Я эти слова уже слышал

Ваня очень ревностно относился к своим вещам. Потому что, во-первых, это были ЕГО вещи, во-вторых, потому что все дамы, с которыми он имел дело заобщаться (во всех смыслах этого слова) — постоянно таскали его кофты/кепки и даже нижнее белье! Предлоги всегда были разными, и потом, если ему и отдавали его вещи — они сплошь воняли их духами. Сразу казалось, что они буквально поливали несчастную ткань своим едким парфюмом. Поэтому у него дома всегда был комплект новой одежды для гостей, специально для дам, которые «случайно» забывали одежду, в которой можно спать. В свою очередь Ваня никогда не брал чужих вещей (так просто мама научила), и в принципе, жил с этими принципами достаточно припеваючи. Даже теперь, когда его жизнь делится на два промежутка, когда он в туре, и когда он снова дома — Ваня старался следить за своими вещами, хотя, если быть откровенным, в дороге все были равны. Эта схема работала ровно до того момента, пока общение с Мироном не стало выходить за рамки «просто бро». Сначала, когда все было мило и прекрасно, Мирон просто чисто по-дружески таскал Ванины вещи, а на его возмущения — только разводил руками, мол, взял первое, что под руку подвернулось. Подумаешь, что на полтора размера больше, да? А когда Ваня понял, что с Мироном было не только хорошо дружить, но и делать кучу других вещей — вот тогда и начался пиздец. Он, конечно, возвращал вещи (не все), но таскал их с поразительным упорством. У Вани уже даже ругаться сил не было (зато можно было снимать эти вещи, чтобы покрывать шею россыпью поцелуев, пуская по всему телу дрожь, кусать ключицы, сильнее оттягивать зубами кожу там, где вряд ли заметят фанаты), поэтому он смирился, обещая правда, что всегда будет запирать шкаф от всяких там пернатых. Мирон делал вид, что не обращал на это бурчание никакого внимания (ну да ладно, он правда не обращал, просто ему нравилось то, как бухтел Ваня, всякий раз подмечая на Мироне свою вещь). А еще ему нравилось то, как пахли ванины толстовки и футболки. Как-то пряно. Невероятный запах, щекочущий нос. Так что, зачем отказывать себе в удовольствии? *** «Мирон» «Мир» «МИРОН» Мирон хмыкнул, открывая диалог. «Слушаю» «Где моя толстовка с красными шашками? Я ее еще сушиться вешал» «А на балконе смотрел?» «Смотрел, даже в чемодан глянул — нигде нет» «А, нашел», — и тут же, вытянув руку перед собой, Мирон сделал снимок ужасно-довольного себя, отправляя и предвкушая долгое негодование. «Ну вот ты и попался, птичка» И следом пришла фотография ухмыляющегося Вани, в точно такой же толстовке. Мирон недоуменно посмотрел на фото, а потом на вещь, в которую он был облачен, ничего не понимая. «Я тебе говорил, что ты мои вещи из вредности таскаешь, а ты мне заливал про то, что так чувствуешь себя спокойней. СЛОМАЛАСЬ ТВОЯ ЧУЕЧКА» «Ты специально заморочился, чтобы купить точно такую же кофту?» «Да» «И кто из нас ебанутый?» По красноречивому молчанию Вани стало понятно, что тут он немного не подумал, а потом пришла фотография, где тот показывал в камеру средний палец. Очень по-взрослому, Вано, сразу чувствовалось. А кофту Мирон теперь не отдаст. И старую заберет. Потому что нечего.