Я эти слова уже слышал

Они в дороге уже сутки, но кажется, будто уже как минимум неделю. Ваня курит постоянно, и вся машина, не говоря уже об их вещах пропитывается вонючим сигаретным дымом, который хочется вытравить. Ванечка не жалуется, просто некоторые серьезно могли бы поумерить свой пыл, куря хотя бы раз в полтора часа и в окошко. Но нет же, там слишком холодно для таких действий. И Ванечка, отчасти, понимает, что если Ваня будет открывать окно шире, в моменты, когда собирается курить — его продует к ебени-матери. Решение просто взять и поехать туда, куда глаза глядят — было спонтанным. Просто Ванечка вдруг видит, как Рудбоя кроет, как он буквально дышать не мог в промозглом, так раньше любимом Питере. Будто бы ему в одно мгновение кто-то цепляет удавку на шею, не давая ни вздохнуть, ни освободиться. Такие моменты с ним редки: он не меланхолик по своей сути, но всему всегда был предел, это тоже нужно было понимать. Ванечка понял это сразу, и, решив больше не медлить, подпихнул Ваню к машине, мол, давай, шевелись, мир сам себя не увидит, и они двинулись в путь. Ванечка сам по себе не любитель долгих поездок, но чего не сделаешь ради морального успокоения и того, чтобы его личный сорт ебаназии (это же красиво звучит, правда?) окончательно не поехал кукушкой. Ваня даже на предложение все бросит и рвануть вперед реагировал вяло. Ванечка от этого, до последнего момента был уверен, что его идея — провальная. Но пошли сутки. пару часов на сон и снова в путь, и вот уже Ваня стал разговаривать, будто бы он был ебучим Каем, у которого постепенно оттаяло сердце. Будто бы Ванечке удалось собрать «вечность» из букв, которые собирались только в слово «жопа». Ванечке не нравилась роль Герды, но он готов был пойти на уступки. — Если ты хочешь разбить свою тупую голову, то так и скажи, — заметил Ванечка, когда их машина снова подрезала какую-то нерасторопную Хонду. — Я тогда из машины хоть выйду, я-то умирать еще не планировал. Ваня улыбнулся краешком губ, но ничего не сказал, но по тому, как сжались его пальцы на руле было видно, что он словил азарт, и, если они сегодня не разобьются к такой-то матери — то это правда будет счастье. Через пару часов они остановились в каком-то прилеске, и Ваня, ничего не говоря, вышел из машины, направляясь вглубь чащи. — Ну точно ебучкой поехал, — вздохнул Ванечка, выбираясь следом. Идти было страшно, но страшнее — сидеть в машине посреди ночи, не зная, куда этого малохольного вообще могло занести. Ваня обнаружился через пять минут, когда Ванечка стал думать о том, как бы поизъебистее преподнести Мирону новость о том, что его обожаемый бэк пропал — как-нибудь так, чтобы ему потом не откусили голову. Ваня стоял, смотря вперед, убрав руки в карманы. Таким он немного пугал, но Ванечка не пальцем деланный, поэтому, для приличия постояв немного рядом, он просто обнял его, уткнувшись носом в район лопаток. — Мне ебано, Ванечка, — выдохнул Ваня, откидывая голову назад. — Я не знаю почему, но мне жутко ебано. — Поэтому я с тобой и мы здесь, — прошептал он, находя его ладонь. — Надерем жопу всему миру и проветримся. Я буду рядом, обещаю. И судя по тому, как сжали его ладонь — Ваня тоже в это верил.