Еще один бастард или на полставки в Азкабане

Тело мага дрожало, он изломанной куклой лежал возле одной из пыточных плит. Воздух был тяжелым, и казалось, металлический привкус от собственной крови преследовал мужчину даже в бреду. - Агуаменти. – Холодная вода потоком полилась прямо в лицо, мешая дышать. И хоть минуту назад казалось, силы окончились, но само тело вновь выгнулось и пыталось извернуться, укрыться, выжить. – Фините. Лица мужчины Наземникус не видел, только холодный, будто неживой голос и очередная порция пыток. На тех самых плитах. Огромные каменные глыбы с вырезанными по поверхности символами, они, подчиняясь воле хозяина, делали с его жертвой все, что тот желал. Выкручивая, выламывая, поджаривая или медленно уничтожая магические каналы. Вор и мошенник уже мечтал о том, чтобы сойти с ума. Умереть, ему по собственной воле не выходило. Но и терял сознание он только, когда этого хотел его похититель. - Не-е зна-аю-ю, - говорить ставало все труднее, язык казался деревянным и совсем не хотел его слушаться. - Еще немного и вспомнишь, - пальцы жестко схватили его за подбородок, и наконец, он смог уловить взгляд, черных как ночь глаз. А после он провалился в свое сознание, захлебываясь воспоминаниями с жизни. «Лютный. Перепродажа вещей украденных у старого мага, на окраине Лондона…» «Посиделки Ордена. Ему подмигивает Молли и кладет еще один кусочек пирога. Рядом вертятся шумные близнецы». «Аберфорт. Он что-то ему говорит», голова Флетчера будто раскаливалась насквозь. - Вот первая птичка, – довольно сказал голос второго мага. И вор снова возвратился к круговерти своих воспоминаний. «- Наземникус, мальчик мой, - воспоминания о Дамблдоре были более серыми, будто потертыми. – Куда ты деваешь книги библиотеки Блэков? – и добрые-добрые голубые глаза пробивают в воре испарину на лбу. - Молли все выбрасывает, а вещи же магические. Вот и переношу их поближе к Запретному Лесу и там уничтожаю, либо закапываю. – В глаза он старался не смотреть. И ложь его была слишком наивной. - Те книги, что из особой секции, приноси мне, мальчик мой. Сам ты их не сможешь уничтожить…» Наземникус резко закричал и потерял сознание, несмотря даже на поддерживающие его плиты. Блэк был зол, в его сознании накладывались мысли многих глав. Презрение, гнев, интерес, азарт, все смешивалось в калейдоскопе размышлений. - Ничтожество, не смог выдержать и первый круг, - прикрыв глаза, он вспомнил пытки, которые проводил Сигнус I «Кровавый». Он был прадедом Арктуруса III и погиб в самом расцвете сил двести двенадцати лет, уничтожив при этом небольшой полк гоблинов, и полностью осушив земли вокруг на много километров. Кричер принес бессознательное тело вора несколько дней назад. Но на том оказалась настоящая мешанина обетов и клятв, которые перекрывая друг друга запирали доступ к его памяти. Потому чередуя ритуалы для восстановления Рода, Блэку пришлось использовать на нем особые пытки. Плиты, на которых они проводилось, были привезены одним предком из Шумера - боль, кровь, понемногу ослабляли все сдерживающие магические путы. И только сегодня Сириус смог добраться до пластов памяти, там оказалось множество интереснейших вещей. А именно, недостающих воспоминаний связанных с махинациями разных личностей. Пальцы седовласого мага подергивались, он теперь знал, что книги из особой секции, которые его прошлое глупое я вынесло Уизли, должны были достаться Дамблдору. Флетчер пока бесполезен, еще несколько часов его нельзя приводить в сознание, иначе вся его личность рассыплется прахом, и все старания Главы Рода пройдут зря. - Старый паук почти все время проводил в Хогвартсе. – Память удачно подбросила воспоминания Финеаса Найджелуса Блэка, бывшего директора замка. Он знал множество тайных мест, переходов и магических плетений, которые поддерживали творение Основателей. Закрыв глаза, Блэк терялся в хороводе воспоминаний, но одно Глава понял - замок может дать многие ответы на его вопросы. А потому…. - Мне надо в Хогвартс. – Оскалившись, маг вызвал Кричера и остальных недавно призванных домовиков, пора выдать распоряжения и отправиться в путь. Полностью прийти в себя не получалось. Гарри будто пытался проснуться, вынырнуть из густого сна, где ничего не понятно. Он слышал свое дыхание, иногда чувствовал рядом чужое присутствие, но ничего не