Я эти слова уже слышал

Ваня чувствует, будто бы его толкнули в небытие. Он чувствует себя птицей в свободном полете, птицей, которая никак не может раскрыть крылья. А хочет ли? Ваня давно летит, устал бы уже, да только, казалось, он уже и не помнит, какого это — не падать. Почему люди не летают как птицы? Потому что боятся за свои жизни. *** Ваня смотрит на клыкастую маску, думая о том, что это какой-то бред. Будто бы он пережрал грибов и теперь у него нихуевый такой приход. Маска не шевелилась, она, похоже, вообще была просто имитацией монстра, что живет внутри номинального хозяина тела. Ваня знает это непонаслышке. Он, черт возьми, чувствует. Дерьмодемон Рудбоя, Охра, так он его называет, будто веревками приковывает Ваню к месту, не давая возможности пошевелиться. Ваня доподлинно не знает, как происходит этот процесс, да и Рудбой, вряд ли, тоже. Но пиздецом ото всего этого веет знатно. Ване меньше всего хочется задумываться об этом. Ему не хочется думать о том, что все происходящее между ними Охра называет игрой. Ведь Рудбой игрок, он привык к этому чувству азарта. Ему вся эта хуйня кажется забавным. А Ваня снова закрывает глаза. Потому что, похоже, они должны быть слепыми по закону игры. *** — Ты мазохист, Ванечка? — ласково, будто бы не он сейчас практически душу из него вытрахал, спрашивает Охра. Охра, который, лукаво склоняет голову, притворяясь Рудбоем. Игра у него такая. Но Ваня знает. Он знает, что Рудбой бы в жизни его пальцем не тронул. Потому что круг его интересов другого рода. Ваня пытается перевести дух. Кажется, он успел отключиться. Тело горит от поцелуев и укусов, словно его жгли каленым железом. Это все неправильно. Наверное, так быть не должно. — Тем, кто падает в ад добровольно — ангелы милостивы, — улыбается Ваня, чувствуя кровь на губах. — Глупый, глупый Ванечка, — улыбается Охра, приподнимая маску, кусая соленую кожу. Ваня откидывает голову, закрывая глаза, чувствуя возбуждение, которое поднимается в уставшем теле. Так странно, что он видит, знает, ощущает на себе руки Рудбоя, но на деле — это лишь дух, который владеет его телом. Это должно пугать, но Ваня только смело падает вниз, погружаясь в это дерьмо с головой. *** Все меняется в один миг. Ваня все еще летит, он все еще ничего не контролирует, позволяет Охре делать то, что ему нравится. Это почти насилие, иногда Ваня плачет, не в силах сдержать эмоции. Иногда Ване мерещатся ангелы, которые, склонившись над ним, тянут к нему руки, желая поднять к себе. Но чаще Ваня улыбается. Ждет прихода, как нечто волшебное. Чаще Ваня сам просит о том, чтобы это произошло. Потому что ангелы на самом деле не добрые, они глупые. Какой от них толк? Ваня все еще летит, но ничего не чувствует. Умом он еще не осознает неладное, а вот тело чувствует. Внезапно открыв глаза, Ваня смотрит на маску, видя устремленный на него взгляд. Ваня точно знает, что у Охры нет глаз. Ваня точно знает, что Охра не трогает — он сжимает. Не касается — душит. Он знает, что его движения резкие и быстрые, он больше кусает, чем целует. — Р-Рудбой? — хрипло спрашивает Ваня, чувствуя, что вот-вот и достигнет земли. И в этот момент тело Рудбоя прошибает крупная дрожь, и он, опускает голову, упираясь острым углом маски в плечо замеревшего Вани. — Кто-то незнакомый нам решил помешать, — раздается шепот прямо над ухом. — Третий лишний заглянул под кровать. Ваня выгибается от боли, давя в себе крик. Единственная мысль, бьющаяся на грани сознания — что станет теперь с Рудбоем, так не вовремя забравшим контроль Охры? Это, наверное, уже совсем другая история. А пока Ваня летит. Или падает. Это уже неважно.