Я эти слова уже слышал

Они спалились. Это вышло случайно, глупо, и, если воспринимать все это с чуть большим оптимизмом — даже смешно. Но факт остался фактом: они спалились. Хотя Славе было удивительно, как же это так, вездесущий Мирон Янович не просек всего сразу. Как же это он не почувствовал, что в его таборе появился шпион-многостаночник. Слава искренне удивлялся тому, как, выходит, спокойно Мирон воспринимал россыпь засосов на теле Вани (ну кто мог знать, что у того появится потребность стянуть с себя кофту?). Слава даже подозревал, что это какая-то тотальная наебка, потому что ну не верил он в том, что Мирон ничего не замечал. Что ни разу не интересовался тем, что Ваня постоянно торчал в телефоне, да и вообще не участвовал в чморении Славы. На все Славины вопросы Ваня только пожимал плечами, говоря, что Мирон, может и догадывался, но предпочитал не лезть в чужую душу, которая и так потемки. Тупая позиция. Хотя может быть, Мирон просто не хотел, чтобы Ваня чувствовал себя неловко. Слава не знал, и предпочитал официально не палиться, чтобы не портить жизнь ни себе, ни Вани. С его же стороны особых секретов не было, его Ванечка узнал как-то сразу (дядь, у тебя такое лицо, что я тебе сейчас выпишу полкило лимонов). Ванечка всегда был умным парнем, поэтому, столкнувшись с Ваней нос к носу в коридоре — понял все сам. Не осуждал, но стебал, как в последний раз. А с Мироном было сложнее. Ваня почему-то не горел раскрывать свои секретики перед лучшей подружкой, он вообще ратовал за сохранность личной жизни. Слава не спорил — это была его позиция, и, во-вторых, только ценного мнения Мирона Яновича для общего счастья ему и не хватало. В общем, они бы так и встречались, около-тайно, ходя по какому-то невообразимому краю, если бы не спалились. Вспоминая тот день, Славе было смешно: надо же было так все не продумать. *** — Бля, Слав, я не думаю, что впечатлюсь, — скептически сказал Ваня, разглядывая билеты, гордо врученные ему минутой ранее. — Поэтому мы еще подбухнем, чтобы прочувствовать атмосферу и проникнуться, — заверил Слава. — Тебе понравится. — А если нас спалят вместе? — Да натянем конспирологические капюшончики, делов-то, — пожал плечами он. — И у меня еще проходка за кулисы. — А это нахуя? — Ну сфоткаемся там, автограф возьмем. — А если он нас узнает? — Ну уж на это точно должно быть похуй, разве нет? *** Поэтический вечер Лехи Никонова был в самом разгаре, когда Ваня подумал, что уже больше пить не может, а сакральный смысл его стихов все также не доходил. Во-первых, Ваня не любил стихи. Во-вторых, он по-прежнему считал творчество Никонова чем-то специфичным, в-третьих, он не мог вспомнить, где вообще о нем слышал. Слава же сидел, задрав голову, зажмурившись, как кот, проговаривая знакомые ему строчки, он явно наслаждался вечером, а значит, не имело значения, что Ваню подобные изыскания не впечатлили. Он улыбнулся, подумав о том, что иногда Слава в своих увлечениях был совсем чудным. *** Чтения наконец закончились, и Слава с Ваней вышли покурить, дожидаясь, пока основная толпа фанатов получит заветные автографы и фото. — Блин, я помню, что когда переехал в Питер, Ванька первым делом повел меня на концерт ПТВП, это было невероятно, — вещал Слава, взмахивая руками. — Жалко, конечно, что сейчас толком нет времени на то, чтобы послушать и вообще походить на его концерты, но то, что выбрались — уже здорово. Славе было очень приятно, что, несмотря на то, что Ване не очень зашли Лехины стихи, он не ныл и вообще отсидел все время, даже не вздохнув! *** Наконец, когда толпа рассосалась, Ваня и Слава направились в гримерку, расположенную за сценой, Слава, прижимая к груди «Гербарий», быстро показал охраннику проходки и они спокойно зашли в помещение… натыкаясь на Мирона, вольготно развалившегося на диване. — Бля, вот где я его видел, — застонал Ваня. Как он мог забыть! Леха, который до этого что-то строчил в своем блокноте, поднял взгляд, замечая своих визитеров. — Я прям чувствую гордость за то, какие люди прониклись моим творчеством, — улыбнулся он. Слава честно хотел смутиться под внимательным взглядом Мирона, но ему было честно похуй, поэтому, протянув Лехе книгу, он широко улыбнулся. — Можно получить вашу закорючку? — Вот это я понимаю, дружба народа, — фыркнул Леха, выводя размашистый автограф. — Звезды баттл-рэпа приходят ко мне за подписью. — Да, подумать только какое у тебя объединяющее людей творчество, — с сарказмом протянул Мирон. Получив желаемое, Слава все-таки обратил на него взгляд. — Здрасте, Мирон Яныч, смотрю, решили примазаться к андеграунду? — Слава, — прошипел Ваня. Конечно, это не осталось незамеченным, но Мирон по-прежнему не собирался ставить кого-либо в неловкое положение. — Ну, Лех, жди, скоро к тебе еще Ресторатор на поклон придет и вообще весь Версус на концерты перекочует, будешь важной птицей. Леха засмеялся, покачав головой, а Слава, решив, что с неловкостями можно было официально закончить, затребовал фотографию, и даже утянул в непринужденный разговор, сверкая довольной улыбкой. Мирон поднялся, пользуясь замешательством, утягивая Ваню на пару слов. — Ну что, — вздохнул тот, мысленно приготовившись к лекции. — Значит, когда я тебя звал на концерты, ты меня послал! — возмутился Мирон, сверкая глазами. — Тебя только это возмущает? — Об остальном мы потом может поговорим, не уходи от вопроса! Ваня засмеялся, пихая его в плечо. — Так вышло, что андеграунд постигать я решил только с андеграундом. *** Их спалили. Немного смешно, но больше глупо. Но ни Славу, ни Ваню это никак не волновало, потому что они взрослые люди, которые были в состоянии сами отвечать за свои поступки, и остальное не имело значения.