Я эти слова уже слышал

Очень удобно, когда все считают, что вы ебанутые. Удобно, потому что можно делать все, что хочется. Кажется, даже если бы они вдруг решили облизать друг другу гланды посреди шумной толпы, добавив, что все это во славу Антихайпа — никто бы не обратил внимания. Да, поморщились, но что, собственно, взять с этих ебанутых? Ване очень нравилось его амплуа. Оно дарило свободу действий, свободу самовыражения, и, конечно же, просто развлекало. Были и свои минусы, но какая в этом, собственно, разница? Ване очень нравился Слава. Его смех, дурашливые руки, которые, казалось, ни на секунду не могли удержаться в одном положении, Ване нравилось, как Слава морщил нос, когда его что-то смешило или он смущался. Удивительное дело: морщить нос — оказалось универсальным Славиным движением, формой выражения чувств. Ване очень нравился его нос. Иногда, когда его накрывало от чувств, он быстро-быстро подходил к Славе, приподнимаясь на носки, и чмокал в этот самый нос. Это было забавно. Забавно, потому что они пришли к этому не сговариваясь. Просто в какой-то момент стало прикольно складывать друг на друга ноги во время посиделок. В какой-то момент стало приятно друг другу улыбаться. Просто однажды, чтобы почувствовать себя лучше, Ване нужно было почувствовать руку на своем плече. Однажды все эти объятья, легкие прикосновения и смешные (конечно же ничего не значащие чмоканья) стали вдруг такими нужными. Однажды они сказали друг другу, что сдать назад они всегда успеют, а пока надо наслаждаться тем, что у них было. Однажды они решили бросить обществу вызов: проверить, насколько долго их хватит. Узнать, где та грань, за которую не принято переступать. Замай на это закатывал глаза, и говорил, что они доиграются, правда было не совсем понятно, осознавал ли он, что они не играли, или нет. Хотя Слава говорил, что Замай — мудрый и понимающий Хан, и он все знал и видел. Ну и похуй. Молчит, значит соглашается, а не согласен — тоже похуй. У Вани была достаточно простая позиция в этом вопросе. Для Вани главное — чтобы было куда складывать ноги, кого обнимать и кого чмокать в нос, остальное неважно. Остальное у него и так было. *** Вопреки распространенному мнению, Славе было не похуй на многое. Даже на слишком многое. Если в его жизни появлялись люди, которые каким-то образом становились ему дороги — он окружал их максимальным вниманием, с неподдельным энтузиазмом относясь к такому человеку. Так в его жизни появился Ванечка, который в своей неповторимой смешливой манере сводил с ума, отключая возможность думать. С того момента, как в его жизни появился Гриша, Ванечка и смешливые поцелуи в нос, Слава чувствовал удовлетворение, спокойствие и то, что он наконец-то оказался на своем месте. Со своим человеком. С человеком, который мог подойти к нему, и, наплевав на толпу, чмокнуть в щеку и громко объявить о том, что теперь-то Слава всех порвет. Славе было хорошо, и плевать на то, что все считали их ебанутыми. Потому что так было даже удобней, не нужно было придумывать оправданий. А внимательный взгляд Замая они как-то переживут. В конце концов, он всегда был чем-то недоволен.