геллерта сменилось на ещё более сложное для понимания Альбуса, он смотрел неуверенно, но будто пытаясь покровительствовать. Он хотел, чтобы Альбус понял, но тот не мог, и это выводило Ала из себя. Он дернулся навстречу Геллерту: "Да скажи же ты!" Тот усмехнулся как-то невинно и придвинулся совсем вплотную. - Тебе не нужно, чтобы кто-то был девушкой, Ал, чтобы жениться на нем, - он прикусил губу и помолчал, Альбус не мог оторвать взгляд от этого жеста, - Зачем вообще на ком-то жениться, Альбус? - после чего он стал говорить ещё тише, - Тебе нужно просто расслабиться, - было произнесено прямо в губы Альбуса. Он ощутил на них тёплое дыхание и, последовав совету Геллерта, качнулся вперёд. Губы Геллерта не были настойчивыми, они были искусаными и сухими, но теплыми и, как отметил про себя Альбус, двигались осторожно. Язык блондина проник в рот Альбуса, и им обоим будто снесло крышу. Поцелуй превращался во все более страстный, и Геллерт стал опасаться, что кто-нибудь мог увидеть. Альбус же не мог думать абсолютно ни о чем. Ноги стали ватными, и он был рад, что позади находится стена, с которой он соприкасался спиной. Он целовался с мужчиной. Впервые. Он целовался с Геллертом Гриндевальдом. Тоже впервые. И в первый раз ему было так хорошо. Он ощущал себя в безопасности и до невозможного спокойно, но сердце билось так, будто он был сильно напуган. Он целовал девушек раньше, определенно. Они были красивыми, ласковыми. И одна, кажется, была в него безумно влюблена, но такого с ним не происходило. Ал не знал в чем дело, почему он чувствует, как все мысли из его головы испаряются, почему ему хочется придвинуться ближе, прикусить губу Геллерта, почему ему хочется касаться его больше и быть ближе. Альбус чувствовал себя самым глупым человеком на Земле, потому что он впервые не мог ответить ни на один из вопросов в своей голове, а тело безбожно его предавало, горя все сильнее от прикосновений пальцев Геллерта, ловко забравшихся под пиджак. И когда тот отстранился, Альбус даже не успел проконтролировать себя, с губ его, горящих от жаркого поцелуя, слетел разочарованный вздох. А как только Ал смог прийти в себя и сфокусироваться на лице стоящего напротив парня, губы его непроизвольно растянулись в глупой улыбке. В свете уличных фонарей и вывески бара был заметен румянец на щеках Геллерта и полуухмылка, от которой Альбуса снова вело. Тот приподнял брови и, наконец, окончательно отодвинувшись от Альбуса и стены, к которой тот был грубо прижат, выдал слегка потерянным голосом: «Увидимся, Альбус. Завтра я уезжаю на материк… Я вернусь через неделю. Надеюсь, ты захочешь встретиться ещё.» Альбус только хлопал глазами, и когда Геллерт кивнул ему и испарился в аппарационном потоке, тот продолжил стоять, не сдвинувшись с места, даже не пошевельнувшись. В голове его носились какие-то беспорядочные, сумбурные мысли. Геллерт Гриндевальд только что целовал его. Его целовал мужчина. Сейчас. Геллерт. ТОТСАМЫЙГЕЛЛЕРТ! И он покраснел. Смутился от их поцелуя. И он гладил его спину. Он касался его т а к, и от этого в голове стелился розовый туман. Альбус пытался убедить себя, что все произошедшее всего лишь действие алкоголя. Но он также ощутил себя на удивление трезвым в момент, когда губы Геллерта коснулись его, так, будто он нырнул в ледяную воду. Альбус не знал, как охарактеризовать случившееся, но сердце все ещё колотилось слишком быстро, в ушах стоял странный шум. Единственное, что он знал наверняка, он хотел еще. И понимал, что это 'еще' наступит. Где-то через неделю. Как только этот невероятный человек закончит со своей невероятной работой. Альбус улыбнулся и громко выдохнул. Он чувствовал себя влюбленным, и окончательно признал это, потому что теперь где-то в глубине души жила уверенность в завтрашнем дне. В том, что ему не придется менять мир в одиночку. И это казалось Альбусу невероятной удачей. Ал отстранился от стены и, пройдя пару шагов, достал палочку. Послышался хлопок аппарации. Залитая светом фонарей и хранящая чью-то тайну улица опустела.