происходило. Внезапно на него накатил страх, а если он в коме? Магической или магловской, это не важно. Почему он не может проснуться? Удары сердца казалось, были слышны даже в его ушах, тело вспотело, и вновь он ощутил взгляд. Да, именно это почувствовал Поттер. Он сколько раз чувствовал подобное в Хогвартсе, что еще раньше, чем услышал, как передвигается посетитель, понял, что не один. К губам прикоснулось холодное стекло и его с помощью магии заставили глотнуть содержимое. - Зелье, - пронеслось в голове в Гарри, и паника отступила, мысли вновь стали ползать медленно, а перед глазами завертелись картины из прошлого. Очередной день рождения. Фактически магическое совершеннолетие, Поттер встречал в Норе. Не было только мистера Уизли. И вот некоторое время спустя перед ними появляется патронус – серебристый горностай. Тогда Гарри еще задумался, ведь образный патронус сильное заклинание и самому Поттеру далось именно из-за большого магического потенциала. Так как же не самый сильный и умелый маг смог его вызывать? А в это время горностай голосом мистера Уизли предупредил, что вместе с ним придет министр магии Скримджер. Это не обрадовало Поттера, потому как не складывались у него отношения с представителями власти. Но что-то менять или осмыслить времени не было. Буквально через несколько секунд перед ними появился мистер Уизли и министр Скримджер. Воспоминания немного размылись от того, что на Гарри вновь воздействовали магией. Не было слышно произносимых заклинаний, но юноша почувствовал, как его горла коснулась небольшая ладошка, и он вновь погрузился в картины прошлого. Он был спокоен и умиротворен. Такие ладошки могли принадлежать лишь эльфам, видимо за ним ухаживает Добби. Незачем переживать, ему помогут. «Разговор «наедине» не складывался. Министр ознакомил их с информацией о завещании мистера Дамблдора, не скрывая своего раздражения и недовольства. Гарри всегда раздражало такое отношение Скримжер, как к неразумным щенкам. - Рональд, ты можешь сказать, кто имел с Дамблдором близкие отношения? – спросил Скримджер. Рональд растерялся. - Я? Э-эм. Нет, не очень, это Гарри всегда… - министр был явно доволен его ответом. - Если ты не имел близких отношений с Дамблдором, то, как ты объяснишь тот факт, что он тебя вспоминает в своем завещании? Он назначил всего несколько наследников. Абсолютное большинство его имущества, собственная библиотека, магические инструменты и другое личное добро – перешло во владения Хогвартса. Почему же он выделил именно тебя? » Картинки расплывались, и все труднее было вспоминать, кажется, после Рон стушевался, и как всегда, ему на помощь пришла Гермиона. «- Рональду Биллиусу Уизли я завещаю свой светогаситель с надеждой, что он вспомнит меня, когда будет им пользоваться. – Министр передал предмет Рональду. И продолжал свои глупые расспросы. Гарри ощущал недовольство его поведением. Почему окружающие всегда лезли в его жизнь и искали пороки в нем и его друзьях? - Мисс Гермионе Джин Грейнджер я завещаю свою книгу «Сказки барда Бидля» с надеждой, что они будут для нее интересны и поучительны, – и вновь пристальный взгляд Скримджера обвиняющий и подозревающий. Очередной список вопросов, но Гермиона идеально справилась и сейчас, дав достойный ответ министру. - Гарри Джеймсу Поттеру я завещаю снитч, который он поймал в его первом в Хогвартсе квиддичном матче, как напоминание о наградах, добытых настойчивостью и умением. – Небольшой золотой мячик. От воспоминаний и отношения старшего мага внутри парня закручивалась боль и обида. И эта «память плоти». Чего они ожидали? Что должно было произойти?» Гарри помнил, как колотилось его сердце, но ничего не произошло. Да и не могло все быть так просто, с директором никогда не было легко. До конца старого мага не могли понять ни последователи, ни враги. Мысли вновь крутились вокруг наследства директора. Очнуться так и не выходило. Следующая вспышка гнева произошла после очередного кусочка памяти. Ему не отдали меч. Юноша искренне верил, что в завещании директора есть смысл, и возможно без меча он не справится. Не победит Волдеморта. Но сначала юному магу надо было возвратиться в реальный мир. Очередная попытка проснуться и открыть глаза провалилась. Юноша вновь почувствовал, как к его лбу прикоснулась маленькая ладошка, и он вновь провалился в мир грез.